Хранители Равновесия

      Однажды утром, поднявшись, как обычно, в шесть и разминаясь перед купанием в Реке, Ольга не без труда вспомнила, какое сегодня число – и внезапно осознала: с ее приезда в Долину прошло всего десять дней. Она здесь совсем недавно, а прежняя жизнь уже стала казаться чем-то бесконечно далеким и размываться в памяти, как содержание скучной книги. Дни в Долине, напротив, оказались необычайно яркими и до предела насыщенными – и эмоциями, и новой информацией, и новыми нагрузками.       Василий теперь чаще всего отправлялся на патрулирование в одиночку и, возвращаясь, с улыбкой произносил безмерно радовавшие напарников слова: «Ни одного». Бьёрн оставался в лагере и занимался с Ольгой фехтованием, общей физической подготовкой, обучал ее основам выживания в дикой природе, оказанию первой помощи и прочим необходимым вещам. Кроме того, он, как и обещал, начал знакомить Ольгу с историей и культурой этой земли. Вечерами в беседке на берегу Реки устраивались импровизированные лекции. Бьёрн приносил книги, журналы и подшитые в папки распечатки на шведском, французском, английском языках и рассказывал о населяющих Горный Алтай народах, об их языке и верованиях, о традиционных занятиях и обычаях. Показывал фотографии и рисунки, сделанные теми немногочисленными историками и этнографами девятнадцатого и начала двадцатого веков, которые, несмотря на отдаленность и труднодоступность этого сурового, но прекрасного уголка мира, все же добирались сюда.       Ольга с удовольствием впитывала информацию – ей казалось необычайно важным как можно лучше узнать – и не просто узнать, а понять и почувствовать, как и чем живут эта земля и ее люди. Все услышанное и прочитанное укладывалось в голове на удивление легко, и не раз у Ольги появлялось ощущение, что она не изучает новое, а вспоминает что-то некогда хорошо известное, но забытое. Даже некоторые лица, пейзажи, строения на нечетких старых черно-белых снимках казались ей до странности знакомыми. Это немного пугало, но и наполняло сердце волнением и восторгом – это означало, что она не ошиблась и приехала именно туда, где ее ждали.       Бьёрн во время этих «лекций» заметно преображался: в поведении и речи его появлялась непривычная серьезность и даже торжественность, словно он не просто пересказывал содержание книг и статей, не просто делился собранными для монографии материалами, а посвящал в тайное знание нового ученика и последователя, которого он сам выбрал, сочтя достойным доверия.       …И в конце концов Ольга вынуждена была признаться себе: отчасти именно поэтому она так ждала каждого следующего «урока». Ей нравилось видеть горящие синие глаза, слушать воодушевленный голос, в пылу энтузиазма так забавно сбивающийся на шведский акцент. Нравилось задавать уточняющие вопросы – и видеть одобрение в глазах Бьёрна: какой учитель не любит, когда ученики задают правильные вопросы, демонстрируя, что они верно уловили суть и смысл урока?       Ей нравилось смотреть на Бьёрна.       А Бьёрну, похоже, точно так же нравилось смотреть на нее…       Осознав это, она поначалу растерялась и даже испугалась. В ее планы совершенно не входило никаких «курортных романов», и уж тем более ей не хотелось иметь проблем подобного рода в ее нынешней ситуации – не просто неопределенной, но доведенной до крайней, абсурдной степени неопределенности. И даже если она была совершенно уверена, что в случае чего усилием воли подавит в зародыше развитие собственных романтических чувств, то по поводу Бьёрна такой уверенности у нее быть не могло. И что прикажете делать, если вдруг?..       Впрочем, время шло, а в поведении и отношении к ней нового наставника ничего не менялось. Подсказки и замечания, одобрение и редкое, очень корректно выражаемое недовольство, дружеские подколки и ненавязчивая забота – это ведь просто отношение хорошего учителя к старательной ученице, не более?..              Погода все эти дни стояла отличная, дождь шел всего три или четыре раза, и то не подолгу. Река немного успокоилась, отступила, показала солнцу еще метра полтора галечного берега. Ольга каждый день по несколько раз купалась, привыкая к температуре воды и к мощному, сбивающему с ног течению. Бьёрн сказал ей, что к концу лета она должна будет научиться переплывать Реку собственными силами.       – А пока ты еще не готова, через пару дней переправимся туда на лодке, – сказал он, – я начну знакомить тебя с маршрутами нашего патрулирования.       Ольга за десять дней только-только успела привыкнуть к жесткому тренировочному графику. Бьёрн с утра после купания по полтора часа то гонял ее бегом по долине, с преодолением препятствий в виде камней, валунов, заборов, деревьев и всего в таком роде, то заставлял до изнеможения отжиматься, подтягиваться и приседать. После этого Ольга до вечера отдыхала, а Бьёрн занимался своими делами – в лагере появились другие постояльцы, и работы у «стюарда» заметно прибавилось. Вечерами, когда спадала жара, Бьёрн, Ольга и Василий уходили в сторону от лагеря, вглубь Долины, разводили костер, который отвлекал от них насекомых, и упражнялись в фехтовании. Ольга удивлялась себе. Все приемы – удары, блоки, перекаты – давались ей настолько легко, что она за неделю достигла уровня, когда Бьёрн начал ставить ее на тренировочные бои с Василием, чтобы проверить уже его уровень освоения того или иного нового приема.       – Знаешь, я думаю, это из той же области, что и Васькины неожиданные успехи в учебе, – задумчиво сказал Бьёрн, когда Ольга поделилась с ним своим недоумением по этому поводу. – Либо какая-то высшая сила вам помогает, либо… – он потер лоб, – вы не те, кем себя считаете, – он коротко глянул Ольге в глаза и быстро отошел.       Ольга замерла на месте, растерянно глядя ему вслед.              Через три дня Бьёрн подошел к Ольге, когда она, дрожа, стояла на камне и обсыхала на утреннем ветерке после короткого купания в Реке.       – Сегодня едем к первому маяку, – он махнул рукой в сторону расщелины в скалах на другом берегу Реки, напротив лагеря. – Через час приходи к лодке. Захвати меч, – Ольга кивнула.       Треск бензинового мотора казался нестерпимо варварским, чужеродным на первобытном звуковом полотнище Долины, но другим способом пересечь Реку Ольге пока было не под силу. Лодка причалила к берегу намного ниже по течению относительно того места, откуда они отплыли, и Ольга в очередной раз восхитилась мощью Реки и с опаской подумала о необходимости в ближайшее время пересечь ее вплавь.       Привязав лодку к дереву, Бьёрн повернулся спиной к Реке и указал на склон горы.       – Мы пройдем по ущелью, – сказал он. – Здесь много троп для туристов и пастухов, но есть одна такая, которая им не видна. Иди за мной и смотри внимательно по сторонам. Здесь могут быть Тени.       Ольга кивнула. Бьёрн вытащил меч и двинулся по едва заметной тропинке вглубь ущелья, поросшего невысокими, причудливо искривленными деревьями. Ольга шла за ним, смутно соображая, что со своего берега Реки она все это время видела совсем другие деревья – не настолько изогнутые, не с такими голыми стволами и выползающими на поверхность узловатыми корнями.       Почва под ногами стала влажной, затем зачавкала, и наконец слева от тропинки заблестела чистая вода. Ольга отметила еще одну странность: если смотреть от лагеря, получалось, что ручей течет в сторону повышения рельефа, однако на самом деле он убегал в постепенно углубляющееся миниатюрное ущелье с пологими склонами. Русло ручейка пряталось в зарослях ярко-зеленой травы, и только время от времени хрустальная жилка воды ослепительно сверкала на солнце.       – Об этом ручье местные жители рассказывают легенды, – негромко сказал Бьёрн. – Эта вода очень полезна для зрения. Но знают о нем очень немногие. Вроде бы найти легко – но мало кто находит. И следов копыт по берегам я ни разу не видел. Странно, да?..       Через пару сотен шагов ручей расширился примерно до метра, а высота склонов ущелья достигла человеческого роста. Бьёрн шел по берегу, внимательно глядя по сторонам, и наконец, кивнув сам себе, резко свернул вправо. Ольга посмотрела ему вслед. Проход в склоне ущелья был почти не заметен, его скрывали ветви и пучки высокой травы. Тряхнув головой, Ольга нырнула в проем.       Открывшаяся взгляду картина заставила ее замереть на месте. Абсолютно круглая, идеально ровная площадка метров двадцати в поперечнике казалась настолько же неуместной среди скал и валунов, как если бы она была покрыта персидским ковром. Здесь же вместо ковра под ногами была мягчайшая нежно-зеленая трава. Посреди площадки возвышалась уже знакомая Ольге кучка белых камней с торчащей из центра палкой.       Бьёрн знаком остановил Ольгу, которая направилась было к маяку, и медленно приблизился к нему первым. Осмотрев камни, он еще раз внимательно оглядел всю площадку и, немного расслабившись, кивнул Ольге. Та подошла ближе и остановилась в шаге от маяка, с опаской разглядывая вырезанные на белой палке символы.       – Это самый первый маяк, который я нашел. Тот, с которым у меня установилась связь, – пояснил Бьёрн. – Тут поблизости мы чаще всего встречали Теней. Я сражался здесь с Тенью один раз, Вася – дважды. И каждый раз это происходило утром, до полудня. Поэтому мы сейчас здесь, – он взял меч двумя руками и начал по дуге обходить маяк. – Приготовь оружие и смотри внимательно, – голос его стал напряженным.       – А если они нападут на меня? – Ольга не на шутку испугалась. – Я ведь еще не настолько хорошо владею мечом…       – Они могут напасть на тебя где угодно, – перебил ее Бьёрн. – И меня может не оказаться рядом, чтобы помочь тебе. И ты не заметишь их вовремя, чтобы защититься, потому что не знаешь, как они выглядят. Я хочу, чтобы ты встретилась с ними в моем присутствии. Хочу показать тебе врага – и не дать причинить тебе вред.       Ольга сглотнула и сжала рукоять меча двумя руками. Медленно поворачиваясь на месте, она всматривалась в яркую зелень. Ну же, покажитесь… Но все вокруг по-прежнему выглядело спокойно и умиротворяюще, только слабый ветерок колыхал мягчайшую траву. Или это не ветерок, а легкая тень пробежала по изумрудному ковру?.. У Ольги вспотели руки. Холодок и ночная сырость скользнули по лицу раз, другой… Тени заскользили по траве все чаще, чаще, и вот в их мельтешении Ольга различила сгорбленную человекоподобную фигуру. Тень двигалась боком, на траву падал словно бы более яркий отсвет, а в воздухе плыл слегка опалесцирующий силуэт. Всмотревшись, Ольга поняла, что Тень так же, как и они, держит двумя руками какое-то оружие.       – Здесь! – выдохнула она, привлекая внимание Бьёрна. Тот мгновенно развернулся, уцепился взглядом за переливающуюся перламутром фигуру и перекатился так, чтобы оказаться между Тенью и Ольгой. И атаковал первым.       Ольга, отступив и прижавшись спиной к скале, в оцепенении следила за развернувшейся перед ней нереальной, фантасмагорической схваткой человека с тенью. Бьёрн уворачивался, блокировал, отступал, перекатывался, его меч со странным глухим звоном налетал на невидимое в ярком свете препятствие, отскакивал и снова устремлялся к цели. Не раз и не два тяжелые вздохи меча сопровождались снопами брызг какой-то беловатой, слабо светящейся жидкости, после чего движения Тени чуть замедлялись, однако через мгновение бой продолжался с прежней неистовой яростью.       Впервые увидев разлетающийся веером сноп ярко-красных, а не белесых брызг, Ольга похолодела и непроизвольно сделала шаг вперед. Она помнила, что Бьёрн строго-настрого запрещал ей бездумно лезть в бой, если таковой случится – слишком легко в суматохе и по неопытности не просто помешать напарнику, но еще и ранить его самого. Но сдержать порыв вмешаться, видя, как ярко-зеленая трава окрашивается алым, оказалось невыносимо тяжело.       Призрачный клинок вспорол правый бок Бьёрна снизу вверх, скользнув по ребрам. Бьёрн резко выдохнул со стоном, но не сбился с ритма. Он обрушивал на Тень удар за ударом, тесня ее к маяку, движения его не замедлились и не потеряли четкость, только дыхание стало тяжелым и хриплым. Затем алый фонтан взвился и блестящими бусинами просыпался на зеленую траву еще раз, и еще… Удары пришлись на правое бедро и снова на правый бок. Обмирая от ужаса, Ольга увидела, что Бьёрн споткнулся и выпустил оружие из левой руки, чтобы сохранить равновесие.       Рукоять меча вдруг стала обжигающе горячей. Ольга перехватила ее двумя руками. Все тело напряглось и стало легким, как изогнутая, упругая сухая ветка, требуя вмешаться, погасить алое свечение на изумрудной траве, набросить сверху перламутрово-белое, чужеродное покрывало…       Бьёрн предостерегающе вскрикнул – видимо, он заметил, что Ольга встала в боевую стойку и подняла меч. Яростно, с криком выдохнув, он отклонился назад и, восстановив равновесие, одной правой рукой нанес по Тени наискось удар такой силы, что призрачная фигура будто бы сломалась пополам и отлетела к самому маяку. Теряя опаловую субстанцию, Тень коснулась оси маяка… и исчезла. На траве, в луже смешавшейся человеческой и потусторонней крови остался лежать длинный и широкий, в ладонь шириной, клинок, сквозь который просвечивала трава.       Бьёрн, не удержав равновесие, повалился на колени и вытянул руки вперед. Меч отлетел на траву и скрестился с призрачным клинком. Ольга, выронив оружие, бросилась к напарнику, схватила его за плечи и заглянула в забрызганное кровью лицо.       – Теперь… ты… видела, – прохрипел Бьёрн, глядя Ольге в глаза, затем веки его опустились, и он повалился на левый бок, прижав обе руки к правому, из которого ручьем лилась кровь, образуя возмутительно красивую яркую лужицу на зелено-буром ковре взрытой земли и истоптанной травы.              Подвывая в голос и трясясь от ужаса, Ольга разорвала на Бьёрне рубашку и увидела две параллельные раны от подмышки до нижнего края ребер. Обшарив непослушными руками заплечный мешок, Ольга нашла бинты, но приподнять крепкого мужчину ростом под два метра, чтобы как следует перевязать туловище, у нее не хватало сил. В панике она совершала какие-то суетливые и бесполезные движения и непрерывно глухо стонала, как от нестерпимой боли, понимая, что каждая секунда промедления и каждая капля стекающей в бурую землю крови убивают ее учителя. Стянув футболку, она изо всех сил прижала ее к ранам, но ткань мгновенно пропиталась кровью, а ведь кровоточила еще и рана на бедре. Бьёрн оставался без сознания, лицо его приобретало все более землисто-серый оттенок. Ольга осознала, что все кончено, и до боли стиснула кулаки.       – Где вы?.. – хрипло простонала-прорычала она, садясь на пятки и поднимая глаза к небу. – Он ведь нужен вам! Вы, Четырехглазые! Мария! Помогите… – она чувствовала, как по щекам стекают горячие капли, и уже не понимала, что это – слезы или кровь. Капли падали на колени и словно бы насквозь прожигали ткань брюк и кожу.       Зажмурившись и бессильно откинув голову, Ольга подняла руки к лицу и застыла в немой молитве. Под закрытыми веками проносились лиловые вихри, сновали серебристые искры, извергались кровавые гейзеры. В ушах зашумело, вибрирующий гул налетел, как шквальный ветер, и поглотил сознание, милосердно подарив короткую передышку.       Придя в себя, Ольга открыла глаза и испуганно заморгала: вместо яркого солнечного дня вокруг были серо-желтые сумерки, похожие на тусклое искусственное освещение. Оглядевшись, она увидела, что Бьёрн все так же неподвижно лежит перед ней. Черты лица его пугающе заострились. Ольга похолодела и наклонилась к нему. Дыхания слышно не было, но, с замирающим сердцем протянув руку и прикоснувшись к горлу напарника, она уловила едва ощутимое биение пульса и судорожно вздохнула-всхлипнула. Жив… но надолго ли? Кровь продолжала сочиться через толстый слой бинтов.       Подняв голову и осмотревшись, Ольга отстраненно отметила (измученное сознание уже не имело сил на удивление или недоверие), что они находятся не под открытым небом, а в пещере с невысоким сводом и стенами из зеленовато-серого камня, типичного для местных скал. В паре метров от себя она увидела низкую полукруглую арку – вход в пещеру, через который лился странно приглушенный дневной свет. Напротив в стене зияла круглая дыра диаметром около двух метров, ведущая, судя по всему, вниз. Покосившись на Бьёрна, Ольга поднялась на ноги и шагнула к выходу из пещеры. Выглянув наружу, она отшатнулась и судорожно вцепилась в камень арки.       За порогом была пустота. Точнее, пол пещеры обрывался в пропасть. Над аркой козырьком нависал выступ скалы, заслоняющий свет и создающий в пещере странные в разгар дня сумерки. Напротив, приблизительно в километре, виднелась отвесная скала, на вершине которой лежала зеленая шапка хвойного леса. Немного в стороне с обрыва спускалась белая ниточка водопада. Осторожно высунув голову наружу, цепляясь за камень и борясь с головокружением, Ольга обнаружила, что выглядывает из отверстия в такой же отвесной скале. Внизу – как ей показалось, бесконечно далеко – по дну долины серебристо-зеленой змейкой извивалась река.       Отступив от края пещеры, Ольга судорожно вдохнула. Как они здесь оказались? И где они оказались, если уж на то пошло? И как теперь найти помощь, если Бьёрна вообще еще можно спасти? Спуститься по этой скале она не сможет. Ни веревок, ни альпинистского снаряжения. Ни навыков, ни сил, в конце концов…       Оставался только один путь. Ольга подошла к отверстию в глубине пещеры и осторожно заглянула туда. Это оказался вход в туннель с закругленным сводом. Вырубленные в камне ступени вели вниз, в кромешную темноту. Снова с тревогой оглянувшись на Бьёрна, она шагнула на лестницу.       Шагов через десять стало совершенно темно. Ведя рукой по стене и нащупывая ступени ногами, Ольга упрямо продолжала спускаться, считая шаги. Спустя тридцать пять ступенек она почувствовала слабый запах нагретого металла и заметила, что окружающая тьма стала чуть более проницаемой. Двигаясь дальше, она вскоре начала различать ступени под ногами. Запах раскаленного металла усилился, вдобавок снизу потянуло горящим маслом и… воском и ладаном?.. Сердце Ольги гулко забилось. Еще десять ступеней, стало совсем светло – и она оказалась перед сводчатым проемом, ведущим в залитое ярким светом помещение. Не замедлившись ни на мгновение, Ольга шагнула туда и едва не столкнулась с фигурой в черном длинном плаще и старомодной шляпе, поля которой скрывали лицо.       – Здравствуй, Белоглазая, – сказал знакомый голос. – Где твой спутник?              На ходу выхватив факел из кольца на стене, женщина быстро взбежала по ступеням к пещере. Ольга едва поспевала за ней. Увидев лежащего на полу Бьёрна, женщина не глядя сунула факел Ольге и без лишних слов опустилась на колени. Достав из кармана плаща короткий нож, она уверенным движением рассекла неумело наложенную повязку и осторожно убрала от ран пропитанную кровью марлю.       – Раны сами по себе не опасны, но он потерял много крови, – в голосе женщины послышалось удивление, – наверняка порченный клинок… – она сняла с пояса небольшую сумочку и порылась в ней. – Ну, хотя бы это…       Достав флакон с темно-фиолетовой жидкостью, она открутила пробку и капнула по нескольку капель на каждую рану. Далее из сумки были извлечены два маленьких мешочка, из одного женщина достала щепотку бурого порошка и посыпала раны, из другого вытянула две завивающиеся ленточки, похожие на тонкие полоски березовой коры, и аккуратно наклеила на рассеченную кожу. – Кровь остановили, – пробормотала женщина, – но как вернуть на место ту, что вылилась?.. – она поднялась с колен, отряхнула руки и подол плаща. – Надо перенести его в святилище, – сказала она, наклонилась и подхватила Бьёрна под мышки. – Помогай!       Ольга растерянно положила факел на землю и неуклюже ухватила Бьёрна за ноги. Женщина, пятясь спиной вперед, начала спускаться по лестнице.       В первое мгновение, войдя в проем арки, Ольга не успела ничего рассмотреть – женщина буквально вытащила ее назад в туннель. Теперь же, вернувшись в залитое ярким желтым светом помещение, Ольга наконец окинула его быстрым взглядом и отметила круглую форму зала, размер – метров десяти-двенадцати в окружности, увидела множество факелов в кольцах на стенах, несколько скамей и что-то вроде высокого стола напротив входа.       – Сюда, – переводя дыхание, проговорила женщина, мотнув головой вправо от прохода.       Не без труда приподняв раненого повыше, Ольга и хозяйка пещеры уложили его на широкую каменную скамью. Осторожно опустив голову и плечи Бьёрна на холодную гладкую поверхность камня, женщина сразу же наклонилась проверить повязку на ранах. Убедившись, что кровотечение не возобновилось, она удовлетворенно вздохнула, отошла и села на соседнюю скамью.       – Что произошло? – строго спросила она.       Ольга скрестила на груди руки.       – Сначала скажите, кто вы, – потребовала она. – Как мы здесь оказались? И в конце концов, что это за место?       – Ох, сколько вопросов, – иронично заметила женщина и покачала головой. Лицо ее по-прежнему оставалось невидимым в тени полей шляпы. – Я вижу, ты не очень-то удивлена произошедшим. Значит, тебе многое уже и так известно, и ты веришь рассказанному.       – Даже если я и сомневалась до сегодняшнего дня… – начала Ольга и замолчала. – Вы из тех, кому известны все тайны, – полувопросительно-полуутвердительно сказала она, выжидающе глянув на собеседницу.       – Отнюдь, девочка моя, – вздохнула та. – Хотела бы я быть из их числа, но, к сожалению, мне открыто далеко не все. Хотя не стану отрицать – намного больше, чем известно вам. Я расскажу тебе то, что могу, раз уж вы оказались здесь. Но сначала надо помочь твоему спутнику. Погоди-ка, – женщина тяжело поднялась с места, подошла к подобию стола в противоположной стороне пещеры и выдвинула из его стенки ящик. Порывшись в нем, она извлекла несколько флаконов и вернулась к скамье, на которой лежал Бьёрн. – Отойди немного в сторону, – приказала она.       Ольга послушалась, села на скамью у противоположной стены и начала нервно растирать себе руки. Кожу на кистях и предплечьях неприятно стянуло, и Ольга с ужасом осознала, что они все покрыты засохшей кровью Бьёрна.       Хозяйка пещеры склонилась над раненым. Раздалось шипение, затем позвякивание, бульканье... Сквозь эти звуки время от времени доносились слова, произносимые на незнакомом странном языке. В воздухе сильно запахло травой и мокрой известью. Шли минуты, Ольга, окаменев, вслушивалась в неразборчивое бормотание, силясь разобрать хоть что-то. Наконец женщина устало разогнулась и повернулась к Ольге.       – Готово, – удовлетворенно сказала она. – Теперь с ним все будет хорошо. А у меня в арсенале появится новое средство лечения.       – Это была не просто кровопотеря от раны? – обеспокоенно спросила Ольга. – Какой-то яд?       – Не совсем. Скажем так, чужеродный материал, из которого сделано оружие, содержит примеси, мешающие человеческой крови свертываться. Теперь я знаю, что это за примеси и как их нейтрализовать.       – Как же так вышло, – Ольга вдруг закрыла лицо руками, – он ведь был уверен, что без труда с ними справится, иначе он не взял бы меня с собой…       – Расскажи-ка мне все с самого начала, – потребовала женщина. – Куда взял, зачем взял? Где вы были, когда на вас напали?       Ольга не стала больше пытаться выдвигать свои требования и просто рассказала по порядку об их сегодняшней вылазке.       – Я поняла тебя, – медленно проговорила женщина. – Вот, значит, как… Они адаптируются…       Ольга уставилась на женщину, всем видом выражая нетерпение и невысказанный вопрос.       – Теперь моя очередь, – кивнула женщина. – Меня зовут Мария. О, я вижу, ты слышала мое имя. Да, я из тех, кто вербует Белоглазых на службу по охране Граничных областей. И именно я оказалась рядом, когда ты в своем городе впервые провалилась в тени. Я не забрала тебя сразу, потому что на тот момент зрение Белого Глаза еще не проявилось у тебя в достаточной мере. Я должна была вернуться за тобой позже – но ты сама пришла ко мне. Тебя позвали сюда… Значит, у них на тебя большие планы, будь готова, девочка, – Мария вздохнула. – Итак… Нас называют Четырехглазыми. Мы можем находиться по обе стороны Границы, перемещаемся между слоями мира без помощи маяков, можем видеть и людей – обитателей этого мира, и Теней – пришельцев с другой стороны… Вижу, что тебе уже на этом этапе ничего не понятно. Придется рассказывать с самого начала. Приготовься, это будет долгая история. Но нам некуда торопиться – твой спутник очнется не скоро. Да и тебе необходима передышка. Погоди немного.       Мария прошла в дальнюю часть пещеры, за высокий стол, который Ольга, раз уж в речи хозяйки прозвучало слово «святилище», стала называть про себя «алтарем». За ним, судя по всему, был потайной проход, потому что Мария скрылась из виду и появилась через пару минут, неся большую бутыль из темного стекла и три глиняных стакана.       – Это, скажем так, особая вода, настоянная на особых травах, – пояснила хозяйка, наливая из бутыли в два стакана светло-зеленую ароматную жидкость. – Твоему спутнику она очень пригодится, когда он очнется. И тебе она пойдет на пользу.       Ольга взяла стакан и осторожно попробовала настой. Травяной аромат, бодрящая горечь, свежесть и… Если у надежды есть вкус, то он отчетливо ощущался в этом напитке.       Мария села на скамью рядом с Ольгой, взяла второй стакан, но не стала пить, а обхватила двумя руками в черных перчатках и, уставившись на покачивающуюся между керамическими стенками зеленоватую жидкость, негромким хрипловатым голосом начала рассказ.              – Много веков ученые спорят о происхождении нашего мира. Выдвигались гипотезы божественного промысла, большого взрыва и множество других. Какая из них истинна – пожалуй, людям не дано узнать. Да и не нужно. Ведь если открыть правду и распространить это знание среди людей, то о чем же будут с увлечением, до хрипоты спорить мудрецы, какая путеводная звезда будет манить исследователей на разведку космоса, морских глубин или на изучение мельчайших частиц, из которых состоит материя?..       Для нас с вами неважно, откуда взялся наш мир, важно другое – когда-то и волей какого-то случая он попался на пути двум неописуемым, свободно парящим и путешествующим в Космосе существам. Откуда взялись эти существа – тоже загадка, поиск ответа на которую оставим искать все тем же мудрым и сумасшедшим людям, для которых поиск истины составляет смысл жизни. Для нас он точно состоит в другом. Так вот, два невообразимых, бесформенных, нематериальных создания, наткнувшиеся на наш мир в своем бесцельном бесконечном путешествии по Космосу, оказались братьями-близнецами. Те, кто знает об их существовании, дали им имена Ами и Онс, чтобы отличать одного от другого.       На протяжении своей бесконечно долгой жизни братья были друг другу лучшими друзьями – и непримиримыми соперниками, никогда не разлучались, но и старались во всем превзойти друг друга. И вот, найдя обитаемый мир, они решили сделать его своим временным пристанищем. Но как им поделить общую игрушку? В борьбе за главенство братья разорвали сущность найденного мира пополам и оказались очень довольны результатом. Ами получил в свое распоряжение один из слоев – тот, в котором живем мы, Онсу достался второй слой – обиталище Теней. Материальный мир распался на две противоположности. Тени и свет, тепло и холод, день и ночь на разных слоях заменяют друг друга. Поэтому сама сущность тамошних обитателей, скорее всего, противоположна сущности людей.       Два мира сосуществуют на одном каменном шаре, под одним звездным небом. Братья зорко следят друг за другом – ни один не должен получить преимущество на общей земле. Много веков мир пребывал в равновесии. Братьям нечего было делить. И вот в последние годы – может, сто, может, двести земных лет – равновесие стало неустойчивым. Один из братьев каким-то образом – само собой разумеется, нечестным путем – получил преимущество, оказавшееся смертельно опасным не только для мира второго брата, но и для Равновесия в целом, а значит, и для Солнца, которое находится в центре мира и является осью этого Равновесия.       Чтобы понять суть угрозы, нужно представить себе эти миры и их сопряжение. Слои реальности очень схожи между собой; основным различием, на котором зиждется и все остальное, является то, что в одном мире царит белая Луна, в другом – красная. И лишь хозяин этого мира – Солнце – един для всех слоев, и именно Золотой Глаз является третейским судьей в деле поддержания Равновесия. Мы, Четырехглазые – служители Солнца и его воинство. Мы наделены способностями видеть в обоих слоях одинаково хорошо, тогда как обитатели разных слоев не могут видеть друг друга из-за особой зеркальной природы света Солнца, преломляющегося в Барьере между мирами. И только некоторые избранные, обладающие зрением Луны, могут различать обитателей другого слоя, хотя и видят их скорее как некие обращенные тени, светлые на светлом и темные на темном. Таких избранных в нашем слое мы называем Белоглазыми – наделенными силой Белой Луны, или Белого Глаза Ами.