demons could shiver, you know?

      Колокол гулко гремел уже где-то, казалось, в голове, а мелкие камни на дороге ловко проскакивали даже в высокие кожаные сапоги Князя. Судя по звукам, они уже приближались к только построенной Часовне, на которую фамильяры убили уже достаточно времени, чтобы всё было идеально. Но Князь удручённо вздохнул — у его слуг никогда и ничего не бывает так, как хочется ему. Он подозвал подчинённого:       — Да, — презрительно отозвался он, их с Князем мнения слегка расходились: «слуга» твёрдо был уверен, что он уж как три с половиной века, что, между делом, две трети всей жизни Аластора, может нагло, да ещё и заслуженно, присваивать себе почётное звание друга. Ну, а Князь так не считал — с чего бы? Тем более, не сыскать и во всей Вальхалле княжеских друзей, он просто не придумал такого звания, да и не собирался, вообще-то.       — Ты точно уверен, что с четвёртого раза мы разобьём барьер? — Часовня действительно была уже четвёртой, похоже, снова неудачной, попыткой покинуть уже как двести лет длившееся изгнание в Огненную Вальхаллу, к которой, на самом деле, Князь стал уже привыкать. Правда, положения дел это не меняло: от мести, тягуче сладкой, его не отговорить. Кто дал Земным право заточить самого Тысячелетнего Князя?!       — Уверен, милорд, — в самом деле, Аластор был совершенно не уверен, что в ближайшую тысячу лет он увидит что-то кроме бесконечно текущих лавовых рек и извергающихся вулканов Огненной Вальхаллы, но в свои слова Ваалю дествительно хотелось искренне верить, — хотя Вам стоило бы спросить Господина Маркуса, он прирождённый руководитель нашими дворцовыми фамильярами, думаю, он снобдит моё подобие лекции наглядными планами, не думаете?       — Если б я мог, — Князь выглядел слегка сконфуженно, но оживился, завидев за неизменными угольно-чёрными горами и холмиками небольшую крепость из тёмно-бордового отшлифованного камня, — милейший «Господин» не говорит по-нашему, — навеселе продолжил Князь.       — Думаете, он из Местных? — презрительно отмахнулся Вааль.       — Да нет же, — Князь смахнул чёрную прядь волос со лба и поучительно покачал головой, — Святые сослали его сюда ещё задолго до моего рождения, — пояснил он, — теперь представь, сколько мне лет, и подумай, как он мог не забыть наш язык, за столько-то тысяч лет.       — Да выучил бы заново, за двести-то лет; Фу, старикан, и как он ещё не развалился там в своей Часовне… — съязвил Аластор, пнув некрупный гравий куда-то на бездорожье, — с него там песок уже тоннами, наверное, сыпется! — не унимался он.       Бордовое строение довольно странной формы со временем становилось всё чётче, а Князь всё раздражённее, ведь он, дольше и дольше разглядывая фамильяров, видимо, завидевших на горизонте внеплановую проверку, и начавших интенсивнее раскапывать и вновь засыпать сероватой сухой землёй глубокие катлаваны и траншеи, свирепел на глазах. Князь ускорил шаг:       — Шевели поршнями, — прикрикнул он.       Аластор бросил гневный взгляд на «начальника» и мельком глянул за спину: её украшала изящная пара чёрных дьявольских крыльев, которыми Вааль безумно гордился. Крылья действительно были для демонов поводом для нескончаемой гордости, правда, если бы разгневанный Князь, в порывах очередной беспочвенной злости приказываюший какому-нибудь несчастному, попавшему под горячую руку, их обрубить, тогда он делал из них, фактически, простых людей, связанных с более верными Князю демонами контрактом, конечно, выгодным только одной из сторон. Аластору правда повезло, ведь его гордость ещё не была сожжена в огне ярости его милейшего Господина.       Ноги жутко ныли, потому Вааль решил послать все пламенные речи совершенно впустую распинающегося об ограниченном объёме магии в Огненной Валькхалле Князя и слегка приподнялся в воздух, так чтобы его Господин ничего не заподозрил. Аластор немного отстал, чего Князь, видимо уж слишком сильно занятый своим монологом, наверное, обращённым к «слуге», не заметил. И Вааль таки позволил себе грешную мысль о том, что запретить всем и каждому использовать специальные дьявольские причиндалы со стороны Князя было не честно и совершенно не правильно.       Когда они вплотную подошли к резной деревянной двери, весьма аккуратно врезанной в каменную стену, проигнорировав в пол склонившихся фамильяров, бросивших, наконец, запылившиеся лопаты, Аластору пришлось вновь коснуться ногами земли, от чего он, фыркнув что-то только ему понятное под нос, кинул гневный взгляд на затёкшие ноги. Князь брезгливо толкнул дверь, стараясь меньше прикасаться к ней. За толстым слоем дерева показалось удивлённое лицо Господина Маркуса, который мгновенно отбросил доработку своей весьма замудрённой технологии, и приветливо, но как-то криво улыбнулся вошедшим гостям, которых у Господина Местного, как назвал его Вааль, язык не поворачивался назвать незваными.       Вокруг Господина валялось много всего, что каждую деталь и не разглядишь: Князь насчитал, как минимум, семь магических сфер, который могут исполнить своё предназначение и одиннадцать штук, вышедших из рабочего состояния, так же на глаза попалось много ненужного мусора: листы, сверху до низу и с двух сторон исписаные кривоватыми буквами, а после зачёркнутые яростно и жирно, пером с чернилами другого оттенка, желтоватые пергаменты с одной большой кляксой посередине и кучка скомканых свитков в углу комнаты.       Аластор слегка удивился: либо его Князь где-то приврал, либо этот Господин действительно был стариканом, который выглядит, как… подросток. Маркус в глазах Вааля действительно выглядел настоящим ребёнком, ему казалось, что во взгляде старикана отражается неизменная жизнерадостная улыбка, да и для величественного тысячелетнего демона его комплекция вкупе с ростом слегка не… — он не знал, как бы выразиться — не подходила. Коротышка пожал руку Князю, взглядом здороваясь с Аластор и неуверенно кивая. Он забубнил что-то на своём, отчего парень вообще перестал понимать, что Господин Маркус хочет донести до них с Князем, потому последний остановил его уверенным жестом руки, и с видом серьёзного правителя указал пальцем вверх, где в Часовнях обычно располагались купола. Лорд поманил гостей за собой, осторожно ступая по винтовой лестнице, сразу не внушившей особого доверия Князю.       — М-милорд… Это, что, глаз.?       — Я не знаток анатомии, но, кажется, да, это глаз, — пробормотал Князь. Комната была достаточно большой, они сразу и не заметили, потому что на первом этаже часовни всё до верху было завалено какими-то помятыми свитками, пожелтевшими кусками пергамента и некими волшебными предметами, видимо, помогавшими Господину Маркусу создавать Часовню такой, какой она получилась в итоге. Большой, правда абсолютно пустой: в комнате не было ничего, кроме дыры в полу, из которой на пришедших настойчиво, не мигая, смотрел глаз оранжевато-красного цвета, и непонятных символов, начертанных по ровному кругу от центра, около которого стояли гости и Господин Старикан. На самом деле, Часовня должна была стать порталом, через который по грандиозным планам Князя вся некогда заточённая дъявольская раса должна была внедрится в Земной мир, но портала оба не приметили, поэтому одновременно зашарили взглядом по пустой круглой комнате, в которой всё так же не было ничего.       Господин Маркус, поняв, что его дизайнерские способности и необычную идею как-то не слишком оценили, указал раскрытой ладонью на глаз. Он подмигнул, отчего Аластору стало гадко — зачем его взгляду было встречаться с уродливым веком этого… существа, Вааль недоумевал и невольно поморщился, заставив улыбку Маркуса мгновенно приобрести немного беспокойный и нервный вид. Демона передёрнуло.       Князь всё ещё не был посвящён в необъятные планы Господина Старикана, потому сосредоточенно вглядывался в странный элемент интерьера на холодном каменном полу. Лорд достал что-то из глубокого кармана плаща и, протянув руку, бросил какой-то ярко-алый камень прямо в метровый глаз. Внезапно вокруг красно-оранжевого предмета воздух стал обжигающе горячим, — Господин Маркус поспешил убрать руку и немного отойти, мгновенно оттащив и гостей назад, подальше от, кажется, ставшего не на шутку опасным, глаза, — Князю показалось, что тысячи голосов кричали где-то внутри него, моля о помощи, разрывая на части, перед глазами будто встала недвижимая пелена красного вихря, внезапно ставшая непроглядным туманом: он не видел даже своих рук, которые тогда были совсем близко, что уж говорить о других предметах, окружавших Князя. Тем не менее, ему казалось, что это — какой-никакой, но прогресс, раньше не было вообще ничего, ни одно из дьявольских сердец не чуяло приливов неумолимой бешеной магии, но Князь внутренне понимал, что вот именно так оно и должно было быть.       Да, это определённо то, чего он желал.!       Сквозь стоны внутри себя и невыносимый гул в ушах он услышал еле различимое бормотание Господина Маркуса: его голос был не такой, как раньше, казалось, он неистово кричал, только бы его услышали — Князь услышал его… но не понял. Хотя, наверное, он хотел о чём-то предупредить, может, предостеречь, но этого демон, либо никогда не узнает, погрязнув в этой бесконечной кровавой бездне между мирами, либо узнает, лишь воспользовавшись дворцовым переводчиком. Лорд, кажется, дёргал его за плащ, больно вцепившись ногтями в кожу предплечья Князя, а Аластор взял его за руку, сжимая, будто Князь — единственный, кто может помочь ему выжить.       Глаза в этой необъятной крови было не видно, правда, Князь его отлично чувствовал. В отличие от его спутников, которых явно сильно контузило, правителю в подобной среде было очень даже уютно: он не чувствал изнемождения или усталости, а ведь Аластор уже буквально висел на его руке, не желая отпускать ладони «начальника». Хватка Маркуса заметно ослабла, от чего пришлось крепче перехватить его руку и держать самому.       Князь, чувствуя небывалую уверенность в своих действиях направился вперёд, будто меряя шагами сейчас кажущуюся такой огромной комнату, покрытую густым красным туманом. Вскоре он наткнулся на то, что хотел — от глаза исходил дикий жар, такой, что двинуться рядом с ним было необъяснимо тяжело и лениво, но Князь не позволял себя расслабиться и, прижав к себе спутников поближе, так, чтобы они все разом могли проскочить в глаз, как в корабельный люк, буквально запрыгнул внутрь глаза, который сейчас потерял свой первоначальный спокойный вид и слегка сплющился, кошачий зрачок метался из стороны в сторону, будто в непонимании происходящего.       Последнее, что Князь именно видел, было испуганое лицо Господина Маркуса, за своего обладателя говорившее, что что-то демон делает не так, и делает он это что-то будто против закона самой Валькхаллы — места, где и слова о законе не слышали. Хотя Князь сам прекрасно понимал, точнее, вообще не понимал, что делает, но вдруг внутри всё съёжилось и будто приказало ему идти вперёд — подтолкнуло. Язык не поворачивался назвать это интуицией, но демон всеми тремя сердцами чуял, что это именно она, внутренняя женщина, которой ни при каких обстоятельствах нельзя доверять. Видимо, в этот раз Князь сделал для неё приятное исключение, невольно послушавшись внутреннюю опрометчивую женщину.       Демон провалился во тьму, хотя, это была не тьма, но он чувствовал себя, буквально, — он ощущал неловкие прикосновения Аластора, не перестовавшего сжимать его руку, мягкую ладонь Господина Маркуса, которую он сам до боли, наверное, крепко держал, ощущал ноющие будущие синяки на предплечии, оставленными маленькими ручками Лорда, ощущал в ногах тянущую усталую боль и тяжёлые кожаные сапоги, туго зашнурованые на голени. Ему казалось, что он падает не в темноте, а в противно светлом коридоре, стены были гладко покрыты чем-то белоснежным, на них не было видно теней, бликов, Князь не видел себя, своего тела, он только ощущал, — противно; Противно, до дрожи противно чувствовать, но не видеть…       Казалось, что он просто слаб, просто не может открыть глаза, — до того слабак, — но дело было не в нём, Князь, в самом деле, держался молодцом, по сравнению с остальными демонами, до того давно потерявшимися в белых стенах бесконечного коридора, что оба были уже без сознания, а открыв глаза, увидев лишь белую тьму, будто бельмо на глазу, на обоих, спутники проваливались в невольный сон… транс.       Их выкинуло неожиданно, кажется, только Князь помнил, что вообще происходило: его скрючило, перевернуло, согнуло во столько раз, каких чисел демон и не знал, а потом раскрутило, развернуло и разогнуло, до того резко и удушающе больно, что перед глазами заплясали черти. Вот теперь он видел непроглядные тени, Князь неоднократно пытался подняться, но что-то сверху давило на него, прижимало к земле, рядом он чувствовал Господина Маркуса и Аластора, которые и в сознание-то не пришли, но что с ним самим он не осознавал. Внутри пустоту будто заполнили, в каждом сердце, даже переполнили, он долго думал. Так, что даже чернота стала постепенно рассеиваться, ветром разноситься в разные стороны. Но видно было плохо, — как солнцем ослепили.       Князю показалось, что спиной он лежал на брусчатке, а в плечо кто-то рвано дышит, видимо, сверху на нём лежал человек, а, может, и не человек, Лорд или Вааль, например. Впервые в жизни ему мешали рога, вот же, неудобно лёг: мысль перелечь он отмёл сразу, вставать было бы лучшим решением, хоть и болезненным.       Он взял за плечи того, кто разлегся на груди Князя так беспардонно, для чего пришлось буквально выдрать свои руки из стальных хваток его неизменных спутников. Только сейчас он смог рассмотреть лицо, как оказалось, человека, судя по голой шее, ни к какому контракту не относящемуся, а по одежде… сложно было судить по одежде, она была достачно странной, что успел подметить Князь. Лицо незнакомца было каким-то обычным, парень ничем не выделялся бы из толпы, окажись он вдруг посреди торговых рядом людской столицы. Он не был высоким и худым, как Аластор, или низким ребёнком, как Маркус, — рост у него был средний, а волосы почему-то, коротко стрижены, да и цвета какого-то неестественного. Князя мог бы взять его в качестве личного слуги, всё равно он никому не принадлежал, — бесконтарктный, — поэтому демон мог спокойно взять этого парня под своё угольно-чёрное крыло без угрызений совести, мол, этот слуга уже приносил утренний напиток и завтрак в покои кому-то другому, из низших слоёв демонического общества. Однако он не стал, разве сейчас до того? Должно быть, нужно разве что не иметь головы на плечах, чтобы не понять, насколько слаб сейчас был Князь — болезненный переход истощил его запасы сил, что практически не удавалось толком наполнить в человеческом мире.       Поставив парня на ноги, но обнаружив, что все трое, окружавшие его, непробудно спят, Князь посадил их рядом со слегка обшарпаной серо-бежевой стеной какого-то, судя по запаху, трактира или ресторанчика. Демон присел на корточки, оценивающе оглядев своих спутников, человека и окрестности: они находились в неком переулке, с одной стороны — тупик, а с другой — городской гул, цокот лошадиных копыт и стук деревянного колеса телеги о неровную дорожку между двумя линиями приземистых домиков в одинаковом стиле, да ещё и в одном цвете. Какой-то наглый воришка заскочил в переулок, роясь в ворованном мешке с золотом, выуживая простенькое кольцо, поблёскивающее в льющемся с неба солнечном свете.       Солнечный свет.       Люди.       Город.       Солнечный свет.       Князя осенило: у них получилось, теперь он не изгнанный, изувеченный и всеми опозоренный Тёмный Князь, теперь он уж точно вернёт себе былую славу, власть, людской страх, ужас в их блестящих от неистовых слёз глазах…       Ему заметно поплохело с того времени, как их выбросило наружу, голова кружилась, в глаза будто насыпали тонну песка, хотелось закрыть их и больше никогда не открывать, хоть жуткая белёсая пелена больше не мучила Князя, что радовало. Он просто сидел, оперевшись о шершавую поверхность стены, после которой на чёрном плаще останутся разводы, и думал, что делать теперь: он не планировал перемещаться прямо сейчас, нужно было лишь убедиться, что устройство работает, но, видимо, или Маркус что-то напутал, ну или он и сам не понял, что произошло. Князь был уверен пятьдесят на пятьдесят, слишком уж взволновано и боязно для того, кто знает, что делает, выглядел демон, смотря на Повелителя, перед тем, как закрыть расширившиеся с испугу, казалось, абсолютно чёрные глаза.       «А как же армия?» — вновь неистово вопрошала здравая его часть, а вторая, гордо вздёрнув голову, лишь отвечала, что несолидно чувствать себя ничтожеством рядом с Земными, даже если армия не при тебе. Князь явно метался между этими двумя «Я»: он не мог чувствовать себя никем, собственно, ни перед кем, но и без войск завоевать столь огромные территории Земного народа было бы затруднительно, потому он и подумал, что накажет Господина Маркуса за столь неосмотрительный поступок по самое «не горюй», когда представится такая исключительная возможность, вне зависимости от того, виноват он или нет, и поймёт ли он Князя вообще. Просто на ком-то надо было сорваться — в любой ситуации есть некто крайний, тот, кто больше всех виноват: Аластор, видно, совершенно не был причастен ко всему, чем был недоволен дьявол, человек, очевидно, был втянут в демоническую авантюру совершенно не по своей воле, ну, а себя признать виновным он никак не мог. Так Господин Маркус в этот раз и оказался «крайним», и Князь решил ненадолго отложить планы по захвату мира и дождаться, хотя бы, пока головная боль перестанет раздражающе мешать думать, да и мысли в голову не лезли совсем никакие. Он задремал.       Первым очнулся Аластор, он приподнялся на ноги, от чего плечо Господина Маркуса осталось без опоры и он бы со стоном повалился на холодный и твёрдый дорожный камень, если бы Вааль не поймал его за плечи, аккуратнее усадив рядом с Князем, уложившим голову на огромный, по виду крепкий деревянный ящик с чем-то похожим на серые Вальхалльские яблоки, эти, правда, были ярко-зелёными. Демону не пришлось прикладывать слишком много сил, думать и напрягаться, чтобы его способности к тёмной магии включились в работу вновь, после долгого двухсотлетнего, к тому же, незаслуженного отпуска. Вааль прочёл мысли обоих присутствующих рядом с ним спутников и попытался здраво оценить их положение, опираясь на мысли его Князя, так как Господин Маркус даже думал на своём странном и совершенно не красивом языке. Назад им уже не вернуться: портал, сквозь который Святые когда-то отправили их в Вальхаллу, давно запечатали, а надеяться на тупейших фамильяров, которые и не додумаются, что-то явно пошло не так, Аластор не планировал. Так, они находились, фактически, в безвыходном положении, оставалось только захватить власть собственными силами, правда, втроём это сделать было практически невозможно — Вааль, в отличие от своего Повелителя, совсем не рассчитывал, как на себя, так и на Господина Маркуса с его детским лицом и мягкими ладошками. Хоть они втроём и считались одними из лучших войнов за всю историю дьявольского народа, но все путники явно потеряли сноровку за время мучительного заточения, да и в численности явно не превосходили стотысячные армии боевых ангелов, занявших сейчас их законную территорию, к примеру. Наверное, победить можно было только каким-нибудь изощрённым способом, который и помог когда-то святым с поимкой неуловимых дьявольских войск вместе с их предводителями. Но его, к сожалению, ни Вааль, ни Повелитель так и не смогли разгадать, даже с помощью лучших мыслителей Валькхаллы — просто никто ничего не знал об этом, однажды они просто проснулись в темноте, будто с обрубленными крыльями и необъяснимой пустотой в сердцах, которая раньше заполнялась магической энергией.       Спокойствие Аластора нарушил мальчишка, забежавший в переулок, придерживая, видимо, ножом раненое плечо, он присел на колени и сорвав с себя рубашку, перевязал жутко кровоточившую руку. Демону не то чтобы стало жаль паренька, просто его одолела внутренняя женщина, неустанно твердившая, что именно он сможет помочь их компании. Потому он мгновенно преодолел разделявший их десяток метров и больно схватил мальчика за плечо, проводя по слегка запёкшейся крови вокруг раны свободной рукой, вдруг блёкло засветившейся сине-фиолетовым. Парень испуганно смотрел на сосредоточенного Аластора, тащившего его вглубь переулка и усадившего рядом с остальными, вновь слишком быстро преодолевая несчастные десять метров.       — Эй, парень, как тебя звать? — Аластор уселся напротив человека, ощупывавшего недавно до чёртиков перед глазами болевшее плечо.       — Кайл, — тихо ответил он, благодарно кивнул и поспешил поинтересоваться, что за запрещённую магию Аластор с ним сотворил.       Вааль решительно игнорировал все попытки мальчика выведать хоть что-нибудь о его демонических способностях, зато около получаса мучил Кайла вопросами. Тот, конечно, отвечал на всё, на что мог, так как толком и не понимал, как может отблагодарить Господина Демона за внезапное спасение, не только от потери крови и смерти, но и от погони, которая, почему-то, и не сунулась в переулок.       Вообще, Аластор узнал многое о том, как обстоят дела в современном Земном мире, хотя, было бы не плохо встретить сговорчивого ангела, который за определённую плату раскрыл бы некоторые тайны своего народа, но и этот парень вполне неплохо сгодился для этой цели: Кайл, оказалось, поразительно много знал из истории ангелов, хорошо разбирался в географии этого города, который, к слову, назывался довольно странно, — Аластору не понравилось, — Ланкастер, поразительно незвучное название, как и многие Земные имена, всегда дико раздражавшие Вааля.       Самое важное — оружие — нужно было раздобыть первостепенно, потому Аластор вызнал у Кайла, где в этом городе ближайшая кузница и толком ничего не объяснив своим спутникам, повёл Князя, озиравшегося по сторонам, будто в поисках чего-то, и Господина Маркуса, обнаружившего на руках Аластора множество мелких ран, на которые, тот, скорее всего, даже не обратил внимания, и пытающегося всячески оповестить об этом демона, который уверенно вёл их за Кайлом, прикрывшимся плащом Князя — он не мог смотреть на парня, расхаживающего по улицам города почти в одних шортах.       Вскоре они были на месте, но Маркус многозначительно вывернул карманы своей синей накидки и развёл руками, мол, а денег-то у нас нет. Кайл посоветовал ему не беспокоиться и достал из глубокой сумки, уныло свисавшей с его бёдер, коричневый мешочек, из которого на руку Князя, выставленную вперёд по просьбе мальчишки, посыпались позолочёные монетки: их было много, казалось, хватит на то, чтобы экипировать сразу всех демонов и поприличнее одеть самого парня.       — Если не хватит, доплатим вашей суровой натурой, — улыбнулся Кайл, посвящённый в дела путников, неожиданно прибывших в его город с не очень добрыми намерениями. Правда, они обещали взять Кайла с собой, вот он и согласился помочь своим новым «друзьям», только они попросят.       — Мне пригрозить убить продавца? — отшутился Аластор, вопросительно глядя на Князя, видно, не оценившего чувства юмора помощника.       Маркус не успел и подумать, как оружие — остро заточенный двуручный меч в крепко сшитых ножнах — уже висело на его поясе, а полноватый мужчина, не дождавшийся оплаты лежал на прилавке с внушительной дырой в под лопаткой. Князь сложил орудие, с которого ещё стекала не засохшая горячая кровь мужчины, в подходящие ножны и повесил за спину, так как плащ этого сделать ему не мешал. Аластору досталось некое подобие секиры, чем он явно не был сильно доволен, а вот Кайл, во всю размахивающий маленьким разбойничьим ножиком, неустанно радуясь и восхищаясь радикальным методам Князя, тут же вернувшего ему деньги вместе с новым до блеска заточенным клинком. Он чувствовал себя членом какой-нибудь опасной преступной шайки, как и хотел в детстве: они только что ограбили магазин, а ещё он получил своё первое оружие, да и шрам на плече, как Кайлу казалось, делал его непревзойдённо мужественным, особенно, рядом с коротышкой, имени которого ему таки не удалось вызнать, как и Князя, впрочем, — он просил называть его Повелителем.       — Лучше прибереги их для себя, тебе, в отличие от нас, нужно чем-то питаться, — Князь говорил тихо и спокойно, придерживая Кайла, который был многим ниже и меньше Повелителя, за плечо, пока тот складывал монетки обратно в мешочек и бросил его в карман брюк, благодарно улыбнувшись невозмутимому Князю.       Квартала четыре они шли молча, дорога была неприятной, — мощёная улочка внезапно кончилась, только путники вышли из ограбленной кузницы, их встретило внезапно начавшееся бездорожье, но одинаковые бежевые дома с тёмно-коричневыми крышами не кончались, они, казалось, тянулись бесконечной вереницей прямо к горизонту. Из-за домов вскоре показался Бескрайний лес: Князь помнил, что им точно нужно туда, в какой бы части Земного мира он не оказался, он искал лишь Бескрайний лес — вечный ориентир, место, покрытое пеленой неразгаданных тайн и устрашающих легенд, если бы он мог пересечь его и оказаться на Главной улице… не было бы столько проблем — он справился бы и без войск, даже без Аластора, Господина Маркуса и Кайла с его превосходным ориентированием на местности. Каждый раз лес буквально требовал от вошедшего что-то новое, чего у него, естественно, не было, один раз старый дуб спросил с Князя полёт над Людским миром с парой ангельских крыльев и спиной, чего, конечно же, Повелителю не представлялось возможным исполнить. Пролететь над лесом было нельзя, пройти, игнорировав дряхлый голоса дубов в своей голове тоже не представлялось возможным — магия не слушалась аж за полкилометра от леса.       Князь просто надеялся на везение и на то, что дубы соизволили придумать что-то более остроумное, за двести-то лет. Так, они подошли к лесу, магия была здесь настолько незначительной, что будто и не было за спиной никаких крыльев. Аластор пробубнил что-то, и острым пинком коленом заткнул уже несколько минут шепчущего какую-то ересь Маркус, речи которого до народа всё равно не донеслись бы. Князь не обращал внимания на их «разговор» и спросил у Кайла, бывал ли он раньше в Бескрайнем лесу, на что парень отрицательно покачал головой. Демон взял мальчишку за руку и завёл его за свою спину, чтобы оказаться первым в колонне путников, решивших выстроиться по одному.       Два развесистых клёна с сочными ярко-зелёными листьями и необъятными стволами, покрытыми толстой шершавой корой, будто бы расступились перед ними, огромные кроны разошлись в стороны, свешивая хилые верхние ветки в другую сторону, — друг от друга, — остальные деревья выстроились в кленовую аллею, повторяя то, как раскинулись перед путниками первые два клёна. Как только движение и шуршание листьев откуда-то издалека прекратилось, они двинулись вперёд, под предводительством князя, чутко осматривающего каждую мелочь вокруг, прежде чем сделать хоть шаг. Такими темпами кленовая аллея кончилась только к закату, они оказались будто у камня судьбы, где встречались аллеи: берёзовая, кленовая, осиновая, вишнёвая, еловая, кедровая и яблочная, а посередине большого, будто свежевыстриженного от длинной травы, ровного круга, центром которого был тот самый дуб, который уже несколько минут говорил что-то Князю о правилах «игры», жутких грешниках, невозможных заданиях и тому подобной ереси. Семь дорог Бескрайнего леса сходились здесь, в центре, к которому некоторые даже подойти не успевали, как чуяли усталость, ноющую боль в ногах и разворачивались на середине своей аллеи.       А Дуб уже вовсю возмущался, что это делала целая компания демонов в человеческом городе, на что Князь мысленно ответил наглому и жутко целомудренному дереву, что они пришли помочь маленькому мальчику, которому очень нужно в Столицу, а они, как порядочные люди, знающие, как туда попасть, показали ему путь, а теперь, хотели бы, чтобы Достопочтенный Дуб поскорее дал им задание, на выполнение которого у них будет не больше двух недель.       Дерево «призадумалось», конечно, было ему известно и о том, кто этот мальчишка, и что в Столицу надо точно уж не ему, и что у путников явно будут проблемы, дай оно им хоть малейший шанс на то, что они попадут-таки на Верх. Потому в голове Князя оно неистово откашлялось и многообещающе пожелало: «Если же присоединятся к тебе по доброй воле, Огненный Князь, четверо храбрых хранителей — оруженосцев — носящих на в сердце знамя разных Королевств: Тёмный эльф, Древесный эльф, Кентавр и Человек-новобранец, принявший на себя судьбу хранителя буквально несколько мгновений назад, — сможешь ты пройти без зазрения совести, Тёмный Властелин. А пока ступай и найди четырёх хранителей. Пожелать могу лишь нескорой кончины и дней, долго тянущих свои столь мимолётные мгновенья». Дерево заткнулось так же неожиданно, как и заговорило.       Немая сцена выглядела весьма странно: нахмурившийся Князь, сверлящий суровым взглядом Дуб, хрипло звучавший только в его голове, Маркус, не понимающий даже обычной речи, не то, что мыслей своего Повелителя, Кайл, с открытым ртом разглядывающий тысячелетние твёрдые корни дерева и Аластор, старательно пыстающийся прочесть слова Дуба в мыслях Князя и сжимающий в кулаке край своего чёрного плаща, — у них было всего две недели и мешок с несколькими жалкими золотыми монетками.