Хранители Равновесия

      – Долина Реки – это каньон глубиной от пятисот до восьмисот метров. На каждом шагу здесь ручейки, родники, озерца, водопады. Часть из них наполняется при таянии ледников. Но есть и родники, которые пробиваются из-под земли, прямо из скалы... В них особая вода с целебными свойствами. Один из таких источников ты уже нашла и наверняка пила из него воду. Ты поднималась по лесу, который растет вдоль ручья. Видела там что-то необычное?       – Там был какой-то странный холмик из камней, из него торчала палка с вырезанными символами. Один из камешков я нашла как раз возле него.       – Ты не прикасалась к этой палке?       – Нет, я подумала – а может, это чья-то могила, и просто посмотрела и отошла.       – Правильно сделала. Интуиция тебя не подвела. Мне сложно объяснить, что это такое. Скажем так – это место средоточия определенных сил, к которому лучше даже близко не подходить. И то, что тебе вообще было позволено его увидеть, только подтверждает мою теорию – тебя взяли в игру, не объяснив правила.       – Что за игра? Кем позволено?.. Что тут происходит? – Ольга вдруг испытала иррациональное желание зажмуриться и заткнуть уши.       – Не торопись, все по порядку. Так вот, как я уже сказал, Долина представляет собой каньон с отвесными стенами. Эти стены, как оказалось, обладают странным свойством – через них можно проникнуть в совершенно другое место, если знать пути. Не смотри на меня так. Это звучит как бред или низкопробная фантастика, но, поверь, для нас с Васькой это стало серьезной проблемой, тяжелой работой и постоянной головной болью. Мы присматриваем за этими проходами, чтобы оттуда не вылезало в наш мир что-то, чему тут не место.       – Проход в другой мир? – Ольга недоверчиво прищурилась. – Ты серьезно?       Бьёрн вздохнул.       – Еще недавно ты говорила мне, что боишься рассказывать о том, что с тобой произошло, потому что я решу, что ты не в своем уме или зачем-то сочиняешь небылицы. А теперь я вижу такую реакцию от тебя... Да, я серьезно. Наш мир через эти стены смыкается с другими. Так нам объяснили, во всяком случае... И тамошние обитатели редко бывают дружелюбными и безобидными.       – Объяснили? – Ольга зацепилась за промелькнувшее слово.       – Да, – Бьёрн поморщился. – Я позже поясню, давай по порядку. Ситуацию осложняет еще и то, что для них, в отличие от нас, поиск и открывание проходов – не проблема. Они могут гулять туда-сюда, когда захотят. Этот холмик из камней – место, к которому они выходят. Своего рода маяк, если можно так выразиться. А зеленые камни – это ключи. Они позволяют вернуться к этому маяку.       – А красные камни?       Бьёрн пару мгновений помолчал, закусив губу, прежде чем ответить.       – А красные камни – это ключи, которые перемещают к такому же маяку, но по другую сторону. Поэтому я так удивился и испугался, увидев в твоей руке и тот, и другой камень. Понимаешь… Та женщина…       – Анна, – подсказала Ольга.       – Да… Анна. Вася тебе сказал?.. Она нашла такой камень и отдала его мне. И в ту же ночь исчезла. Исчезла из запертого изнутри домика… И я не могу отделаться от мысли, что это взаимосвязано. Она знала, что тут творится. Она видела тех, кто приходит с другой стороны. Она видела маяки. Мы надеялись, что она останется с нами и будет помогать охранять Границу. А она исчезла. Боюсь... – Бьёрн нервным движением взъерошил волосы рукой и отвернулся. – Боюсь, что ее забрали. На ту сторону.       – А сами вы не бывали на той стороне?       – Нет, никогда. Я не уверен, что люди могут там выжить. Судя по тому, что лезет к нам оттуда…       – А что лезет? Как они выглядят?       – В том-то и дело, что практически никак. Думаю, в том мире действуют какие-то другие оптические законы или светило испускает какое-то другое излучение. Вроде бы они человекообразны – но это всё, что я могу сказать. На свету их почти не видно, можно заметить только их тени – но эти тени светлее, чем поверхность, на которую они падают! Как будто днем включаешь фонарик – если чуть пасмурно, ты можешь увидеть пятно света там, куда его направляешь, а на ярком солнце – вряд ли. В темноте не лучше: я сам ночью с ними не сталкивался, но мне рассказывали... В общем, их очень трудно заметить. И поэтому почти невозможно поймать. Или защититься.       – А чем они опасны?       Бьёрн помолчал, очевидно, собираясь с духом.       – Здесь очень… дикие места, – наконец медленно проговорил он. – Есть несколько больших сёл и популярных скоплений турбаз, а есть такие… Как из позапрошлого века. Маленькие поселения в труднодоступных районах. Ни электричества, ни транспортного сообщения, ни нормальных дорог. Жители в них по большей части малограмотны, многие не говорят по-русски, живут без образования, официальной работы, прописки, вообще без документов. Поэтому, когда кто-то из них пропадает, за пределами деревни никто может и не узнать. Никто, кроме семьи, не станет искать ребенка или старика, да, скорее всего, и взрослого. Никто не пойдет в полицию. Помолятся местным духам – естественно, безрезультатно – да и живут дальше, как жили. Бывает, через некоторое время найдут тело, опознают – или не опознают, если прошло много времени или зверье постаралось… Опять же вознесут молитвы духам, проведут погребальный обряд. Никто не пойдет докладывать об этом происшествии участковому или в сельскую администрацию. Поэтому точное число пропавших оценить невозможно. А по нашим данным… – он снова замолчал.       – Их было много? – шепотом спросила Ольга. По хребту холодными бусинками покатился страх.       – Да, много. В последние пять лет, как минимум, ежегодно в каждой деревне пропадают или умирают при странных обстоятельствах хотя бы один-два человека. Немало для населенных пунктов с численностью от силы человек в пятьдесят-сто…       – Случаи смерти чем-то схожи?       – Официальное заключение – смерти от переохлаждения. Это уже само по себе странно, потому что алтайцы, да и здешние русские, прекрасно приспособлены к местным условиям. Особенно дико это звучит летом, когда замерзнуть насмерть ночью просто невозможно, даже городской неженка максимум простудился бы. А потом вообще стали находить по-настоящему жуткие трупы. Полностью обескровленные, понимаешь? Европейцы бы завели разговоры о вампирах.       – И следы укусов на шеях?..       – Нет, – усмехнулся Бьёрн, – не так все карикатурно. Я сам не видел ни одного такого тела, но мне говорили, что выглядели они так, будто кровь была вытянута через поры кожи.       Ольга поежилась.       – И что, полиция так и не озадачилась этими случаями? Ни за что не поверю, что ни разу не доходило до расследований…       – Да доходило, конечно, – Бьёрн запустил руку в длинноватые волосы и дернул. – А толку… Ну, как бы тебе объяснить… Есть такой сериал. Как это по-русски? «Секретные… файлы»?       – «Секретные материалы», – кивнула Ольга. – Видела. Ты имеешь в виду, что власти замалчивают такие случаи?..       Бьёрн вздохнул.       – Власти? Да нет… Ну как тебе объяснить… вот представь себе. Ты – деревенский участковый. У тебя что ни день – то пьяная драка. Ну ладно, не буду преувеличивать, не бывает тут каждый день пьяных драк. Но все равно – масштабных и изощренных преступлений тут отродясь не видели. Все скучно и банально. И вот у тебя на участке труп. Пусть даже и подозрительно выглядящий труп. Надо что-то делать, но ты можешь только вызвать подмогу из райцентра. И вот приезжает судмедэксперт, осматривает тело погибшего – и бледнеет почти так же, как этот самый труп. И пишет «переохлаждение». Нужна ему эта «истина где-то рядом» в рапорте?.. Это же стопроцентно нераскрываемое дело.       – Но все равно могли бы что-то предпринять! – Ольга возмущенно тряхнула головой. – Тут же люди умирают! И дети наверняка…       – Да все это понятно, – Бьёрн посмотрел на Ольгу взглядом хирурга, который пришел проведать пациента после ампутации конечности, – дикость и в голове не укладывается. Но ты вот с какой позиции посмотри на это. Начнем сначала. Ты – деревенский полицейский. На участке у тебя нередки случаи проблем из-за алкоголя. Да хоть Васину бурную молодость вспомни. И вдруг – вот такой труп. Деревня гудит, все переживают, что жуткая смерть спугнет туристов и лишит большую часть населения источников дохода. И тут к тебе приходит некто и заявляет, что у умершего выпили кровь некие существа, пришедшие из другого мира. Причем никто их видеть не может, а этот «свидетель» почему-то может… Что ты скажешь этому свидетелю?       – «Иди проспись», – сокрушенно вздохнула Ольга.       – Вот-вот. Дальше по цепочке мы видим то же самое: даже если участковый и составит рапорт вышестоящему начальству, те ему самому скажут «иди проспись». А судмедэксперты уже подписали заключение о смерти от переохлаждения, потому что им не нужны лишние проблемы и нераскрытые дела.       – Средневековье какое-то, – буркнула Ольга, обхватив себя руками и отворачиваясь.       – Хуже, – тихо отозвался Бьёрн. – Двадцать первый век. Прости, конечно, но ваша страна не отличается таким уж вниманием к жизни отдельно взятого человека. Особенно в такой глуши. Причем, заметь, здешнего участкового, к примеру, я знаю лично. Он хороший человек и хороший полицейский. И, конечно, выполняет свою работу на совесть. Просто, как мы поняли, есть еще кое-что… – он замолчал и оглянулся через плечо, как показалось Ольге – опасливо.       – Что – «кое-что»?       – Сложно сказать, – Бьёрн потер переносицу. – У меня есть ощущение, будто… Как это сказать… Кто-то намеренно уводит внимание в сторону.       – Отводит глаза, – «перевела» Ольга. – Отвлекает от главного? Но как? И кто? Власти? Бизнесмены – владельцы турбаз?       – Да нет. Что-то менее банальное. Не знаю, кто это. Или что. Но факт остается фактом – расследования не ведутся. Я знаю, что тут что-то определенно не так, но что именно...       – Снова «Секретные материалы»?       – Если еще не хуже, – Бьёрн хмуро покосился на нее. – Конечно, мы пытались выяснять причины. И натолкнулись на непроницаемую стену. Как будто ничего и не происходит вовсе. Никто ничего не говорит.       – Странно… Ну а сами местные жители? Они-то должны хоть какие-то меры принимать! По своим обычаям хотя бы. Допускаю, полицейским из русских они могут и не доверять, особенно те, кто живет в изоляции. Насколько я помню, в этих краях было какое-то религиозное учение, согласно которому русских считали врагами…       – Да, есть такое, но сюда, в Долину, оно так толком и не добралось. Население тут – православные да шаманисты. К русским плохо относились разве что во второй половине девятнадцатого века, когда монастырь присвоил землю и обложил местных оброком.       – Вот даже как… Расскажешь потом?       – Да уж, о местных обычаях и истории я могу рассказывать несколько суток без перерыва, – Бьёрн невесело усмехнулся. – Если захочешь послушать, я с радостью… Так вот. Местные не любят об этом говорить с чужаками, но Вася рассказывал, что они считают эти смерти наказанием за что-то, что совершил сам человек или его семья. И не пытаются бороться. Хотя вот это как раз очень странно. Далеко не все здесь такие необразованные и суеверные. Да и местными суевериями происходящее все равно не объяснить. Вася осторожно порасспрашивал, и мы убедились: про Теней никто ничего в деревнях не знает. В здешнем фольклоре им места не нашлось.       – То есть у людей вот так страшно умирает близкий – а они просто какие-то обряды проводят… – Ольга потрясла головой.       – Ну, может, для них эти смерти выглядят естественными. Скорее, они обеспокоились бы, если бы кто-то и вправду летом замерз. Местным жителям проще было бы поверить в злобных духов, пьющих кровь, чем в переохлаждение.       – Дикость, просто дикость…       – Именно так, – Бьёрн жестко глянул на нее. – Никакие обычные, привычные средства тут не работают. Поэтому мы с Васькой здесь и находимся. И делаем то, что делаем. Потому что кто-то же должен делать хоть что-то.       – Ладно, будем считать, что я поняла, – Ольга устало потерла лицо ладонями. – И что из этого всего следует?       – Я уже сказал, что люди не только умирают, но и пропадают без следа. Мы заметили, что как минимум на два найденных странных трупа приходится одно необъяснимое исчезновение. Именно поэтому у меня из головы не выходит то, как Анна пропала из запертого домика. И вот что мы подумали… А что, если этим существам нужна человеческая кровь? Кого-то они опустошают сразу, а кого-то – забирают, так сказать, про запас. Звучит как полный бред, но… – Бьёрн замолчал и провел рукой по лицу.       – Кровь… Кстати, – вспомнила Ольга, – когда я поднимала камешек у маяка, я уколола палец о какой-то осколок то ли стекла, то ли прозрачного камня. На нем осталась капля моей крови. Как думаешь, это что-то означает?       – Не знаю, – медленно проговорил Бьёрн, – но это плохо, очень плохо... – он исподлобья глянул на Ольгу, слегка скривившись, как от боли. – Еще не хватало, чтобы и ты... – он замолчал.       – Поняла тебя… Но, похоже, меня и без крови уже как-то отметили… Показали красный камень, такой же, как тот, из-за которого предположительно пропала ваша Анна. Кстати, тот камень остался у тебя?       – Да, хранится в надежном месте.       – И уже достаточно давно. А это означает, что для вас с Васей он не опасен? Если уж так рассуждать…       – Возможно. Или просто на нас у этих пришельцев какие-то другие планы. Думаю, ты догадалась, что рано или поздно я планирую пробраться на ту сторону и поискать Анну там. Я прекрасно понимаю, что прошло уже два года, и шансов найти ее живой все равно мало, но все же...       – А вы, получается, никогда не пытались пройти туда?       – Нет. Поскольку у меня был только один ключ, я не хотел рисковать им – если что-то пойдет не так, повторить попытку я уже не смогу. А теперь… Ты нашла еще один… – Бьёрн просяще глянул на нее.       – Конечно, я отдам их тебе, – сказала Ольга и протянула ему камни на раскрытой ладони. Бьёрн осторожно, по одному переложил «артефакты» в нагрудный карман рубашки – двумя пальцами, как ядовитых насекомых.       – Так вот, – продолжил он, – мы выяснили, что маяки – это что-то вроде порталов между мирами, а значит, они очень опасны. Хорошо, что простым туристам не дано их видеть. Местные жители, кстати, тоже понятия о них не имеют, Вася выяснял. А то тут такое началось бы…       – А чем они опасны, если у тебя нет при себе камешка?       – Мы знаем, что Тени появляются возле маяков. Значит, поблизости от них опаснее всего. А я выяснил, что прикосновение к оси маяка каким-то образом связывает тебя с ним. Ты можешь вдруг оказаться возле него, хотя только что был совсем в другом месте, и не помнить, как туда добрался. То есть маяки притягивают тебя туда, где тебя могут ждать враги. Со мной такое было однажды. Только первым я нашел не этот маяк, а другой, и, как истинный исследователь-энтузиаст, ухватился за торчащую палку, чтобы вытащить ее и поближе рассмотреть вырезанные на ней знаки. Каково же было мое удивление, когда оказалось, что у меня не хватает сил, чтобы вытащить деревяшку из кучки камней. К тому же палка оказалась такой горячей, что я не мог ее как следует ухватить. Поэтому я счел за благо и не пытаться больше ее тянуть. А примерно через неделю, когда я шел по берегу реки, у меня непонятно с чего сильно закружилась голова, всё поплыло, я вроде бы упал… И очнулся возле того маяка. Все, что я помню – как по земле вокруг меня двигались тени. Знаешь, так бывает, когда небо чистое, а одно случайное облачко набегает на солнце…       Ольга даже приподнялась на камне.       – Что? – она почувствовала, как задрожали руки.       Бьёрн удивленно посмотрел на нее.       – Полосы света и тени, – сказал он задумчиво. – Тени от чего? Я был на открытом пространстве. Я попадал в тень и чувствовал холод и сырость, как ночью, перед самым рассветом. Потом я как будто куда-то провалился и очнулся возле маяка.       – Ты описал то, что произошло сегодня со мной, – Ольга сама испугалась звучания собственного голоса. Бьёрн резко вдохнул. – Такое со мной уже бывало – дома, в моем городе. Отчасти поэтому я и приехала сюда – надеялась, что здесь оно меня не найдет. А получается, что я приехала в самое его логово? – в голосе Ольги треснувшим медным колокольчиком звякнуло отчаяние.       Бьёрн молча уставился на нее. Ольга поежилась – таким тяжелым был его взгляд, такая обреченность читалась в движениях опустившихся уголков губ.       – Так об этом ты хотела и боялась мне рассказать… – еле слышно проговорил он.       – Именно, – сказала Ольга. Отступать было некуда, и она начала повествование об узловатой веревочке событий, которая привела ее сюда, на этот камень, к этому костру.       Бьёрн слушал молча, выражение лица его не менялось, разве что при упоминании о женщине в черном плаще он поднял брови, хотел что-то сказать, но промолчал. Ольга закончила повествование рассказом о том, как на дороге на нее налетели тени, и как она почти провалилась куда-то, но очнулась на пыльной дороге под палящим солнцем.       – Получается, что в прошлый раз меня вытащила та женщина, а в этот раз – ты, – подытожила она. – А как это выглядело со стороны?       – Я просто увидел тебя лежащей на земле, – пожал плечами Бьёрн. – Так что ниоткуда я тебя не вытаскивал, никаких теней не видел. Либо ты вырвалась сама, либо помог кто-то другой.       – Я видела, что слова о той женщине тебя насторожили. Ты знаешь что-то о ней?       – Я могу только предполагать, – Бьёрн снова пожал плечами. – Понимаешь, мы с Васькой, хоть и служим в патруле уже три года, но о том, что тут творится, знаем очень мало. Те, кто владеет информацией, не торопятся делиться с простыми исполнителями. Их цели нам не ясны, и я подозреваю, что мы – просто их инструменты, орудия, и не более. У нас не должно быть своих оценок, суждений о происходящем. Поэтому нам не дают увидеть всю картину целиком – а вдруг нам не понравится наша роль, и мы захотим от нее отказаться…       – Значит, ваша роль важна в этой игре.       – Еще бы, – Бьёрн уставился на костер, потом решительно поднял голову и посмотрел Ольге прямо в глаза. – Что ты видишь?       – Твои глаза светятся в темноте, – шепотом сказала Ольга. – Как у зверей.       – Вот именно, – Бьёрн кивнул. – Если внимательно посмотришь в глаза Васе, увидишь то же самое. Я думаю, мы принадлежим к особому… подвиду, если можно так выразиться, человеческого рода, и благодаря таким свойствам наших глаз мы можем видеть пришельцев из других миров. Некие существа – и та женщина, как я полагаю, из их числа – разыскивают таких, как мы, и отправляют на охрану граничных областей.       – Но причем тогда тут я? – растерялась Ольга. Бьёрн сочувственно глянул на нее.       – А ты никогда не смотрела в глаза своему отражению в зеркале в сумерках?       Ольга тихо ахнула.              Стемнело, стало ощутимо прохладнее. Шум Реки зазвучал чуть приглушенно, будто поток воды накрыли одеялом. Костер начал затухать, и Бьёрн подкинул в него обрезков досок. Пламя затрещало и снова рванулось к черному небу, посылая навстречу звездам их крошечных недолговечных сестер.       Ольга уже продолжительное время молчала и, подперев рукой голову, смотрела в огонь. Услышанное боролось в голове со здравым смыслом и привычной картиной мира – и, неся потери, рождая лавины новых вопросов, а кое-где оставляя за собой выжженные пустоши, отвоевывало себе место в сознании. Наконец Ольга словно бы очнулась и посмотрела на Бьёрна. Глаза того горели в темноте оранжевыми искрами – то ли отсветами костра, то ли сами по себе. Ольга не выдержала и отвела взгляд.       – Кто они? – голос ее прозвучал глухо и незнакомо. – Те, кто назначил вас в патрульные.       – Я точно не знаю, – отозвался Бьёрн. – Могу только сказать, что последовательность событий, которая привела меня сюда, совершенно точно не является обычной для типичного шведского студента. А история Василия – вообще сказочный сюжет. Он ведь рассказал о себе? – Ольга кивнула. – Такое ощущение, что он не тот, кем кажется, верно?.. А между тем я тщательно проверил всю информацию о нем. Он и в самом деле еще три года назад был практически неграмотным, изрядно пьющим местным хулиганом. И красных зрачков никто у него никогда не замечал.       – Но все-таки – кто привел тебя сюда? Кто рассказал о происходящем?       – Женщина по имени Мария, – словно нехотя проговорил Бьёрн. – Очень, очень странная женщина, которая даже летом ходит в кожаных перчатках и длинном черном плаще.       Ольга вскинула на него взгляд. Бьёрн еле заметно кивнул.       – Я не утверждаю, что именно ее ты видела в твоем городе. Возможно, это просто их униформа или что-то наподобие… Но ясно одно – та, кто спас тебя из теней, тоже из Четырехглазых.       – Четырехглазых?       – Послушай меня, – Бьёрн вздохнул и придвинулся чуть ближе к Ольге. – Прости за сумбурность рассказа, но… Я до сих пор боюсь открывать тебе все карты. И не потому, что я тебе не доверяю, ни в коем случае, это не так… Просто в последний раз, когда я рассказывал это кому-то кроме Васьки, это плохо кончилось, – он тряхнул головой и уставился в огонь.       – Мне все равно уже некуда отступать, – еле слышно проговорила Ольга. – И поэтому… не тяни жилы, прошу, – сердце ее колотилось, как после затяжного подъема на гору.       Бьёрн еще раз тяжело вздохнул и начал рассказывать.              – Когда я впервые оказался на Горном Алтае, меня сразу же стали накрывать эти тени. Я будто бы проваливался куда-то, но каждый раз приходил в себя на том же самом месте, где и терял сознание. Кроме того случая с маяком… Поначалу я думал, что это последствия акклиматизации, перепадов давления, бог знает чего еще. Но после того, как я пришел в себя за несколько километров от того места, где упал, я уже окончательно перестал понимать, что происходит. И вот тогда она показалась мне в первый раз. Так же, как и ты, я очнулся на земле возле маяка, рядом сидела она, от нее пахло воском и ладаном.       «Не бойся, – сказала она, – теперь ты в безопасности. Но никогда не прикасайся к этому, – она показала на палку, торчащую из кучки белых камней. – И никому не позволяй прикасаться. Отныне это будет твоя работа».       Она рассказала мне немного, потом заторопилась и ушла, обещав вернуться и продолжить разговор. Повторного ее появления я ждал около месяца. За это время я проваливался в тени еще четыре раза. Однажды вечером она просто подошла ко мне, когда я вот так же сидел у костра.       «Здравствуй, Белоглазый», – сказала она мне. Она назвала свое имя – Мария, но лица ее я так и не увидел. Тем вечером я узнал чуть больше о сущности нашей службы и еще год нес ее один. Потом ко мне присоединились Василий и – так ненадолго – Анна…       Что она мне рассказала? На этой земле существуют как минимум два мира, накладывающихся друг на друга. Можно назвать их негативом и позитивом одного снимка. Свет и тьма, тепло и холод заменяют в них друг друга. Видимо, поэтому существа с той стороны в нашем мире так странно выглядят. Долгое время миры уживались на одном физическом пространстве в равновесии, не проникая друг в друга и не мешая друг другу. Но в последние годы существа с той стороны нашли способ пробираться к нам и убивать людей. Зачем они это делают – мы не знаем. Наша задача – защищать от них наших соплеменников и наш мир. Мало ли, какова их конечная цель. Как это ни банально звучит, но нельзя исключать возможности того, что они хотят захватить и эту сторону.       – Я так поняла – вы сами видели этих… существ? – Ольга говорила деловым тоном, старательно задвигая скептицизм и недоверие в дальний уголок сознания.       – Да, мне даже приходилось сражаться с ними несколько раз, – кивнул Бьёрн. – Точнее, четыре раза. Мое зрение уже достаточно развито, чтобы различать их силуэты и днем, и в темноте. А с точки зрения боя они так же уязвимы, как и мы – их можно ранить и убить и мечом, и пулей. Но огнестрельного оружия у нас нет. У Васьки есть охотничье ружье, но… Мария запретила его использовать.       – Что значит – запретила? – возмутилась Ольга. – А как вы должны защищаться – камнями в них кидаться, что ли?       – Ну, она привезла нам несколько мечей, – продолжил Бьёрн, – судя по всему, они изготовлены из какого-то необычного сплава…       – Мече-ей? – Ольга просто не поверила своим ушам. – Она что, с ума сошла? Ну ладно ты, мастер фехтования. А если бы Вася один здесь оказался? Что бы он стал делать с этими мечами? Что за бред?       – Скорее всего, она именно на это и рассчитывала – что здесь окажусь я и смогу и сам управиться с мечом, и научить других, если понадобится. К тому же у Васи банально нет разрешения на ношение оружия.       – Пхе, а со здоровенной острой железякой, значит, можно ходить без разрешения! И вообще, наличие разрешения хоть кого-то волнует в этой глуши?..       – Мария запретила, – внушительно повторил Бьёрн. – А не послушаться ее – после того, что мы уже видели и знаем – у нас как-то духу не хватило.       – Запретила она, – Ольга никак не могла успокоиться. – Чушь, бред, идиотизм! Как будто ее волнуют не жизни людей, а какие-то правила игры, которые нельзя нарушать!       – А вот знаешь, может, ты и права, – неожиданно согласился Бьёрн. – Правила игры… Равновесие. А что, если…       – Что?       – У Теней, похоже, нет огнестрельного оружия. А что, если она запрещает нам использовать ружья потому, что тогда баланс между мирами нарушится еще сильнее?       – Ну-у, – протянула Ольга. – Объяснение так себе, прямо скажем. А тот факт, что вы не ходите в их мир и не пьете там кровь, разве не является нарушением равновесия?       – Не знаю я, – Бьёрн сморщился, – не знаю. Просто прими за аксиому: с Четырехглазыми спорить нельзя. Никогда и ни о чем.        – Прекрасно. Пр-росто замечательно. Значит, Мария дала вам оружие, указала противников, но не пояснила причин и целей войны? – Ольга прищурилась.       – Если в качестве причин фигурируют закоченевшие и обескровленные трупы местных мальчишек и девчонок, мне этого достаточно, – решительно ответил Бьёрн.       – Это я понимаю… – Ольга вздохнула. – Но именно поэтому ее поведение и бесит так сильно. Ничего не рассказать, запретить применять эффективное оружие – и даже не сподобиться объяснить почему! И еще и приходить раз в три месяца!..       Бьёрн глянул на нее так, что Ольга мгновенно замолчала. Алые точки в глубине зрачков погасли, синие глаза потемнели от скрытой боли.       – Мы делаем то, что должны, – глухо сказал он. – И делаем то, что можем. Мы бы и рады делать больше, но… – он замолчал и опустил голову. Подобрал с земли камешек, сжал в кулаке, подержал несколько секунд. И резко швырнул в реку.       – Прости, – тихо сказала Ольга. – Понимаю. Выбора у вас нет. И у меня теперь, как я понимаю, тоже.       – Боюсь, что так, – Бьёрн протянул руку к длинному свертку, который принес с собой. – Поэтому – возьми, – он достал из холщового чехла короткий слегка изогнутый меч в простых кожаных ножнах. – Пока один – металлический, потом изготовим для тебя деревянный, – он поднялся на ноги и знаком показал Ольге сделать то же самое. На треть вытащив меч из ножен, он протянул его Ольге. – Братья и сестры, едины в одном. На защите земли, и воды, и света, во имя Равновесия и именем Белого Глаза!       Ольга ошеломленно приняла меч двумя ладонями и бесцветным от волнения голосом повторила за Бьёрном слова клятвы. Она ничего не понимала и совершенно растерялась, но, ощутив ладонями тяжесть меча и поймав краем глаза отблеск костра в синеватом металле, почувствовала, как в груди словно бы развернулось знамя, пробитое вражескими стрелами и обожженное языками пламени, пляшущими на руинах крепостных стен. Подняв взгляд и уставившись в темноту над костром, она отчетливо различила поодаль две фигуры: Василия, стоящего по стойке «смирно», и силуэт в длинном плаще и широкополой шляпе, замерший у дерева шагах в пяти позади него. Шляпа качнулась, руки исполнили жест «Добро пожаловать», и фигура, шагнув назад, растворилась в синей темноте.       Ольга медленно вдохнула воздух, неожиданно ставший ледяным и очень ароматным. Ночь, Река и Долина раскрыли ей свои объятия. Привычный мир, с магазинами и страховыми компаниями, зарплатами и отпусками, сотовыми телефонами и глупой суетой вокруг глупых проблем торопливо покинул сцену, аккуратно притворив за собой дверь в Ольгином сознании.