Локи

Лафей лежал у подножия собственного трона, истекая кровью. Король ледяных земель отчаянно зажимал руками рану в груди, словно это могло помочь. Между ним и асгардскими воинами стоял лишь его сын Локи с несколькими десятками солдат, которые уцелели при штурме. - Сложи оружие и опустись на колени, - холодно произнес Тор, глядя в красные глаза йотунхеймского царевича. Тот лишь крепче сжал ледяные клинки и молча ждал последней атаки. Он не надеялся выжить или спасти своего отца, ему просто хотелось уйти с честью. Тор это понимал и его искренне смешила такая позиция практически поверженного врага. "Ты даже не представляешь, что тебе уготовано", - подумал он про себя, занося молот. После этого сигнала асы ринулись в атаку. Фандрал первым напал на Локи. Сначала йотун лишь защищался, он даже не блокировал, а только отводил в сторону удары. Так он искал способ ранить аса. Неуловимым движением Локи парировал очередной удар Фандрала с помощью клинка в левой руке, а потом нанес удар мечом, который держал в правой. Ледяное лезвие прошило грудь асгардского воина. Боковым зрением Тор видел как упал на холодный пол его друг и видел, кто нанес ему удар. Он ударил йотуна, с которым сражался, молнией прямо в голову, а затем отшвырнул от себя тело и направился к сыну Лафея. Ледяной клинок вонзился в плечо асгардца, когда тот из-за едва сдерживаемой ярости пропустил атаку. Тор отшатнулся и лезвие меча выскользнуло из его тела. Он чувствовал. что рана не была глубокой, но острая боль на несколько секунд буквально затопила его рассудок. Совладав с собой, асгардец направил молнию в оружие ледяного принца и расколол меч, который он держал в левой руке. Следующая молния ударила в грудь Локи и сбила его с ног. Второй клинок вылетел из рук йотуна. Лафейсон глухо застонал, пытаясь подняться на ноги. В тот момент Тор даже пожалел врага: поверженный принц лежал у подножия трона, а вокруг добивали его людей. Однако сочувствие быстро покинуло душу Одинсона и уступило место злой радости. Асгардский принц подошел к раненному врагу. К тому моменту Лафейсону каким-то чудом удалось встать на ноги. Он потянулся к кинжалу на поясе, но выхватить его не успел. Тор ухватил Локи за горло и сильно сдавил. - Я знаю как тебя расколдовать, - Одинсон беспощадно швырнул йотуна к своим ногам. Кожа последнего уже не была синей, а глаза из ярко-красных стали зелеными. - Теперь тебе придется привыкнуть к этому обличью, - равнодушно произнес Тор, ставя ногу на грудь поверженного врага. Ас поднял глаза и встретился взглядом с умирающим Лафеем. - Прежде, чем ты сдохнешь, успеешь увидеть как я возьму силой твоего сына, - сказал он, надавливая на рану Локи. Тот отчаянно дернулся, а через мгновение в грудь Лафея вонзился короткий ледяной клинок. Тор не сразу понял, что произошло, он замер, а потом не без ужаса посмотрел на плененного царевича. - Я знаю, что ты много дней будешь издеваться надо мной, - глухо произнес тот, пересиливая боль, - но мой отец никогда не будет в твоей власти. Ас лишь слабо улыбнулся. - Я буду издеваться над тобой много веков, - сказал он, убирая ногу с груди йотуна.- Ты - омега, а потому можешь себе представить, что тебя ждет. Он отступил от него на пару шагов и приказал своим солдатам: - Принесите мне клеймо. Тор схватил Локи за плащ и волоком потащил его к одному из каминов в зале. - В этом зале разводили огонь только для тебя, полукровка, - произнес Одинсон, - в тебе течет кровь аса, а потому можешь быть мне благодарен: я верну тебя туда, где тебе место. Лафейсон оскалился: - А не боишься пожалеть потом, могучий царь? Тор наотмашь ударил пленника по лицу, но это не стерло его злорадную усмешку. Одинсон хотел ударить его еще раз, но вовремя опомнился. Он видел, что то была лишь маска, под которой скрывались боль, отчаяние, унижение и вина. В сине-зеленых глазах полукровки отражалось глубокое страдание человека, который потерял абсолютно все. Между тем принесенное клеймо положили в огонь, пламя медленно его раскалило. - Держать его, - приказал Тор своим солдатам. Локи схватили и подняли на ноги. С его правой руки сняли наруч, а рубашку под ним разодрали. Тор достал клеймо из огня и приблизился к пленнику. Тот сцепил зубы, понимая, что сейчас будет. Обжигающая боль пронзила его руку. Локи закричал, выдираясь из держащих его рук. Кожа на обожженной руке посинела. Ощутив холод тела йотуна, солдаты отшатнулись от него. Собрав все свои силы, Локи наколдовал еще один ледяной кинжал и вонзил его в одного из тех, кто его держал, пока Тор втискивал клеймо в запястье. Лафейсон почему-то понимал, что царя Асгарда ему убить не удастся и хотел выместить всю перенесенную сегодня боль хоть на ком-то. Клинок убил солдата и растаял в руке йотуна. Все асы замерли, ожидая реакции Тора. Тяжело дыша, Локи растерянно отступил и опустил руки. Он понимал, что проиграл и сил бороться у него уже не было. Пленник перевел взгляд на Одинсона, в глубине души надеясь, что тот снесет ему голову прямо здесь и сейчас, но Тор лишь усмехнулся и коротко приказал: - Верни себе обличье аса. Ты же не забыл, что у тебя еще остались подданные, ради которых стоит быть послушным. Локи побледнел и невольно оскалился, но подчинился. - Уведите его с моих глаз, - холодно произнес царь, отворачиваясь. Тор пробыл в поверженном Йотунхейме еще несколько недель. Официально он заключил перемирие и сделал своим мужем сына погибшего Лафея. Когда Одинсон брал своего пленника в первый раз, Локи терпел это, теша себя надеждой, что его мучитель все же перережет ему в конце горло. В постели Тор вел себя как животное: он стискивал шею Лафейсона так, что тот едва мог дышать, оставлял на теле укусы, то и дело хватал за волосы. Когда он в очередной раз залез на своего пленника и придавил того к постели, Локи едва слышно прошептал: - Я так тебя ненавижу. Никогда никому не мечтал причинить такую боль, как тебе. Вместо ответа Тор впился зубами в шею йотуна, ставя ему метку. - Теперь ты будешь очень послушным, - холодно произнес ас, глядя в глаза Лафейсону, который бессильно взвыл. Одинсон облизал кровь с губ и развел ноги пленника, намереваясь закончить начатое. - Это жестоко даже для тебя, - произнес Локи, прижимая ладонь к метке. - Ты привыкнешь ко мне со временем, - выдохнул Тор, входя в него. - Ты станешь послушным и научишься получать удовольствие от близости. Асгардец властно провел рукой по груди йотуна и остановился на его животе. - Еще ты выносишь моих детей, - добавил он, кусая подбородок Лафейсона. Локи взвыл и попытался отпихнуть Тора от себя. За это он получил очередную пощечину и кое-что похуже. Одинсон схватил его за бедра и слегка изменил угол, задевая что-то внутри из-за чего Лафейсон содрогнулся от какого-то извращенного удовольствия. Он широко раскрыл глаза и дернулся, снова пытаясь вырваться. - Нравится, змея? - насмешливо улыбнулся Тор, медленно делая еще одно такое же движение, чтобы гаденыш как следует распробовал. - Знаю, что тебе это приятно. - Прекрати, - выдавил из себя Локи, упираясь ладонями в грудь своего мужа. - Не делай так больше. Тор тихо рассмеялся и снова впился в метку на шее омеги. Он кусал и облизывал его, двигаясь так, чтобы Лафейсон извивался от навязанного удовольствия. - Ты чувствуешь тепло и дрожь внизу живота, да? - прошептал Громовержец ему на ухо. - Тебе горячо и приятно так, как никогда прежде. До меня, ведь, тебя никто не трахал, а я делал тебе только больно. Тор нежно поцеловал супруга под подбородком и продолжил: - Ты - лишь мальчишка, не знавший о себе и своей плоти ровном счетом ничего, а у меня опыт богатый. Я с тобой только несколько ночей, но знаю о твоих предпочтениях больше, чем ты сам. Локи высвободил свою левую руку из хватки Одинсона и залепил ему пощечину. - Мое предпочтение - не чувствовать тебя в себе, - выдохнул он, задыхаясь от унижения. - Нет, - Тор снова прикусил метку. - Больше всего тебе не нравилось, когда я брал тебя сзади. Для тебя это было хуже, чем ублажать меня ртом. Даже мучаясь, ты больше хотел, чтобы я не был за твоей спиной. Это из-за иллюзорного чувства контроля? Локи хотелось кричать, но его крики лишь радовали Тора, поэтому он закрыл глаза и, стиснув зубы, попытался отрешиться от происходящего. Локи казалось, что его жизнь превратилась в какой-то безумный кошмар. Пленник чувствовал, что яд альфы еще не овладел ним в полной мере, а потому он еще мог сопротивляться своему супругу, поэтому Лафейсон не скупился на пощечины для Одинсона. Тот, в свою очередь, отвечал ему тем же. Локи понимал, что после метки убить мужа он уже не сможет, поэтому отчаянно делал все, чтобы вернуть тому хоть сотую долю своих страданий. Из-за постоянных тревог, насилия и унижений он потерял сон. Когда ночью, насытившись телом, Тор слезал с него, Лафейсон не мог нормально уснуть. Он лежал с открытыми глазами, глядя в темноту. Больше всего на свете Локи хотелось уснуть, чтобы забыться хоть ненадолго. В Асгарде Тор первым делом повел своего пленника к своему отцу. Стоя перед Всеотцом, Локи невидящим взглядом смотрел на него, сцепив руки. - Поклонись! - рявкнул на него супруг и, грубо схватив за шею, заставил немного склониться. Лафейсон равнодушно проглотил это проявление грубости и даже не отшатнулся от Тора. Он терпеливо ждал пока его мучителю надоест и он его попросту убьет. - Я хочу поговорить с твоей омегой наедине, - тихо произнес Один. Локи замер, ожидая реакции ненавистного мужа. Он подозревал, что отец был единственным, с кем по-настоящему считался Тор. Одинсон действительно рассеянно кивнул и вышел из покоев старика, оставив его наедине с йотуном. - Подойди ко мне ближе, - спокойно и мягко произнес Всеотец. - Садись рядом. Локи безропотно подчинился. Он снова уставился на Одина стеклянным взглядом, про себя считая секунды до того как ему позволят уйти. Старик потянулся к воротнику пленника и отодвинул ткань там, где на шее была метка. Лафейсон поморщился: укус все еще болел и кровил. Он ощущал ноющую боль почти все время. Затем Всеотец взял пленника за руку и немного закатил рукав, открывая следы прикосновений Тора. - Мой сын очень груб с тобой, - печально констатировал он. - Могу поспорить, что под одеждой у тебя еще много следов его любви. Локи поджал губы. Отец асгардского царя разговаривал с ним тихо и ласково, так, словно его слова могли изменить то, что с пленником уже сделали. - Твоя метка не заживает, - продолжил Один. - Он повязал тебя насильно? - Конечно, - выдавил из себя Лафейсон, отводя взгляд. - Навязанная связь всегда мучит омегу, - в голове Всеотца скользнула грусть, - но после твоей течки метка заживет окончательно. Локи знал, что после этого его связь с Тором закрепится и он окончательно будет принадлежать ему. - Я не думал, что он станет сразу насиловать тебя, - после короткого молчания произнес Один. - Я приказал ему оставить тебе жизнь, привезти в Асгард и только потом провести ритуал. Знаю, тебе бы не понравилось и это, но унижения было бы меньше. - Тор хотел взять меня на глазах у моего умирающего отца, - тихо сказал Лафейсон. - Я добил его, чтобы перед смертью он не видел такого. Все могло быть куда хуже. Локи встал и повернулся к Всеотцу. - Вы первый человек, кто заговорил со мной хоть с какой-то доброжелательностью, с тех пор, как наши войска пали, - произнес он, глядя в мутные глаза Одина. - И все же я знаю свое место и знаю, из-за кого я на нем очутился.