Just money, no love, honey

Party girls don't get hurt* Та ещё лажа, на самом деле. Ещё как больно, вот Юнги, например, второй день живёт в чёртовом дне сурка, где только уныние и безысходность. Он не представляет, что было бы, если бы он был тусующей девочкой. Умер бы сразу, наверное. И так сердечко болит. Юнги запрокидывает первый стакан на счёт три — Сия продолжает петь, мир не останавливается, люди вокруг всё ещё танцуют. Только ощущение нереальности ситуации никуда не ушло. Абсурд в его жизни начался пару дней назад. Теперь вместо размеренной одинокой жизни его ждёт свадьба. На незнакомце, блин. Какого вообще чёрта? I'm gonna live like tomorrow doesn't exist* Хорошая идея. Просто отличная. Трудновыполнимая, но да. Он бы всё отдал, лишь бы завтра не наступило. Просто хоп — и нет ничего. Не открываешь глаза и не видишь весь тот пиздец, который большим ядерным грибом надвигается на твой маленький уютный мир. Он бы отдал все свои диски с музыкой, дорогие пластинки, правда. Всё самое дорогое, что у него есть. Ну или не совсем. Тут ситуация слишком сложная, чтобы так просто отдать всё накопленное за двадцать шесть лет. На самом деле действительно сложно решить, когда на чаше весов с одной стороны твой страшный кошмар, а с другой невыполнимая мечта. И выбора особо в таком случае нет. У богини правосудия завязаны глаза и заткнуты уши. Юнги хочет до неё докричаться, но она вряд ли примет его просьбы. Если даже отец на вполне понятное негодование ответил только озлобленным взглядом. Ещё один стакан. Мин всё ещё сидит в баре, где много людей, которых он очень «любит» и «ценит», но пока уходить не спешит. Он с одинаковым желанием ждёт своего лучшего друга и падение потолка. Первое, потому что необходимо хоть кому-то выговориться. Второе, потому что сдохнуть тоже идея неплохая. У Мин Юнги была тяжелая неделя. За тяжёлой неделей всегда следуют сложные дни, которые полны невыносимых часов, а те, в свою очередь, наполнены отвратительными минутами. Про секунды даже говорить не хочется — комок поперёк горла. Но вот конкретно эта неделя прямо подводит степенью своей мерзкости: работа, сон, стресс, чудесные новости от отца и маленький мальчик, который скоро будет работать под его покровительством. И вот как бы… Сейчас он выпивает третий стакан виски, и ему совершенно наплевать на мнение остальных. Он вроде бы заслужил. Официант услужливо приносит новую бутылку. Юнги вообще-то не любит пить, но по-другому справиться с трудностями не получается. Да и у него сегодня официальный день, когда можно расслабиться и отдохнуть. Сегодня долгожданная свободная и пьяная суббота. Наверное, почти последняя в его размеренной жизни, если взять во внимание новые обстоятельства. У обстоятельства самые высокие оценки по праву и синдром отличника во всей красе. Надо же как повезло. По рассказам отца мальчик, конечно, хороший. Но жениться всё равно не хочется. Даже когда у мальчика милое личико и красивые глазки. Парочка рядом назло начала общение, напоминая о предстоящем. Альфа перешёл в режим соблазнителя, играя мышцами, а омега смущённо смеялась. У них так точно не будет — ни романтики, ни любви, ни этого чувства новых отношений. И это еще и потому, что любви попросту нет. Юнги знает, Юнги читал про окситоцин, дофамин и эндорфины. Всё вместе — химическая куча, которая заставляет человека придумывать какой-то поэтический бред. — Милый, твоё сердце бьётся быстрее рядом со мной. — У меня аритмия. От омеги начало нести пережаренным миндальным молоком. Видимо, феромоны альфы повлияли на чувствительные сенсоры текущей омежки. И вот… Мало Мину противностей сегодня что ли? У него теперь болит голова. Может от алкоголя, а может от жаркой волны запаха рядом. Воняет так, что выпитое виски предлагает Мину отсюда уйти, иначе оно выйдет без него. Чужое возбуждение не трогает совершенно, только действует на нервы, хоть он и почти забыл, что такое желание — настолько в работе последние годы. А ещё он процентов на девяносто семь не помнит, что такое омега. Стараниями любимого папочки скоро вспомнит. Отсутствие у сына любимого человека очень пугало родителей Мина. В таком возрасте многие ровесники уже заводили детей, ячейки общества там, все дела. А у Юнги только пыльные папки, конфликтные клиенты, преступления и депрессия. Совсем не в стиле его суперхорошей и приличной семьи, где папа каждый день хуярит пирожки, а отец перед работой обязательно целует сонного папу. У них всегда «добрый день» в стиле рекламы какого-нибудь молока или майонеза. Утро, блять, начинается не с кофе. Только в этот идеальный шаблон Юнги не сильно вписывается — просыпается раньше и уебывает на работу, пьёт американо литрами, часто курит на балконе и не убирает в комнате, вот ужас. И если взять во внимание то, что отец был довольно консервативен, ожидать от него понимания было опрометчиво. Сначала «да, сынок, я понимаю, что работа для тебя важнее», а потом «у тебя свадьба через полгода». Юнги помнит, что смеялся долго. Подумал, что шутка. Ха-ха. Отец никогда не шутил. Показал документы, анкету мальчишки, а тот маленький совсем, ребёнок. Пак Чимин, двадцать лет, серьёзное лицо и большие забавные щёки. Такой хороший, что на секунду того жалко стало больше, чем себя. Мин сказал «нет». Отец сказал, что тогда он может катиться колбаской до ближайшего Китая, потому что тут он работу не найдёт. А работа, надо сказать, стоит в списке любимых вещей Мин Юнги на первом месте. Хоть и его подход к работе слегка отличается от традиционного… «Совокупность доказательств — лучшее оружие прокурора», — девиз успешного государственного работника. «Если притвориться камнем, то можно избежать лишней работы», — девиз Мин Юнги. С отцом только это почему-то плохо работает. Он делал всё, что требовала семья — у него старательность и ответственность на уровне, красные дипломы со школы и университета, но почему-то однажды этого перестало хватать. Отец начал вести разговоры о внуках, наследниках. На кой-они ему сдались, Мин спрашивал тысячу раз, но глупое до жути «обязательное продолжение рода». Они что графы какие-то? Род, блять. У Юнги проблемы со здоровьем, слабое зрение и предрасположенность к эпилепсии. Он не хочет передавать такие гены, он же не монстр, в самом-то деле. Юнги и обычные отношения не сдались. У него в школе не было ничего серьёзного, в универе тоже. Это не про него, не для него. Ну умеет он быть милым, не хочет романтики, ненавидит держаться за ручки и терпеть не может цветы. Да и дети фу. Ему на работе хватает ужасов жизни, а кричащее маленькое создание совсем не поспособствует его шаткому ментальному здоровью. И не факт, что это про ребёнка. Кто там знает, как эти омеги себя ведут? Юнги точно не в курсе. Короткие встречи ради потрахаться не помогли в изучении поведенческой модели среднестатистической омеги. Единственное, в чём он разбирается — работа. Профессия прокурора в принципе является одной из самых сложных, опасных и насыщенных, хоть Мин и справляется с ней очень даже неплохо, всё равно бывают трудности. Основное рабочее время он проводит за бумажной работой, но и выезды на места происшествий бывают, когда есть необходимость сбора оперативной информации для доказательной базы в ходе расследования. Бумажки выжигают его душу своей скукой, а выезды убивают общением с ужасно тупыми людьми. Он даже не знает, что хуже. (Омега). У Мина чуйка на людей развита хорошо, наверное, поэтому и пошёл в эту профессию. Он может сказать лжёт человек или нет, может предположить характер при первом взгляде. Чаще всего он не ошибается. И вот вроде играть в менталиста за столько лет работы прокурором должно было поднадоесть, но даже близко нет. Это весело. Только встречаться с будущим мужем уже в понедельник не хочется. А вдруг он капризный? А вдруг заносчивый? А вдруг развязный? Щёки, конечно, говорят обратное, но всякое бывает… Юнги безумно страшно посмотреть в глаза этому милому, судя по фото, Чимину и увидеть там ростки безумства или уловить нотки желания кровавых убийств. Он встречался с маньяками и серийными убийцами, и чаще всего они те ещё милашки. К четвёртому стакану он почти смирился с женитьбой. Если тогда его поставят главным прокурором, то почему нет? В конце концов, это его мечта, к которой он шёл со старшей школы. И несмотря на то, что он привык добиваться всего сам, без помощи родителей, но… мечта же. Да и в противном случае он потеряет любую возможность вернуться в органы. Червяк беспокойства внутри выедает внутренности, а совесть кусает его за пальцы. Он никогда бы не подумал, что пойдёт против себя ради хорошего будущего, ради спокойствия старого отца и болеющего папы. Это «будущее» не в его понятиях, но и ведь договориться с омегой можно? Щёки же. Люди с щеками с вероятностью девяносто девять и девять процента неконфликтные, да? Нужно просто сказать ему, что брак фиктивный. Тот будет согласен, скорее всего. Тому в двадцать лет, наверное, мало хочется выходить за непонятного мужика. Или он будет рад этому? Вдруг решит, что раз Мин богатый, то вся жизнь станет проще? Сядет на шею, ножки свесит, ребёнка родит с радостью. Кошмар Юнги приобретает имя и лицо. У кошмара хитрый взгляд и маленькие пальчики. Характер Пак Чимина — это всё, что его интересует сильнее, чем количество времени, которое ему потребуется, чтобы отрубиться. Если Намджун не приедет, а пойдёт на смену в участке, то он отключится быстрее, чем закончится мелодия. Хотя вряд ли Джун пойдёт на дополнительную смену, если Мин ему такую смс кинул душещипательную. agustd: бар policemonstur: ок Аж до слёз. Джун самый плохой полицейский, потому что у того доброты больше, чем нужной строгости, и его лучший друг, по той же причине. Он старше Мина на два года, но иногда чувствуется, что на все пятьдесят — как включит старика, так и продолжит ворчать до скончания времён. А так он неплохой парень. Заботливый и понимающий хён, который всегда выручал и давал длинные, философские, но довольно полезные советы. Есть такая замечательная поговорка: «вспомнишь говно, вот и оно». Почему же она так внезапно пришла в голову? — Эй мелкий, ты чего тут сидишь и в одиночестве пьёшь? Дождался бы хоть, — Намджун сел на немного протёртый кожаный диван, выжженный сигаретами. Мин ощущает себя этим диваном, потому что внутри него тоже гниль, а сверху своей громоздкой задницей плюхнулась отвественность, прожигая его кожу обязанностями. После пятого стакана он почти лучший драматург современности. В этом баре так уж точно. — Как смена? — Юнги уныло крутит пустой стакан в руках. Лицо Кима сереет, на глаза надвигаются тучи, под носом даже выпадают осадки — он вздыхает и крутит головой. А такой счастливый пришёл, будто бы хотел скрыть, и Юнги не узнал ничего в понедельник о том, что в отделе происходит. Судя по грозности Джуна, что-то серьёзное. — Маньяк? — Намджун хмыкает, крутит головой немного неуверенно. — Да непонятно пока. У мальчишки семью перерезали, я с ним весь вечер нянчился, чтобы что-то узнать, а он меня нахуй послал тридцать восемь раз и посоветовал отсосать, если я так желаю что-то от него получить, — Юнги смеётся, а Намджун слегка улыбается, но раздражение всё равно остаётся. — Чего ты гыгыкаешь? Не смешно ни разу, нам дело не из чего составить, а этот подросток противный мне ещё кровь будет пить хрен знает сколько времени. — На месте преступления то что? — Мина всегда отвлекали такие рассказы, а у Намджуна на работе таких воз и маленькая тележка. Это почти как почитать рассказы Агаты Кристи, только при условии, что она приняла психотропные и на одну треть стала буддистским монахом. Потому что у Нама именно такая особенность повествования. — У матери множественные ножевые ранения грудной клетки, отцу горло распороли, мальчик в это время был на соревнованиях в другом городе. У него из родных никого не осталось, только брат, но он с пару лет пропал, так что… Я даже не знаю, повезло ему уехать или нет. — А парнишке сколько лет? — задумчиво сказал Юнги. В любом возрасте смерть семьи принимать тяжело, но дети всегда восприимчивее к такому. — Шестнадцать, — отрезает Намджун. «Шестнадцать человеческих лет», — хочет добавить, но не получается. Вряд ли Юнги подумает, что он в порядке, если он поделится подозрениями о том, что мальчик сатана карманный. Чёрные глаза светят адским пламенем, а ухмылка, хоть и милая с одной стороны, до усрачки пугает. Намджун, блять, ненавидит подростков. — Пиздец тебе с ним, — заключает Мин, наливая в стакан еще немного виски. — Они в таком возрасте всех доёбывают, а у этого ещё и такая херня. Он тебе мозг выест прежде, чем ты узнаешь имя его кота. — У него нет кота. — Это всё, что ты узнал за день с ним? — скептически поднял бровь Юнги, на что Джун усмехнулся. Мелкий его поймал. Но мальчишка-то правда огрызался весь день, что информации насобирать не вышло никак. Только имя и возраст — даже паспорт оказался полезнее, чем живой говорящий мальчик. — Ты говорил про брата… — начал Юнги. — Нашли его? Может он знает? — Намджун сереет ещё больше. — Ничего вообще. Пусто. Как будто уплыл. Ни инфы в семейных архивах, ни в полиции, ни в школах по Корее, просто исчез, а заодно всю свою историю забрал. Такое чувство, что его и не было, — Мин поднимает брови. А вот это удивительно. Пропадает брат потерпевшего, а потом вырезают всю семью? Очень интересно. — А имя-то хоть знаете? — Чон Хосок, — безразлично говорит Джун, делая глоток виски. Слова, ровно как и алкоголь, сильно жгут горло. Но настроение Юнги подозрительно не меняется после рассказа. — Ты сам чего такой грустный? Опять ебанаторы донимают на работе? — Я, — Мин немного замялся и почесал затылок, — Я вроде как женюсь, — вопросительная интонация поставила в тупик их обоих. — Ты много выпил, да? — Намджун ржёт, а потом, увидев серьёзность в чужих глазах, замолкает резко. Ким трогает его за плечо и смотрит непонимающим взглядом. Юнги снова усмехается, потому что больше эмоций не осталось. Да и нужно как-то прикрыть надвигающуюся истерику. — Отцу приспичило. Ну знаешь, наследники и семья, вся хуйня. Нашёл мне ребёнка какого-то. Он вроде там умный и образованный, бла-бла. Чтобы я не топал ножками и не говорил своё твёрдое «нет», папа пообещал должность главного прокурора. Сказал, что если всё-таки топну ножкой, то уволят к херам. Так что… — Блять, — Ким ошарашенно смотрит на Мина. Тот сидит тихо, голову опустил, а поднять не может — слишком тяжело сейчас на друга смотреть. Ему так себя жалко, что он зарыдать готов. Если увидит Намджунову заботу, то просто наплачет тому в плечо, как обиженная девочка. И девочкой вроде быть совсем не плохо, но он в костюме от прада. Когда на тебе прада — ты не плачешь, плачут другие от твоей сногсшибательности. — Вот тебе и блять, — повторяет Мин. Они оба понимают, что выхода особо нет. — Ты не говорил ещё с этим… — Намджун хочет избежать словосочетания «будущий муж», но как назвать этого умного мальчика он не знает. Он молчит и ждёт, пока Юнги не поймёт это сам. — Я его не видел ещё, только по фоткам. — И как? — Да похуй мне! Меня заставляют жениться, даже если он был охуенным красавчиком, это дела вообще не меняет, — Юнги приоткрывает рот в раздражении и зло смотрит в Намджунову сторону. — Так он не…? — Кима, кажется, только внешность и интересует, поэтому Юнги протыкает его полным скептицизма взглядом и начинает дуться. Намджун замечает это и пытается не улыбаться. — Да ладно тебе, ты же сказал, что парень умный, значит точно сможешь с ним если не договориться, то ужиться сто процентов. Будете делать вид прилежной семьи перед вашими родителями, может друзьями даже станете… — Как я с ним дружить, блин, буду? — Красивый, значит. Юнги фыркает и отворачивается. — Хэй, Мин, а помнишь наш старый школьный спортзал? Как мы каждый вечер там собирались командой и тренировались играть в баскетбол, — Юн берёт в руку орешек из стоящей рядом миски и кидает его в пепельницу, которая стояла на противоположной стороне стола, — иии прямое попадание! — Намджун смеётся. — Я помню, что играл лучше тебя, дедуля. — Зато я был капитаном, — гордо сказал Джун, а Юнги немного улыбнулся, потому что… А ведь их команда была лучшей в городе. Они были лучшими, в конце концов. И проблемы тогда, в школе, были как выучить математику за день перед экзаменом, как сделать пас лучше и как закадрить вон ту омежку побыстрее. А сейчас… Взрослая жизнь выебала их очень сильно. У Юнги теперь дилемма - дать им с Чимином осознанно страдать до скончания века или дать страдать только себе без еды на улице в картонной коробке. Мин всегда был немного эгоистом, поэтому из двух зол... Сколько там рост Чимина, меньше его? У Намджуна сложное дело и отвратительный мальчишка под покровительсвом, который вообще-то противодействует следствию, и закрыть бы его в камере на день, чтобы подумал над своим поведением, только иногда смущенная кроличья улыбка и до безумия грустные глаза сжимают большое и доброе Намджуново сердце, заставляя того почти плакать от беспомощности. Мальчику уже не помочь, разве только убийцу найти. Ещё и пристроить надо. У них уже готовы документы на приют, потому что из родственников никто не объявился. Наверное, тому мальчику всё-таки хуже. Только Юнги бы поспорил. В самом-то деле, это он главный герой, и это его проблемы должны быть на первом месте. Но ему и тут не везёт.