Мой Камминг

В выходные у Кэрол не было дежурств. Филипп буквально вытолкал её за двери больницы, отказывая подписывать график, в котором она поставила себе сверх нормы еще тридцать шесть часов работы. Покрутив пальцем у виска, он пошутил о том, что не имел понятия, что брал на работу сумасшедшего трудоголика, улыбнулся и пожелал хороших выходных. Кэрол, конечно, была ему благодарна за приятные слова, но выходные у нее проходили до оскомины однообразно. С утра она принимала душ и занималась уборкой дома, после обеда ездила закупать продукты, а вечером смотрела телевизор. В воскресенье она, как правило, старалась выбраться в парк на пробежку или сходить на спортивную площадку, чтобы поддержать тело в тонусе. Пола практически полностью переехала к Мэрлу и появлялась дома редко. Шкафы в её комнате окончательно опустели, а кровать была постоянно заправлена. Кэрол сидела с бокалом вина в гостиной. На столике стояла полупустая сырная тарелка и чаша с зеленым виноградом. По вечерам было особенно скучно и одиноко. Она старалась отвлечь себя чтением книг, просмотром телевизора, иногда разбором старых шкафов, но это не помогало. Она постоянно думала о Дэриле. О том, чем он занят в настоящее время, как проводит свои вечера, чему улыбается. В пятнадцать она считала одиночество великим даром и, подумать смешно, постоянно мечтала, как к сорока годам у неё будет свой дом и она будет жить в нем совершенно одна, посвящая все свободное время лишь себе. А сейчас хоть на луну вой от колючей тоски в груди. Даже позвонить было некому. Она была достаточно начитанна, чтобы осознать, что депрессия уже стоит на пороге и протягивает руку, чтобы постучаться в дверь. Эта черная болезнь уже не раз стояла рядом с распростертыми объятиями, но до сих пор Кэрол как-то удавалось избежать прикосновения холодных дум о неизбежности смерти и тленности бытия. Однако сейчас от понимания того, что она потеряла абсолютно все в этой жизни, так хотелось уже утонуть в пучине вечной апатии. Пола постоянно говорила, что еще не поздно начать сначала, ведь ей всего лишь тридцать с хвостиком. Времени еще навалом, чтобы переехать в какой-нибудь незнакомый город и построить новую жизнь. Новой жизни Кэрол не хотелось. Ей хотелось вернуться на пятнадцать лет назад и все изменить. Только жизнь не черновик, ничего не перепишешь. И ей оставалось волочить свое угрюмое существование в огромном для неё одной доме, иногда заливая боль бутылкой вина и прослушиванием джазовых песенок. Возможно, лет через тридцать она станет одной из тех личностей в Камминге, про которых говорят: «Эй, смотри, это же тётка, у которой сорок кошек!» или «Она была такой прекрасной девушкой, а стала алкоголичкой…» или же «А была таким хорошим врачом, но покатилась по наклонной». Кэрол вдруг представила свои похороны. Вот могила матери, а рядом свежая яма. Льет осенний дождь, гремит гроза, небо разрезает молния. Рядом с гробом стоит поседевшая Пола, священник, да морщинистый Мэрл, который пришел только для того, чтобы поддержать свою жену. И больше никого. Речь прочитать некому, да и не для кого. И сказать толком нечего. Ничего не нажила, никого после себя не оставила, как пляж без следов — чистый ровный песок. Кэрол вздрогнула. В реальный мир заставила вернуться трель звонка. Нехотя она встала с дивана, поставила бокал на столик и прошла к двери. На пороге стояла Пола, Мэрл и Ким. — Привет! Не одолжишь зонтик? — Пола прошла к вешалке и принялась поднимать по очереди одежду. — Где он висит? Я свой где-то потеряла, все шкафы перерыла! — А вы куда в такую погоду собрались? — Кэрол посмотрела на Мэрла, который стоял рядом с Ким. Девочка опасливо смотрела по сторонам и жалась к дяде. — Еще и с ребенком. — Ребенок нам достался из-за непредвиденных обстоятельств, — Пола открыла дверцу обувницы, — потому что няня заболела, а Дэрил застрял на работе. — Почему не остаться дома? — Потому что, во-первых, билеты в кино мы уже купили, во-вторых, я слишком долго ждала этого фильма, а-третьих, дома сидеть я совершенно не хочу, это мой первый выходной за месяц. Имею я право отдохнуть? — А как же Ким? — Ким посидит у дяди на руках, — Пола развернулась и улыбнулась, обращаясь к девочке: — Правда? — Я бы предпочла побыть дома, — тихо заговорила она, — но, раз обстоятельства требуют, то пойду в кино. — Если хочешь, оставайся у меня. Ким нахмурила лоб: — А у тебя есть что-нибудь интересное? — Я думаю, мы найдем, чем заняться, — Кэрол присела на корточки перед девочкой. — У меня есть пара настольных игр, спутниковая антенна и я могу испечь печенье, ну? — Мэрл, — протянула Ким и посмотрела снизу на него, — можно? — Я не думаю, что Дэ… — А ты много не думай, любимый, — Пола подскочила с зонтом в руке. — Я его нашла! Ура! Мы можем ехать! Мэрл тяжело вздохнул. — Все будет в порядке, — Кэрол помогла снять девочке плащ. — Если нужно, заберете Ким у меня завтра. Я обещаю хорошо за ней смотреть. — За мной можно плохо смотреть, я уже взрослая, — девочка скинула сапожки и прошла в гостиную. — У тебя есть камин, как здорово! — Если хочешь, мы можем прямо сейчас его растопить. — Очень хочу, — девочка села возле камина и принялась заглядывать внутрь. — Все будет хорошо, — увидев обеспокоенное лицо Мэрла, Пола подошла к нему, — мы заберем ее сегодня вечером, — она поцеловала его в губы, — не переживай. — Боюсь, что Дэрил будет не в восторге. — Когда он должен приехать домой? — Где-то через два-три часа. — Тогда кинь ему сообщение, где Ким, и пойдем гулять. Мы так давно не отдыхали, я жутко устала за эти десять дней на работе. — Пойдем, Киса, — Мэрл еще раз посмотрел на Ким, которая увлеченно водила руками по каминной плитке, тихо вдохнул и, пропустив Полу вперед, вышел на улицу. Проводив друзей, Кэрол захлопнула дверь и, поняв, что лицезрение сексуального блондинчика на экране, который как раз в это время метал ножи, на сегодня закончено, прошла в гостиную. Ким сидела возле камина и рассматривала лепнину. Она трогала руками неровности и заглядывала в зияющую чернотой топку: — А где дрова? — Вот тут, — Кэрол подошла к девочке, села рядом с ней на колени и открыла дверцу ниши для дров. — Смотри, тут есть четыре полена, растопим? Ким широко улыбнулась и кивнула. Кэрол заметила блеск в детских глазах и улыбнулась в ответ. — А потом сделаем горячий шоколад? Ты умеешь делать горячий шоколад? — Ким крутилась рядом, рассматривая, как Кэрол укладывает поленья в топку. — А из чего он готовится? А я думала, что дома такое сделать не получится. — Для этого много не нужно, — Кэрол взяла жидкость для розжига и полила им поленья. — Сейчас убедимся, что все в порядке, и пойдем на кухню. Научу тебя делать печенье. Ким тихо взвизгнула, когда в топке загорелся огонь, а потом, наконец усевшись, спокойно заговорила: — У тебя красиво и уютно. А еще пахнет вкусно. И камин есть. Мне нравится. — Спасибо, — Кэрол улыбнулась, поправляя полы домашнего безразмерного джемпера. — У вас нет камина? — Не-а. Вообще, папа говорил, что когда-то он был, но потом его снесли. Потому что мама умерла. — Его снесли, потому что умерла мама? — Кэрол повторила вопрос, не понимая взаимосвязи. Ким в ответ пожала плечами: — Мама хотела, чтобы был камин. Папа говорит, что она хотела играться со мной по вечерам возле него. А когда мама умерла, папа убрал камин. — Понятно. Ну… может, пойдем делать горячий шоколад? — Ты научишь меня его делать? — Обязательно научу. Ты увидишь, как это просто. — Кто последний, тот козявка! — Ким резко подскочила и побежала на кухню. Кэрол засмеялась и не спеша поднялась, укладывая кочергу на пол. — А у тебя есть мама? — это был первый вопрос после того, как Ким села на стул, болтая ногами в разные стороны. — Она умерла. Не так давно. — А моя мама давно умерла. Я её на фотографиях видела. Папа показывал. Ты скучаешь по своей маме? — Конечно, — Кэрол достала из холодильника молоко. Простоте общения Ким можно было только позавидовать. Конечно, спокойное обсуждения темы смерти можно было оправдать её возрастом. Но, тем не менее, это поражало. — Ты не скучаешь? — Нет. Я её не знаю. Знаю только то, что папа или дядя рассказывают. И на фотографиях видела. У меня в комнате стоит одна на тумбочке, в рамке. Папа поставил. Мне кажется, если бы мама была живая, то у нас дома было бы так же, как у тебя. — Так, это как? — У нас бы вкусно пахло сладостями. И еще бы камин был. И горячий шоколад, наверное, — Ким спрыгнула со стула, подойдя ближе к Кэрол. — Научи меня готовить, пожалуйста. — Смотри и наблюдай. В процессе приготовления печенья Кэрол порой не знала, как себя вести. У неё не было опыта общения с детьми. Она не знала, как правильно с ними разговаривать, как правильно себя вести. Ким порой задавала очень странные вопросы, и Кэрол вместо ответа растерянно хлопала ресницами, раздумывая, что сказать. Ким была уж точно не замкнутым ребенком, как когда-то Кэрол. В детстве она, как правило, молчала, рассуждала, в основном, про себя, и так же делала выводы. Каждое слово матери было законом и принималось, как истина последней инстанции. В этом плане Ким была совершенно другой. Она болтала без умолку, рассуждала вслух, иногда перепрыгивая с темы на тему, совершенно, казалось, не контролируя поток собственных мыслей. Задавала сразу несколько вопросов, ответов на которые могла даже не дождаться, переводя тему. Совершенно открыто рассказывала про их с отцом жизнь и школьные неурядицы. С одной стороны, прекрасная черта — не скрывать ни от кого свои проблемы. Так можно было знать, что её беспокоит и предпринять меры, в случае чего. С другой стороны, Кэрол было тяжеловато. Их темпераменты совершенно не совпадали, это стало понятно практически сразу. Она не могла подстроиться под Ким, постоянно переспрашивая сказанное девочкой, долго ища в голове ответы на её вопросы. За время ее раздумий Ким задавала еще несколько вопросов, и Кэрол терялась окончательно. С другой стороны, когда-то давно, она так же не могла поладить с Полой. Это сейчас подруга немного остепенилась и, наверное, даже наконец-то повзрослела. Но пятнадцать лет назад она была абсолютно ненормальной и суматошной, в противоположность самой Кэрол. Несмотря на всю разницу, они смогли подружиться и стать друзьями. Возможно, ей, Кэрол, и нужны были такие люди рядом. Когда шоколад был приготовлен, а печенье съедено, Ким предложила провести остаток вечера за просмотром канала Дисней. Кэрол не могла не поддержать эту идею. Гул в голове грозился перерасти в боль, а мультфильмы могли спасти её положение, ведь Ким должна была молчать за просмотром? Когда они сели на диван и включили телевизор, Ким громко зевнула. — Тебе принести подушку? Кэрол потрепала девочку по макушке, отмечая, что её волосы мягкие и пышные. Забавные завитки свисали почти до лопаток. — Почему ты постоянно ходишь с распущенными волосами? — Не знаю, — Ким безразлично пожала плечами, рассматривая яркие картинки на экране телевизора. — Папа не умеет делать хвостики. — Хочешь… хочешь, я сделаю? — А ты умеешь? — девочка посмотрела на Кэрол и улыбнулась. — Тогда давай. А ты можешь мне сделать две косички, чтобы вот отсюда шли, — она указала пальцем на кромку волос на лбу, — и чтобы не простые, а такие, как колоски? Можешь? У меня в классе так девочкам мамы делают. Мне очень нравится. А еще, чтобы по кругу косичка шла? А еще такие хвостики необычные, с такими пучками по краям, можешь? — Да, могу, — Кэрол улыбнулась. — До того, как я остригла волосы, у меня они были длинные. — И ты заплетала их? — Нет. Обычно у меня не было времени, и я просто собирала их в пучок, но делать все это я умею. Сейчас я принесу расческу и пару резинок, подожди. Около часа ей понадобилось, чтобы привести волосы Ким в порядок. Они были запутанными и совершенно непослушными. Становилось понятно, что никто ими не занимался. Сделав две косы, как и просила Ким, Кэрол поправила несколько выступающих прядок и лишь тогда разрешила девочке посмотреть в зеркало. Ким увиденное понравилось. Она долго прыгала возле зеркала, крутилась, поворачивая голову из стороны в сторону, а потом подбежала к Кэрол и крепко обняла её. — Спасибо, — прошептала она куда-то ей в живот. — Можно я буду к тебе заходить иногда? — Можно, — Кэрол положила руки ей на плечи и сглотнула. Такое поведение трогало до глубины души. Ким стало настолько жалко, что Кэрол почувствовала, как сводит скулы. Непрошенные слезы, она, конечно, подавила силой воли. Девочка даже не понимала, насколько ей не хватает матери. В каждом слове, каждом жесте, каждом заданном вопросе. Ей не хватало женского внимания, женской ласки, женских советов, создаваемого женщиной уюта. Кэрол была уверена на все сто процентов, что Дэрил был прекрасным отцом, но он никогда не смог бы заменить дочери маму. Кэрол думала об этом практически постоянно в то время, как Ким сидела на полу перед телевизором с чашкой карамельного попкорна. Когда наступала реклама, девочка вновь бежала к зеркалу и рассматривала свою прическу, радостно улыбаясь собственному отражению. Она была похожа на Джулию. Кэрол это видела буквально во всем. Разрез глаз, губы, нос, даже плавная линия скул — все это ей досталось от красивой мамы. Родство с Диксонами выдавал лишь цвет волос и, возможно, характерный прищур, который она неоднократно наблюдала у Мэрла, Дэрила, а теперь и у Ким. На экране по кораблю красиво расхаживала принцесса и пела о своей любви к пирату. Песня была красивой и грустной. Ким тихо подпевала ей, и становилось понятно, что мультик девочка смотрит уже не в первый раз. Огонь в камине догорел, и в полумраке были видны лишь рыжие угольки. Тарелка с остатками попкорна стояла на столе. На полу небрежно лежал плед. Было тепло и уютно. Вечер пролетел впервые так быстро и не скучно. Кэрол поймала себя на мысли, что ей захотелось так проводить каждый день. Не просто так, в каком-то бессмысленном скучном замкнутом круге работа-дом-сон-работа, а с наслаждением. Так, как сейчас. Когда Ким начала часто зевать, Кэрол уложила её на диван и, укрыв пледом, села рядом. Девочка положила голову ей на колени и прикрыла глаза. Услышав тихое сопение буквально через десять минут, Кэрол выключила телевизор. Гостиная погрузилась в темноту. В тишине было лишь слышно равномерное дыхание Ким и постукивание веток кустарников в окно на заднем дворе. Кэрол прикрыла глаза и улыбнулась. Ей снилось что-то яркое. Такие сны, как правило, не запоминаются, но оставляют после себя легкое ощущение. Потому что вкусно пахло свежескошенной травой и океаном. Потому что было много солнца и смеха. Потому что вокруг была прозрачная вода, крик чаек и стайки разноцветных рыбок, плавающих где-то под ногами. Кэрол подскочила на диване и не сразу поняла, что заставило её проснуться. То ли наступившее утро, то ли звонок будильника, то ли какое-то неприятное чувство тревоги. Она сонно посмотрела по сторонам. За окном была ночь. Телефон не трезвонил. Ким, отвернувшись к спинке дивана, тихо сопела. Когда Кэрол хотела вновь закрыть глаза, раздался звонок в дверь. В том, что это Дэрил, не было никаких сомнений.