Just money, no love, honey

Чимин думает, с чего бы начать. Начинает, конечно же, со слёз, но Тэхён на то и Тэхён, что обнимает крепко-крепко и даже сам начинает плакать. Вот так просто, даже без Чиминовых объяснений. Они сидят, а между ними ноль сантиметров свободного пространства, потому что Чимину холодно, Тэ тоже, и вот так они пытаются хоть немного согреться. Разделяют друг с другом печали и мороз, который глубоко внутри настолько, что и не вытащить, не растопить никак. От Тэхёна всё ещё несёт чужим человеком, от этого запаха вроде приятно, но Киму он так не идёт, что ещё больше хочется плакать. Ему не пойдёт так же. Запах того альфы, которому его обещали. Вряд ли они будут истинными. Это не чёртова сказка со счастливым концом. Это реальная жизнь, где тот, наверняка зажравшийся богатый уёбок, будет относиться к нему как куску мяса и унижать. Будет ли суд на его стороне? Нет. Он видел много историй в судебной практике, когда такие истерики омег приписывались на гормональный счёт, поэтому со спокойной душой их сдавали мужьям. Когда синяки и побои не были веским поводом для заявления в полицию, а те, кто, казалось бы, должны защищать, разводили руками и советовали разбираться в семейных проблемах самим. А ещё «бьёт значит любит». В гробу он видел такую любовь. Чимин вздыхает, и постепенно безграничная боль и печаль заменяется диким гневом. Тэ чувствует перемену и слегка отодвигается, чтобы поставить поближе шоколадные маффины. Они напоминают дом, уют и ласку. Такие готовила его мама. Но чёрт. Кому как не Чимину знать, что это всё бывает обманчивым. Наверное, внутри кексы гнилые и мерзкие, только пытаются обмануть, прикинуться вкусными. Его не проведёшь. Уже нет. — Ты так загрузился… Чим, ешь… Это же шоколадные, ты их любишь, — для Тэ наблюдать, как лучший друг с ненавистью смотрит на несчастные пирожные, немного странно. Хотя и видеть их на столе… Он закусывает губу, стараясь не думать об этом, но шоколад проникает во вкусовые рецепторы и, может, совсем немного в разум. Не думать о шоколадном запахе, шоколадных волосах и сладковатых поцелуях прямо у него на кухне просто невозможно. У него разум затуманен совершенно, да и у Чимина, откровенно говоря, тоже. Хотя масштабы проблем у них разные. Определённо. У Чимина разрушенная жизнь, предательство от семьи и невозможность сбежать от того, кто по сути весь город в узде держит. У Тэ всего лишь глупая влюблённость в человека, который ему не подходит по определению. А у человека этого пара уже есть. Даже не просто пара — семья. И от этого больно безумно. Больно вдвойне. Дешёвые драмы выходят на новый уровень, но им обоим нужно отыгрывать свою роль, потому что в противном случае из театра могут уволить. Тэ уверен, что даже если сможет отказать, если соберёт последнюю гордость по кускам и скажет «нет», то он вылетит с работы прежде, чем успеет даже вещи забрать. Без работы ему не оплатить квартиру, не закрыть практику, не помочь родителям и младшим, а у сестры выпускной класс в средней школе. Тэхён бы очень хотел перевезти её сюда, в Сеул, чтобы потом поступление в университет было проще. Тэхён тоже очень заботится о своей семье. Но он совсем немного хочет, чтобы его семья стала больше на одного человека. Иногда желания не совпадают с действительностью. Чимин же точно знает, что если хоть попробует перебежать дорогу этой семье, его родители, хоть те и последние сволочи и заслужили, потеряют вообще всё, а его самого не будет ждать ничего хорошего — ни перспектив, ни работы. Уехать отсюда он, наверное, вряд ли сможет. Какой-то замкнутый круг — скажешь «нет» и будешь страдать, скажешь «да» и страдать всё равно будешь. Чим такое ненавидит просто — когда делают видимость выбора, а в итоге всё равно проигрыш. Проигрывать не любит никто. — Чимин, что случилось? — Тэ обеспокоен, даже очень. Пак ведь раньше никогда таким не был, будто бы опустошённым; он никогда раньше не плакал до красных глаз и невозможности говорить. У него были срывы, да — когда было тяжело на учёбе или когда тупые альфы задирали его в школе, но это никогда не было так. Так сильно, с надрывом, будто что-то его сломало. Хоть и маленький, хоть и до ужаса хрупкий — малыш Чимин всегда был стойкий и сильный духом, и Тэ иногда очень сильно завидовал этому, а ещё сильнее гордился. Сейчас смотря на пустой взгляд Чиминовых глаз, Тэхён начинал бояться за друга. — Я тут вроде как… замуж выхожу… — у Чимина в интонации почему-то вопрос, снова влажные от слёз ресницы и подрагивающая губа. Сложно поверить в это, особенно когда понимаешь, как же глупо и отвратительно это звучит. — Замуж… — Тэхён смакует слово на языке, задумчиво наклоняется и тихо шепчет, — звучит как диагноз, сходил бы проверился. С головой всё нормально у тебя? Не поверил, конечно. У Чимина никого никогда не было. Если бы появился, то Тэ узнал бы первым. Возможно даже первее самого Чимина, потому что тот, ну серьёзно, редко поднимает глаза от учебников, фильмов, игр или манги. Как и Тэхён вообще-то. Они вдвоём такие модные гики-ботаны-крутяшки, что иконка с наградой за комбо вылезает на экране со скоростью света (или даже быстрее). Пака почему-то недоверие злит. Он смотрит на ТэТэ, скептически поднявшего бровь, и скашивает глаза немного вниз. Повод для шпильки находится сразу же. Видимо, в отличие от Чимина, Тэхён делиться секретиками о парнях не считает нужным. — Ты поприкалывайся над шеей своей замученной лучше. Думаешь, я бы стал шутить о таком? — Чимин вытирает опухшее от слёз лицо. Он перёстаёт хныкать, потому что совершенно тупая рожа Тэхёна немного смешит. Тэхён открывает и закрывает рот, как будто хочет возразить, но слов не находится. Зато смущения хоть отбавляй — на смуглой коже проступают красные пятна. Тэ у них не просто котик, он леопард. — Долбатинец, — говорит Чим, хлопает ладошкой по Тэхёновой ужасно красной щеке, смотрит долго-долго, пытаясь понять. Ага. Тэхён видит серьёзность ситуации. Видит грусть, видит правдивость. А ещё он видит понимание того, чем Тэ тут занимался до прихода друга. Значит сегодня у них вечер откровений. Хорошо, что он оставил вино. Немного жалко отдавать дорогое вино для заливки топлива в машину под названием «алкоголик Пак Чимин», но ему вроде бы как-то нужно расслабиться. Да и самому Тэ тоже, если по-честному. Хорошо, что не выкинул. Как и маффины. Обычно все подарки Сокджина отправляются в мусорное ведро. Тут он не успел просто. Чимин смотрит и внезапно нежно так, по-отечески спрашивает: — Ты тоже вляпался? — Тэхён зарывается носом в Чиминовы волосы и кивает. Ну, конечно, вляпался. А то по засосам и запаху непонятно. — Что за замуж? — Тэ шепчет тихо, в голосе слышно отчаяние, кухня пропитывается их болью, заглушая незнакомый шоколад. С каждой такой минутой Тэхёну немного спокойнее — родной запах цыпленочка Чима заполняет комнату и даже делает счастливее. Чимин просит вино. Пока Тэ разливает его по бокалам и достаёт фрукты, чтобы хотя бы немного придать алкоголизму эстетики и сделать вид, что они так культурно отдыхают, Чимин начинает рассказывать. Тэхён, как самая настоящая королева, терпеть не может, когда стол пустует, поэтому он открывает пачку печенья и режет сыр. Только потом Тэхён начинает слушать. — Я пришёл, а у них на столе блядское соборное уложение специально для Пак Чимина. Сказали, что выйду замуж через полгода, а, чтобы с женихом познакомиться хорошо, дадут стажировку в его отделении. Отцу за это обещали работу, мама там прыгала от радости, что наконец-то соседи перестанут сплетничать про нашу семью. А тот альфа, хрен его знает… наверное, рад, что найдётся подстилка-горничная, которая и слова против не сможет сказать, а то на улицу выгонят. Ким вздыхает, не говорит ничего, не комментирует, даёт другу выговориться. Под конец, правда, выдержка идёт на хуй. Просто Чимин говорит то, что у самого Тэхёна в голове уже пару месяцев вертится. И это чертовски больно. — Тэ, ты хоть представляешь как это, спать с человеком который тебя принуждает? Который не считается ни с одним твоим словом? Который может сделать с тобой всё, что угодно, и ты не сможешь ничего сделать ему взамен? Который будет просто тебя использовать? Чимин на последних словах затихает, а Тэхён начинает понимать. В его голове звенит боль, пульсирующим комком падая в пятки. Он представляет. Наверное, даже лучше Чимина. Потому что у того это пока в мыслях, в режиме ожидания, но боли, настоящей моральной, сильной физической, пока нет. А Тэ познал всю глубину и той и другой. И даже когда острые зубы рвут шею, пытаясь пометить, хотя ничего, кроме глубоких ран не получится; даже когда сильные руки сжимают запястья до синяков — Тэхёну ничего, терпимо. Когда рвут рубашку, не важно где и во сколько, просто потому что захотелось; когда руки выворачивают и утыкают лицом к стене — и тогда всё равно. Когда доводят до слёз, потому что от этого альфа кайфует; когда называют шлюхой и сукой, потому что так альфа полное подчинение чувствует — ладно. Он и это сможет стерпеть. Когда его целуют нежно-нежно, на колени перед ним встают и прощение просят; когда шепчут после объятий ласково «ты мой»; когда обещают в следующий раз по-другому совсем — Тэхёну не всё равно. Он верит каждый раз, длинными пальцами стирая слёзы с любимого лица, целует ядовитые губы и верит-верит-верит. Он каждое плохое слово готов проглотить, забыть, лишь бы в ответ слышать «люблю». Он в эти моменты горы готов свернуть, Эверест покорить и звезду достать, вообще всё, что только можно представить. Он может всё, только розовые очки, как назло, уже в глаза въелись. Он не может увидеть правду. Когда тот, в кого он влюблён, говорит, что тоже безумно любит, Тэхёну очень хорошо. Он улыбается ярко-ярко, сцеловывает тысячи «прости», сотни «малыш» и десяток «пожалуйста» с чужих губ и просит остаться. Его хорошо через пару часов превращается в ошмётки мяса, в содранную кожу и порезы, когда тот, кто обещал «вместе и навсегда» возвращается домой. Домой к мужу и детям. Каждый раз Сокджин засовывает ему руку по локоть в грудную клетку, и по старым традициям майя достаёт его маленькое трепетное сердце. А потом, умирая, Тэхён видит, как его же собственное сердце рвут на кусочки. Вот это примерно одна двенадцатая той боли, которую он испытывает. Тэхён действительно умирает каждый раз, когда Сокджин закрывает за собой дверь или просит уйти. Тэхён всё равно продолжает надеяться, что однажды после «я тебя люблю» он не услышит шорох замка и не увидит чужую спину. Правда, Ким не знает, сколько ещё эта вера продлится. Ещё один месяц? Или год? В любом случае, у него уже сейчас совсем нет сил выдерживать такие драмы. Он и Чимину не желает такого. Никому бы не пожелал, на самом деле. Только у Чимина ещё очень хорошие шансы — он этого альфу не знает, не любит. И обманываться не сможет. А обман, по мнению Тэхёна, самое ужасное во всей этой ситуации. Тэхён обманывает себя, когда верит, что его не обидят больше, не предадут. Обманывает Чимина, когда говорит, что всё в порядке. Обманывает всех, когда стоит в душе по сорок минут, пытаясь смыть с себя чужой запах. Обманывает красивого взрослого омегу, у которого трое детей, и, как он думает, любящий муж. Каждый раз по телефону он говорит о несуществующих совещаниях и встречах, слышит расстроенный, но улыбчивый голос — Тэхён ненавидит себя. Вот только разорвать всё это на части не может — знает, что всё разрушится вместе с ним. Просто так он Сокджина бросить не сможет. Сокджин это ослепляющий яркий свет, который так красиво мерцает, и только, когда свет совсем рядом, ты понимаешь, что это автомобильные фары. Сокджин его переехал, раздавил, и Тэхёну уже не убежать, он под колёсами застрял надолго, если не навсегда. Он так сильно его любит, что сначала глаза закрывал на обручальное кольцо и позволил поцеловать себя в кабинете. Смущался и хихикал потом каждый раз, когда Джин проходил мимо. А теперь он закрывает глаза почти на всё. И находится в темноте для того, кто безумно любит солнце, безумно сложно. Тэхён сам как солнце. Солнце поглощается чёрной дырой. Он надеется не увидеть звездопад после. Шоколадные кексы на столе ещё больше напоминают о грустном. Час назад его целовали на этой кухне, так ласково, с придыханием и трепетом, что хотелось плакать от счастья. Но Сокджин так долго сохранять спокойствие не умеет, не с Тэхёном точно. Вскоре поцелуи превратились в глубокие и чувственные. Затем они стали болючими укусами, засосами. Сокджин почти вгрызался в его шею, пока не услышал телефонный звонок. Глаза альфы каждый раз горят безумным огнём, когда он с Тэхёном. Он бы подумал, что это любовь, но, к сожалению, как бы Тэ не хотел себя обманывать, тут он ничего поделать не может — страсть и одержимость отнести к чему-то возвышенному нельзя. — Расскажешь, кто он? — тихо шепчет Чимин, гладя друга по мягким волосам. Тэхён замолчал слишком однозначно после, казалось бы, риторического вопроса, что стало всё ясно. Тэхён усмехается горько, будто выпил разом кружку застоявшегося чёрного чая. В чашке ни капли сахара — в их отношениях с Сокджином какая-то видимость любви. На противопоставлении горечь на языке ещё ощутимее, пустота в сердце всё больше. Дыра в голове начинает сквозить — они забыли закрыть окно. — Сокджин, — просто имя, а для Чимина становится логичными и частые задержки на работе, и «внезапная» доброта начальника и почему друг внезапно стал купаться в гуччи. Сокджин, значит. Пак хмыкает. Тэхён жмурится. Неприятно. — Ты с ним спишь просто или у вас…? — Чимин предложение не хочет заканчивать, потому что и так видит, что у них что-то: шоколадные кексы, искусанная шея, зацелованные губы, да и мы-просто-спим-по-работе парни просто так домой не приезжают. Тэхён выглядит таким потерянным, что Чимин буквально видит вопросительные знаки в его глазах. Тэхён ответа не знает. Зато Пак пытается разобраться. Хотя бы у Тэ всё должно быть хорошо, верно? В конце концов, он заслужил. Чимин тоже, на самом деле, но, видимо, судьба у него такая — мучеником быть. — Мне из тебя вытягивать надо? — грозный взгляд булочно-цветочного Чима заставляет познать ад. Тэхён начинает с самого начала. — Когда я только устроился, отношения были только деловые. Он мне ещё в первый день помогал освоиться и был таким милым, что… — Тэхён замялся, оттягивая краешек футболки. — Он в этих чёртовых костюмах как модель выглядит, да и ещё добрый такой, что… Я не знаю, я просто на секунду подумал, что хочу когда-нибудь быть с таким же альфой, как он. От него пахло сладко-сладко, а ещё он улыбался мне каждый раз, когда видел. А как-то он похвалил мой стиль в одежде, и… Я, возможно, немного стал уверен, что нравлюсь ему? Я тогда не знал ни про семью, ни про детей, ни про пару — у него в запахе только шоколад. А ты знаешь, как я люблю сладкое, — Тэ виновато смотрит на друга, а тот подбадривающе кивает, прося продолжить. Чимин опустошает бокал. Тэхён, который хотел «один раз и навсегда» влюблён в женатого. Его малыш Тэ, который хотел быть единственным и любимым, теперь ни тот, ни другой. Его любимый мальчик КимТэ, который хотел купаться в ласке и заботе, теперь опускается с головой в эту мутную воду. А ещё Тэхён, судя по красным щекам и синющей шее, влюбился до потери мозга. Чимин знает, как он к предательствам относится. Если бы не любил так сильно — отказал сразу и не жалел потом. Его самый прекрасный тигрёнок ТэТэ режет себя любовью, рвёт жизнь об острые когти и всё равно находит в себе силы каждый день так ярко улыбаться. Чимину нужно ещё вино. Столько страданий за день — уже слишком. — Потом мы стали вместе обедать. Он часто платил за меня, потому что, наверное, жалел, думал, что я бедный студент. А ещё мы часто разговаривали. Не о работе, а так, обо всём на свете. И он, конечно, видел, как он мне нравится, потому что он так интересно мог болтать, что я иногда забывал держать эмоции и… Он, наверное, заметил. И потом он просто спросил меня, что я думаю об отношениях с альфами. Он… — Тэхён задерживает дыхание, его голос дрожит. — Он прижал меня к лифту, когда смена уже закончилась, и просто дышал мной, пока я не сказал, что я считаю такие вопросы неккоректными, — шёпотом. Тэхён доверил ему тайну. Чимин охнул и отодвинул вино. — А потом? — Потом он меня поцеловал, — после такого Чимин отпивает добрую половину бутылки. Бокалы для слабаков. После реальных событий их жизни никакие дорамы неинтересно смотреть. — Я не знал, куда себя деть на следующий день. Он после поцелую меня тогда отпустил, я, когда домой пришёл, проплакал весь день, потому что не знал совершенно, что дальше делать. А потом он начал уже откровенно со мной флиртовать, комплименты делать, изводить просто. Купил себе лавандовые палочки ароматические и постоянно говорил, что лаванду обожает больше всего на свете, — Чимин думает, что, чёрт, а ведь это романтично до ужаса. Не будь Сокджин женат, то он бы за друга порадовался. — Я долго терпеть не мог такое издевательство. Подошёл и спросил, чего он от меня хочет. Он просто сказал «тебя», и я… — Тэхён закрывает глаза руками, не хочет продолжать больше, но Чим уже знает, что дальше. Тэхён не смог отказать. Тем более, Джин, наверняка, видел, что Тэ себя уже давно подарил, разве что ленточкой подарочной не обернул. — Всё было мило сначала. Цветы, рестораны, пирожные на работе и нежные поцелуи, — Тэхён улыбнулся так грустно, что не будь у Чимина уже разбито сердце, оно бы разбилось ещё сильнее. — А потом его омега позвонил во время совещания… Сработала переадресация, и я звонок принял, — он сглатывает слёзы, держаться пытается, сильный мальчик. — Он у него…хороший, наверное? Сказал передать, что соскучился и с работы ждёт, и что страший сын наконец-то грант получил, и много ещё чего, но я не слушал уже. У меня просто… я в этот момент как-будто из страны чудес в реальность упал. Как Алиса, наоборот только. Шлёпнулся, как дурак, когда пытался за белым кроликом погнаться. Чимин заставляет Тэхёна сделать глоток вина. Он видит подступающую истерику, и уже сам еле держится, чтобы не зарыдать в голос снова. — Я… Я Сокджину в тот же день высказал. Я ведь думал, что у нас по-настоящему, а он сказал, что так и есть. Что меня любит, правда любит, что скоро уйдёт из семьи и остальную чушь наговаривал, лапшу навешал. Я поверил всё равно. Потом он начал быть слишком жёстким и грубым со мной, мог накричать, обозвать, шлепки уже стали обычным делом, — Чимин сжимает маленькие кулачки и думает, что он бы начистил рожу этому сукиному сыну. — Он мне сказал, что всегда хотел с альфой, потому что так можно не сдерживаться… — Тэхён набирает воздух, пытается успокоиться. — А сейчас у нас непонятно. Все эти разговоры и нежность ушли, мы, наверное, просто спим друг с другом сейчас… Чимин обнимает своё чудо до боли в руках. Тэхён вздрагивает, всхлипывает, дрожит. — Тэхённи, маленький мой, ну как же ты… — у Чимина за друга душа болит больше, чем за себя. Ну и хрен с ним, с этим замужем. Может и правда попадётся понимающий альфа, они разведутся потом по-тихому и дело с концом? Чёртовы драмы, как же сильно он их ненавидит. Тэхён засыпает на его плече. Чимин заставляет его проснуться, тащит на кровать и ложится рядом. Чувствует, как сильные руки обхватывают его талию, ощущает родной запах, и засыпает. Так спокойно ему никогда ещё не было.