Хранители Равновесия

      Ничего уже не было как раньше… Так много сил, оказывается, нужно на поддержание видимости спокойствия и душевного равновесия… Учеба, тренировки, научная работа, патрулирование, встречи с сестрой. Ни на минуту в течение дня Тиани не оставалась одна. Следить за выражением лица, мило улыбаться, шутливо или же всерьез ворчать и ругаться, жаловаться на усталость и демонстрировать бешеный энтузиазм – и прятать, загонять поглубже разъедающее душу постоянное тоскливое ожидание удара.       Сон – не сон, тяжелое чуткое забытье. Еда? – организм, кажется, забыл, что это такое и зачем оно нужно. Выкованные на тренировках самоконтроль и умение отрешаться от всего, за исключением текущей задачи, позволяли справляться с учебой, тренировками и научной работой. Но какой ценой?..       Тиани видела Ворта очень редко, что, с одной стороны, добавляло поводов для беспокойства, с другой – несколько облегчало задачу вести себя естественно. Дни проходили быстро, заполненные разнообразной работой, а вот вечера – особенно после закрытия дверей корпуса – тянулись мучительно медленно. Сидя на кушетке в полной темноте и зная, что ждать нечего – Ворта в корпусе нет, он на службе, никак не могут сейчас раздаться в коридоре осторожные шаги, которые замрут напротив ее двери! – Тиани каждый вечер с того дня проводила в состоянии тихой агонии.       На пятый день после разговора с Анной Тиани, вымотавшаяся на тренировке до состояния полной, как ей хотелось надеяться, бесчувственности и непреодолимой апатии, лежала на кушетке и пыталась уговорить себя подняться и поесть. В душной тишине комнаты внезапно тихо звякнул сигнал коннектора. Тиани, не поднимаясь, медленно и неохотно протянула руку, взяла с подоконника устройство, глянула на экран… и резко села, зажмурившись от головокружения и звона в ушах.       Два слова. «Можно зайти?».       «Конечно»…              Напряжение не отпускало и через десять, и через двадцать дней. Тиани надеялась, что привыкнет, приспособится, что давящее чувство нависшей опасности размоется, рассеется обыденностью и банальной усталостью. Но этого не происходило. Сталкиваясь с Вортом в коридорах или в «гостиной», она снова и снова ощущала болезненные уколы вины и страха, торопилась скорее разминуться с ним или покинуть общую комнату, кожей чувствовала его короткие печальные взгляды, и ледяная рука стискивала сердце еще сильнее.       Марон ничего не говорил ни Тиани, ни Ворту, но, натыкаясь на его тяжелый взгляд, девушка тоже каждый раз чувствовала прилив чувства вины. Остальные Ныряльщики так ничего и не узнали. Во всяком случае, никто не подавал виду, и Тиани искренне надеялась, что это она научилась достаточно хорошо притворяться, а не ее товарищи…       Неожиданной отдушиной стали тренировки у Мастера Орсо. В его присутствии не было необходимости скрывать свое состояние. Даже молчаливое понимание с его стороны, ничем, кроме мимолетного сочувственного взгляда, не выражаемое, настолько облегчало Тиани ее бремя, что на этих тренировках, несмотря на хронический недосып и недоедание, она испытывала необычайный прилив сил. Орсо усложнил программу, вводил новые техники и новые виды оружия, в перерывах между учебными поединками рассказывал об истории возникновения различных боевых систем и школ, и Тиани, слушая его, хотя бы на пару часов отвлекалась от постоянного давящего чувства тревоги.       Орсо не всегда занимался с ней индивидуально, иногда на тренировках присутствовал и кто-то еще из отряда. Тиани фехтовала с Трентом, с Белкливом, удивляясь, что без особого труда выходит победительницей из большинства учебных боев с гораздо более опытными старшими товарищами.Орсо одобрительно поглядывал на нее, улыбался и часто, очень часто говорил заветное, так ценимое его учениками «Очень хорошо»…       В один из сумрачных, вьюжных вечеров в середине последнего месяца осени Тиани, закутанная в меховой плащ, который нервный, переменчивый ветер яростно трепал и продувал насквозь, вошла в здание Лабораторий в форте, где находился тренировочный зал Орсо. Стряхнув с плеч и капюшона снег, она торопливо скрылась в женской раздевалке и, прислушиваясь к происходящему в зале, быстро переоделась в тренировочный костюм с защитой. За дверями зала было тихо, и Тиани понадеялась, что сегодня она вновь будет тренироваться без напарников и оттачивать свои навыки в боях с самим учителем. Однако, шагнув на упругое покрытие пола, она еле слышно с разочарованием вздохнула: Орсо, стоя у дверного проема, тихо беседовал с кем-то, кто еще не вышел из мужской раздевалки. Выйдя в центр зала, Тиани замерла в ожидании.       Орсо обернулся к ней и приветственно наклонил голову. Тиани поклонилась, согласно этикету, а когда подняла голову и встретилась взглядом с тем, кто в этот момент показался в дверном проеме, пошатнулась, словно уже пропустив удар.       Орсо подошел и, коротко поклонившись ей и ее противнику, жестом дал сигнал к началу боя. Ворт принял боевую стойку напротив Тиани и встретился с ней глазами, в которых Тиани увидела отражение своего недоумения и шока. Он тоже явно не ожидал ее здесь увидеть. Тиани сглотнула и перехватила меч двумя руками. Вот, значит, как, учитель…       Поклон, шаг назад. Боевая стойка. Начали… Дыхание ровное, шаги мягкие и плавные. Уловить первое движение противника, предугадать его действия, не спешить, чтобы не быть пойманной на контратаке. Лицо Ворта спокойно, сосредоточено и, кажется, даже расслаблено. Нет, ты меня не перехитришь… Синеватая, оттенка грозового неба полоска стали неуловимым движением оказывается прямо перед лицом. Погоди, не будет все так легко, друг мой. Там, куда направлял свой меч Ворт, Тиани давно уже нет. Вот она, сбоку, уходит из-под его руки, меч описывает идеальный полукруг и устремляется к боку противника, защищенному доспехом. О, конечно… ты тоже не так прост. Откатиться и вернуть равновесие. Меняем стойку. Хорошо, просто отлично. Атакуем…       Сколько времени продолжалась схватка, Тиани после так и не смогла определить. Темп движений все убыстрялся, менялись техники, стойки, добавлялись новые, еще слабо изученные комбинации. Ни одному из противников так и не удалось ни разу коснуться оружием доспеха другого.       Тиани без остатка растворилась в танце звенящей стали, в ритме шагов и четкого дыхания. Взгляд ее скользил по лицу Ворта, смотреть в которое она так долго избегала. Подмечая малейшие изменения в его выражении, Тиани удивлялась, насколько легко ей стало читать намерения партнера по практически неуловимым движениям лицевых мышц. Он, впрочем, тоже без труда предугадывал ее действия, поэтому схватка шла на равных уже довольно долго, ни один удар так и не достиг цели.       Тиани не чувствовала усталости. Однако рано или поздно силы должны были истощиться, и постепенно движения фехтовальщиков замедлились, хотя и не потеряли четкости. Орсо, глянув на часы, слегка кивнул сам себе и, выйдя к центру зала, жестом дал команду к прекращению боя. Тиани прервала атаку и, отступив на шаг, подняла меч в приветственном салюте. Ворт сделал то же самое, Тиани отметила, что он все-таки запыхался, и только потом осознала, что и сама она с трудом переводит дыхание. Встретившись с Вортом глазами, Тиани не смогла удержаться от торжествующей улыбки. Она только что выдержала сложную и длительную схватку со своим учителем и командиром, опытным бойцом, не одержав победу, но и не проиграв ни по каким параметрам. Ворт смотрел на нее так, будто видел впервые – и тем, что он видел, он был искренне восхищен.       Орсо шагнул между ними.       – Не бойся брать ее на патрулирование, – тихо сказал он Ворту. – Руку судьбы ты все равно не сможешь перехватить, ни по ту сторону, ни по эту. Но поверь, если вы будете ходить вместе, вам все-таки будет легче.       – Спасибо, – отозвался Ворт. Тиани подошла к нему и взяла его за руку.              Нет, тревога, давящее ощущение непонятной близкой опасности никуда не делись. Но легче все-таки стало, и намного. Тиани, если можно так выразиться, вернулась к миру. Она перестала избегать компании своих товарищей, в том числе и Ворта, и даже в присутствии Марона больше не старалась слиться с окружением и спрятаться за чью-нибудь спину. По возможности она не пропускала вечерние посиделки в «научной гостиной», делилась новостями, задавала вопросы, шутила – все было как раньше. Точнее, все выглядело как раньше, но и это было уже неплохо.       Время шло, дни катились к зиме и к концу года, как капли по запотевшему стеклу. Ничего плохого не происходило – это радовало, конечно, но и некуда было деться от тоскливой неопределенности и постоянного ожидания неминуемой беды. Для Тиани течение времени размечалось звяканьем коннектора. Бывало, что это приходили обычные, ничем не примечательные сообщения от Кэли или от родителей. А иногда, раз в несколько дней, Тиа, бросив взгляд на экран, украдкой едва заметно улыбалась. После закрытия дверей корпуса в такие дни она беззвучно отодвигала засов и, не зажигая света, сидела за столом и ждала, когда напротив ее комнаты остановятся тихие, осторожные шаги, а затем после короткой паузы дверь с еле слышным скрипом приоткроется.       Патрулирование шло своим чередом. Через три дня после той самой тренировки у Орсо, увидев в графике свое имя рядом с именем Ворта, Тиани только закусила губу, чтобы скрыть радостную улыбку. Все изменилось. Она была готова.       Она держала Ворта за руку, спускаясь на лифте в ущелье, и с легким сердцем шагнула следом за ним к порталу, сжимая в руке Ключ. Пепельно-черные поля потустороннего снега, накрытые алым небом с пронзительно-синим глазом солнца, оказались идеальным фоном для их первого совместного похода. Тиани шла впереди, чувствуя, что растворяется в этом пропитанном тихой печалью и непонятным сожалением пейзаже, всматривалась и вслушивалась, не замечая вокруг ни единого движения, кроме скользящей рядом четкой белой тени своего напарника. Оглядываясь время от времени, она встречала ободряющий взгляд Ворта, еле заметно кивала и шла дальше. Но, даже глядя прямо вперед, она чувствовала каждое его движение, по малейшим изменениям дыхания определяла, что он заметил что-то, заслуживающее внимания, и повернул голову в том направлении.       Ворт, судя по всему, чувствовал ее так же, как и она его: не глядя протягивал руку, чтобы помочь ей, если она перебиралась через скрытую в сугробе преграду, или, стоя за спиной Тиани у источника и неотрывно следя за движениями теней по краю рощи, четко и точно вкладывал в ее ладонь пустую пробирку.       На душе у Тиани было так легко, как не было не только в последние дни, но и уже несколько месяцев, со времени гибели Маяни. Она чувствовала себя на месте здесь, у Барьера, рядом с источниками и порталами. Она чувствовала себя своей здесь, среди черного снега под кровавым небом. Она чувствовала себя единой с тем, кто шел рядом, связанный с ней нитью судьбы – ее сокровищем или проклятием, она не знала, но сейчас она всем сердцем готова была принять любой исход.              С наступлением в другом слое зимы количество следов вокруг источников стало еще меньше, самих же Чужаков по-прежнему никто так и не встречал. Патрулирование все больше превращалось в обычные короткие научные экспедиции, вылазки за образцами воды. Тиани выходила за Барьер с разными напарниками, но все чаще Ворт составлял график таким образом, чтобы оказаться в паре с ней, и Тиани через какое-то время осознала почему: только за Барьером по непонятной причине они оба ощущали, что судьба сдвигает немного в сторону занесенную над ними тяжелую, не знающую жалости и сомнений секиру палача.              Примерно за неделю до наступления календарной зимы произошло событие, заставившее всех снова вспомнить об опасности, подстерегающей за Барьером. Непосредственным участником этого события оказалась как раз Тиани, которая вышла в тот день на патрулирование в паре с Сайном.       Незадолго до этого Марон собрал Ныряльщиков на совещание, где передал им новое указание Ключницы. Патрульным поручалось по возможности захватить хотя бы одного Чужака в плен, то есть доставить в форт живым. С этой целью Марон велел им использовать магические катализаторы и заклинания, парализующие и обездвиживающие жертву. Тиани обрадовалась: несмотря на ярость и ненависть, которые поселились в ее душе после смерти Маяни, она отнюдь не была уверена, что сама, собственными руками была бы рада отнять у кого-то жизнь – даже у самого убийцы ее подруги.       Выйдя за Барьер у портала пять-два, Сайн и Тиани начали обход источников в его окрестностях. Вдруг Сайн, который шел первым, резко остановился и поднял руку, призывая к тишине. Сердце Тиани заколотилось. Она присмотрелась и увидела склонившуюся прямо над незамерзшей пульсирующей жилкой родника белесую призрачную фигуру. Сайн вытащил меч из ножен за спиной и, взяв его двумя руками, неслышно скользнул вперед.       Чужак каким-то образом почуял приближение Ныряльщика и успел отразить первый удар. Откатившись назад, он попытался подняться в боевую стойку, но поскользнулся и едва не упал. Сайн яростно бросился в атаку. Сталь меча звенела о чужеродный металл клинка Чужака, в котором похолодевшая Тиани узнала почти точную копию своего собственного изогнутого меча. Сайн обрушивал на призрачного воина атаку за атакой, тот пока успешно оборонялся, но с трудом сдерживал натиск более тяжелого мечника и постепенно отступал по направлению к рощице, видимо, надеясь воспользоваться деревьями как укрытием. Переместившись ближе к краю леска и встав сбоку от тропы, Тиани вытащила катализатор и приготовилась. Когда призрачный силуэт приблизился к ней на расстояние действия заклинания, Тиани активировала поток энергии и направила клубы желтого дыма в сторону Чужака, уже теряющего четкость движений и со все меньшим успехом отбивающего один за другим чудовищно сильные удары меча Сайна.       Движения Чужака замедлились, меч будто бы завяз в неподатливой, желеобразной массе. Сайн, резко выдохнув, в последний момент остановил падение своего клинка, чтобы ненароком не убить обездвиженного пленника. Однако в следующее мгновение он резко опустил меч и с недоумением уставился на пустое место, где только что, шатаясь, стояла окутанная желтым туманом призрачная фигура.       Тиани и Сайнсо все возрастающей растерянностью обыскивали окрестности, однако помимо цепочки следов, ведущих к источнику, и найденного в шаге от места схватки призрачного клинка, никаких других признаков присутствия Чужака им так и не попалось.       – Он переместился, – негромко сказала Тиани. – Какая-то спонтанная телепортация, что ли… Помнишь, Марон рассказывал, что Вайри шел прямо перед ним и вдруг исчез, а потом оказался возле портала? И Ворт говорил что-то в таком же роде…       – Да, я помню, – Сайн тяжело дышал и слегка кривился – ранений он не получил, но был крайне недоволен собой и тем, что упустил пленника. – Ладно, давай закончим с пробами и будем выбираться. Иди вперед. О, подожди-ка, – он вернулся к источнику и подобрал валяющийся возле кромки воды стеклянный пузырек с притертой пробкой. – Смотри… Они тоже берут пробы. Значит, все-таки… – он торопливо протянул находку Тиани и до побелевших костяшек сжал кулаки.       – Да, Сайни, – печально кивнула Тиа. – Теперь у нас есть еще одно доказательство. Идем скорее назад, – она взяла чужой пузырек и аккуратно положила его в сумку для образцов – в отдельный кармашек, чтобы не спутать со своими, точно такими же по форме – а выходит, и по назначению.              Принесенная Сайном и Тиани информация послужила причиной небывалой суеты и едва ли не паники. В форте был введен режим повышенной боевой готовности, ученые и солдаты начали патрулировать источники круглосуточно. В соответствии с приказом капитана форта, каждый из отрядов должен был сопровождать хотя бы один Ныряльщик. В результате график патрулирования был полностью перекроен, Ныряльщики проводили за Барьером почти все время, не занятое учебой и работой, и начинали постепенно сдавать от постоянной усталости и недосыпа. Марон, Ридан и Ворт иногда проводили в ущелье по десять-двенадцать часов подряд.       Долго так продолжаться не могло. Ни студент и аспирант, ни преподаватели не могли позволить себе тратить столько сил на патрулирование в ущерб основной работе. Марон с командиром гарнизона форта Рейном обратились к куратору в министерстве с просьбой как-то упорядочить ситуацию. В результате накануне последнего дня календарной осени Марон разослал всем Ныряльщикам на коннекторы сообщения о том, что на следующий день в Университет прибудет с неофициальным визитом сама министр водной энергетики – госпожа ЮллаТарос.       Мастер Юлла сама когда-то закончила их Университет, защитила докторскую диссертацию по водно-энергетической магии и опубликовала пять монографий, ставших основой учебной программы кафедры водно-энергетических систем. Уже восемь лет она возглавляла министерство, естественно, была в курсе существования отряда Ныряльщиков, но в их работу обычно не вмешивалась, поручив взаимодействие с командиром гарнизона и капитаном отряда своему заместителю Алдейну Карсту. И вот теперь она решила нанести им визит сама…       Несмотря на то, что ничего страшного в приезде министра определенно не было, Тиани почему-то стало не по себе от этой новости, и она порадовалась, что на следующий день у нее в графике сразу же после окончания занятий стоят четыре часа патрулирования.       Вернувшись в университет в девятом часу с робкой надеждой на то, что официальные лица уже оставили их в покое, Тиани увидела на входной двери объявление о том, что встреча с министром проходит в большом зале собраний с восьми вечера. Вздохнув – видимо, это судьба! – Тиани решила все-таки заглянуть туда и хотя бы посмотреть на министра, доктора наук и автора классических учебников – госпожу Тарос, которую она до сих пор так ни разу и не видела воочию.       В корпусе было пустынно и тихо – видимо, все были на упомянутой встрече. Тиани взбежала на второй этаж по полутемной лестнице и едва не налетела на кого-то, стоящего несколькими ступенями ниже площадки второго яруса. В последний момент резко шагнув в сторону, Тиани пробормотала «Простите…» и хотела было побежать дальше, но повнимательнее всмотрелась в того, кого едва не сбила, и внезапно застыла на месте.        – Мастер Орсо? Что с вами?       Орсо стоял, вцепившись обеими руками в перила и глядя вниз, к подножию центральной колонны. Тиани видела его лицо в профиль – в сумерках сложно было разглядеть, но ей показалось, что лицо учителя искажено гримасой сильнейшей боли.       Орсо слегка повернул голову на голос, и Тиани, попятившись, оступилась и едва не покатилась вниз по лестнице. Не боль, а жгучая ярость читалась на лице учителя, испепеляющая, тяжелая ненависть. Так жутко было видеть подобное выражение на его лице, обычно таком спокойном, доброжелательном… И в довершение всего Тиани заметила, что глаза Орсо сверкнули тускло-алыми сполохами, мгновенно спрятавшимися под тяжелыми веками.       – Все в порядке, Морттен, – глухо проговорил Орсо и отвернулся, – со мной все в полном порядке. Иди в зал собраний, послушай. Все ваши там, – он оторвал руки от перил – как показалось Тиани, не без труда, и начал медленно, тяжело спускаться по лестнице.       Тиани ошеломленно проводила его взглядом и заторопилась в зал собраний. Приоткрыв тяжелую створку, она протиснулась в дверь и шагнула в сторону от прохода, в толпу тех, кому не досталось сидений. У самой стены она заметила Ворта и, аккуратно лавируя между стоящими и извиняясь, добралась до него. Ворт заметил ее и кивнул, слегка улыбнувшись. Тиани подошла вплотную и, пользуясь всеобщей давкой и толкотней, незаметно коснулась его ладони. Ворт легонько сжал ее пальцы.       – Ты видел Орсо? – шепнула Тиани. – Я сейчас встретила его на лестнице. Он какой-то сам не свой. Что-то случилось…       – Нет, не видел, – тихо отозвался Ворт. – Потом расскажешь, что тебе показалось странным.       – Он меня напугал… Может, поговоришь с ним? Мне-то он точно ничего не расскажет…       – Обязательно, – Ворт ободряюще сжал ладонь Тиани.       Девушка немного успокоилась и наконец присмотрелась к происходящему на сцене. За длинным столом сидели Ректор Фрасст и двое прибывших – министр Юлла Тарос, худощавая усталая женщина лет пятидесяти с коротко остриженными темно-каштановыми с проседью волосами и молодыми, сверкающими серыми глазами, и какой-то мужчина примерно ее возраста, грузный, с залысиной, с одутловатым бледным лицом, словно бы присыпанным пудрой.       – Заместитель министра Алдейн Карст, – ответил Ворт на молчаливый вопрос Тиани.       – Что тут происходит?       – Да ничего интересного. Министр рассказывает о достижениях магов и ученых – можно подумать, эти достижения не у нас в Университете «достигаются»… Карст сидит и с умным видом кивает после каждого слова. Не люблю я его, если честно. Какой-то он… – Ворт замялся, подбирая слово.       – Никакой, – закончила за него Тиани. Ей и самой казалось, что сидящий по правую руку от министра человек на самом деле не присутствует в зале, что на его месте сидит кусок пустоты, искусно замаскированный под немолодого мужчину с кислым и строгим выражением лица. Что-то в Мастере Карсте ее неуловимо беспокоило… Возможно, даже пугало. Тиани поежилась и мысленно прикрикнула сама на себя. Надо же, какими мы стали подозрительными и трусливыми… Первый раз видишь человека – и уже готова записать его в число таинственных злодеев… Это все нервы. Она тихо вздохнула и крепче сжала руку Ворта. Пока народ не начал покидать своих мест, можно стоять так, украв у судьбы пару минут видимости спокойствия.       Собрание закончилось, Тиани так и не услышала ничего нового и интересного. Однако Мастер Юлла ей неожиданно понравилась. В глазах этой хрупкой немолодой женщины сверкала такая сила, такая решимость биться за судьбу их мира до конца, отдавая всю себя без остатка и требуя того же самого от других, что Тиани почувствовала, что в сердце только что присягнула ей на верность, стала одним из ее рыцарей, поклявшись служить их общему делу до последнего вздоха. Девушка невольно пыталась поймать взгляд министра и хотя бы таким образом выразить свое восхищение. Однако стояла она слишком далеко от сцены, и Мастер Юлла вряд ли разглядела в толпе у дальней стены пару взволнованных, горящих темно-серых глаз.       – Большое спасибо вам всем, – звучным голосом произнесла Мастер Юлла и поднялась с места. Присутствующие тоже повставали с кресел и зааплодировали. Слегка поморщившись, госпожа Тарос сделала успокаивающий жест рукой. – Не нужно этого. Я рада, что вы со мной. Все вы, – она неожиданно поклонилась залу. – А теперь мне пора. Я рада была снова побывать в Университете. Люблю его… Всего вам доброго, успехов в работе, – и она, кивнув Карсту, быстрым шагом покинула сцену. Заместитель, скупо поклонившись, последовал за ней.       Идя рядом с Вортом по коридору и дожидаясь, пока их нагонят остальные Ныряльщики, которые сидели ближе к сцене, Тиани пересказала впечатление от встречи с мастером Орсо. Ворт нахмурился.       – Да, странно… Явно что-то случилось. Я поговорю с ним. Если это касается дел отряда, мне-то уж он скажет. А если у него какие-то личные проблемы… – Ворт не договорил. Всем было известно, насколько ревностно Орсо оберегает тайну своей частной жизни.       – Хорошо, потом расскажешь… Конечно, если будет можно, – уточнила Тиани. – А ты сегодня… – она не договорила, робко оглянувшись, не подошли ли товарищи.       – Я сегодня дежурю, – со вздохом сказал Ворт. – Завтра с утра буду в форте, как раз и к Орсо зайду. Потом две смены подряд в патруле. Вечером найду тебя и расскажу, если смогу что-то узнать.       – Спасибо. До завтра.              Среди ночи Тиани проснулась от резкого стука в дверь. Едва не свалившись с кушетки, она выкрикнула:       – Что такое?       – У нас пленный! – раздался из-за двери напряженный голос Марона. – Поднимайся на седьмой, скорее! Я пошел за Анной! – и шаги быстро удалились в сторону лестницы. Тиани опрометью скатилась с кушетки и мгновенно оделась. Прихватив на всякий случай меч и накинув плащ, она выбежала из комнаты и буквально взлетела на седьмой ярус.       Пленник. Чужак… Здесь, в Университете. Наконец-то… Наконец можно увидеть одного из НИХ, лицом к лицу, посмотреть в его глаза. И задать свои вопросы…              

***

      Нет, не ответы получила Тиани в ходе беседы с призрачной воительницей с другого слоя в присутствии Анны, которая внезапно оказалась соплеменницей Чужаков. Вопросы, новые вопросы, отчаянно кричащие в мозгу, вихрями безумия раздирающие рассудок на части. Невольно вспомнились слова Мастера Орсо – чем больше знаешь, тем больше вопросов не дают тебе уснуть по ночам…       Тиани искала в своей душе ненависть к убийце подруги, хотя бы горечь и отторжение – и не находила. Услышав историю Ольги – как выяснилось, общую трагическую историю их миров – она уже не могла думать только о своей потере, не могла заставить себя оглянуться и продолжать смотреть в прошлое. Одна лишь ужасная мысль билась в ее голове – получается, что Маяни погибла напрасно… Вот об этом Тиани уже точно не сможет забыть – никогда.       Значит, теперь у них не осталось иного пути, они должны искать виновного, искать, не останавливаясь ни перед чем – до конца, до победы или до смерти. Тиани чувствовала, как внутри разрастается, набухает грозовым облаком тяжелая решимость, окрашенная, как закатными багровыми отсветами, яростью и отчасти безысходностью. Кому или чему мы бросаем вызов? Не окажется ли, что неведомые силы просто разметают нас, как кучку сухих листьев на своем пути? Неважно. Пожатие теплой руки ее новой союзницы скрепило договор. Теперь мы идем рядом, плечом к плечу, сражаемся и ищем вместе, и мы найдем ответы. Не можем не найти.