DeneThoro

По тебе, мой хороший, видно, что ты не местный: в гуще пышных зефирок, мелочи разномастной – ты из глины крутого замеса, жесткого мяса (с)

Люди стареют так же, как дома. У одних это получается красиво, вторые со временем начинают походить на развалины. Или на склепы. Эктелион красив до сих пор. В кресле наместника он напоминает короля древности. Резкие черты лица будто высечены из камня, руки сжимают белый жезл. Неподвижный, торжественный, в черных одеждах. Луч солнца падает на его волосы, серебряные нити в них нестерпимо блестят. В этом городе слишком много памяти, думает Дэнетор, слишком много призраков прошлого. Он переводит глаза на неф колонны, уходящей под потолок. В Зале совета огромные стрельчатые окна, за ними – город, за городом – Пеленнор, за Пеленнором… Нет. Не сейчас. Он опускает руку в карман, нащупывая там монетку, рассеянно и хмуро вертит ее в пальцах, прикидывая, скоро ли закончится аудиенция. Приходит к мысли, что да, скоро, и неплохо бы остаток дня посвятить тем свиткам, что Инглор довольно удачно позаимствовал из библиотеки одного старинного умбарского рода – без их ведома, естественно. Конечно, поймай они Инглора, повесили бы на месте, но это ж надо еще поймать. Поэтому крайне интересная рукопись о сплаве железа, именуемом гэлворн, теперь лежит у молодого лорда на столе и дожидается, когда у него найдется на нее время. Дэнетор уже мысленно прикидывает, действительно ли гэлворн похож своими свойствами на митрил, и если да, то насколько будет сложен процесс его изготовления, как вдруг двери открываются и в зал Совета входит тот самый парень, которого Дэнетор встретил на лестнице несколькими неделями раньше. Уже не в такой замызганной одежде, волосы расчесаны на пробор, выражение лица смиренное. Он скользит глазами по залу, наталкивается на взгляд молодого лорда, замирает на мгновение – и идет дальше. Сердце ни с того ни с сего делает скачок, и внезапно Дэнетор остро осознает, что сквернословие и прелюбодеяние суть недостойные сына наместника вещи. Ладно, от сквернословия можно и отказаться, по здравом размышлении. Как там его зовут? Торонгил?.. Мысли про гэлворн куда-то испаряются, совещание вдруг становится очень интересным. Дэнетор злится и радуется одновременно, и это очень странно. Парень наклоняется к самому уху наместника и что-то говорит вполголоса. Дэнетору не слышно, хотя он сидит к отцу ближе всех. Интересно, кто это такой? Эктелион милостиво улыбается. Договорив, парень опускается на одно колено и протягивает ему плотно свернутый кожаный свиток. Наместник разворачивает, читает, хмурится, трет пальцами виски. Заметив вопросительный взгляд сына, роняет вскользь: – Посланник от Тенгеля. Посланник почтительно стоит рядом с креслом наместника, искоса поглядывая на Дэнетора. Сапоги со шнуровкой плотно охватывают икры, легкий кожаный доспех, плащ, забрызганный по низу грязью. Вещи дорогие, но явно знавшие не только воскресные прогулки за город. Оружие ухожено явно лучше, чем его хозяин – парные кинжалы на перевязи под ребрами, меч не болтается в ножнах, как у нерадивого стражника. Рукоять обмотана кожаной полоской, и Дэнетор готов поспорить, что лезвие начищено до блеска. Обычный наемник. Ладно, не обычный. Дорогой. Однако это не делает его учтивее. Обида ощутимо колет где-то за ребрами. Дэнетор демонстративно отворачивается. После окончания аудиенции они встречаются в коридоре. – Милорд, – кланяется Торонгил. Теперь в его голосе нет издевки. Дэнетор молча на него смотрит. Он ничего не забыл. По глазам парня видно, что он тоже. А значит, есть слова, которые должны быть сказаны. Сейчас. Молчание затягивается. – Приношу свои извинения за нашу прошлую встречу, милорд, – говорит наконец Торонгил. – И, если позволите узнать Ваше имя… Дальше Дэнетор не слушает. Сухо кивает и уходит, не оглядываясь.