Мракоборцы не влюбляются

      Это серое пасмурное утро казалось не таким уж и примечательным. Поздно вернувшись вчера со службы, сам того не помня, уснул на своем любимом мягком кожаном диване у камина в гостиной. Так устал от скучнейшей бумажной волокиты, что даже не удосужился перебраться на второй этаж части пригородного домика, который вот уже больше трех лет снимаю у невообразимо старенькой волшебницы.       Конечно, мог остаться в поместье родителей, а не жить в этой до мозга костей холостяцкой обители, но после долгих и продолжительных убеждений в своём желании хоть на несколько лет отказаться от всех этих родовых, эпохальных и аристократичных замашек моей семьи, мне всё-таки удалось настоять на своём.       Родители отнеслись к этому желанию вполне рассудительно, но до сих пор не до конца разделяют моего рвения работать в лавах Министерства магии. Да ещё и в таком непредсказуемом и опасном отделе, как мракоборческий. А то, что всем этим верховодит отец Альбуса, только разжигало предвзятость в моём отце.       Предки неоднократно начинали разговор о том, что я выбрал вполне «посредственный» путь, а род Малфоев на данный момент обеспечен на десяток поколений вперед. По сути, так и было, и это позволяло мне вообще ничего не делать. Или же заняться любым из предложенных родителями начинаний. Только я не вижу вообще ничего интересного в том, чтобы расточать свою молодость и прыть на скучные заключения каких-то сделок или управление магазинами и лавочками. Вообще не проникся интересом к этой коммерческой ерунде.       Сейчас у меня есть всё, чего мы с Альбусом добивались. Ещё со школьной скамьи. Будучи вечными искателями приключений, мы не один вечерок провели за обсуждением своей мечты. Два сорванца из слизерина чуть ли не с благоговением говорили о желания стать самыми настоящими мракоборцами. Никогда не забуду наш последний день в школе и то обещание, что мы дали друг другу, взявшись за руки: « Мы вместе достигнем своей цели, любой ценой».       И вот, спустя четыре года мы с ним двое взрослых и самодостаточных волшебников. Воплотивших свою мечту и имеющих уважение и достойные зависти магические навыки. А ещё двенадцатичасовой сумасшедший рабочий день и жалование чуть выше среднего, но на это, откровенно говоря, плевать. Зато мы с Алом самая востребованная, веселая и талантливая парочка напарников, которых только можно найти в нашем отделе. А всё это из-за того, что многолетняя дружба хорошо играет нам на руку, ведь для мракоборца понимать напарника с полуслова на вес золота. А иногда и на вес такой мелочи, как собственная жизнь.       Прокручивал в сонной голове события вчерашнего скучнейшего дня. Самым запоминающимся событием в нём оказалась новость об остывших пончиках, принесенных на службу Крикерли. Даже не открываю глаз, лишь ковыряю пальцами их уголки. Ведь стоит только сделать это, как я тут же вернусь в реальный мир. Но именно сегодняшний день мне хотелось отсрочить на максимально длинный срок и была тому причина. И это не запутанные и невероятно сложные, уже накопившиеся на наших столах папки с делами за последний десяток лет. И даже не то, что за пару минувших недель только вчерашний день выдался таким статичным, что мы протирали штаны на министерских стульях. Виной моему нежеланию начинать этот день была новость о неизбежном пополнении в нашем отделе.       Чаще всего это значило, что самые сильные и лучшие дуэты напарников дробят пополам, прикрепляя к каждому из «старожилов» какого-то неопытного и наивного стажёра. Проявляющего себя как рохля новичка, а если ты покажешь себя как хороший нянь-приживалка, то получишь бонус — он с тобой и останется. Как ни крути, но дни нашего с Алом «плечом к плечу» уже сочтены. С этим спорить бессмысленно. Остается уповать на чудо и надеяться, что тебе повезет с твоим новым рандомным напарником, и что переучивать с нуля тебе его не придется.       Погрузившись в эти раздумья, раз за разом прокручивая эти мысли в своей голове, я и не заметил, как начал снова погружаться в сон. Меня разбудил до боли знакомый голос. Он разнёсся в той тишине, которую лишь изредка нарушает размеренный стук колес и гудки поездов, проходивших недалеко от моего теперешнего дома. Быстро подскакиваю с дивана, и начинаю вертеться по сторонам, а голова Альбуса, увенчанная невероятно непослушной шевелюрой, уже появилась в камине. Друг что-то очень быстро и неразборчиво тараторил. — Ал, прошу… помедленнее. Давай кратко и только по сути, — усаживаюсь обратно на диван и судорожно пытаюсь привести себя в чувство, потирая глаза ладонями. — Кратко, Скорп? Без четверти восемь. Пятнадцать минут и ты — труп, дружище!  — выразительно говорит он, исчезая в зеленых языках пламени.       До сознания быстро доходят сказанные им слова, и я сразу же подскакиваю. Благодарю свою отточенную годами молниеносную реакцию. Перелетая через две ступени, лечу наверх и раздеваюсь прямо на бегу. Даже не настроив температуру воды, успеваю принять душ и натягиваю единственные оставшиеся в шкафу идеально выглаженные брюки. К их синему цвету подбираю голубую рубашку и обуваюсь в ботинки из потертой кожи. Проведя рукой по влажным волосам, смотрю на часы и отсчитываю время до собственной казни, а с затылка тем временем стекло пару капель, падая мне за шиворот. До появления на работе остается целых пять минут, отлично, успею хлебнуть чаёчку.       Добравшись до кухни, достаю из шкафа первую попавшуюся чашку и спешу сделать спасительный бодрящий глоток утреннего напитка, но эта фарфоровая пакость больно кусает меня за нос. И ведь чуть не подпрыгнул от неожиданности. Совсем же не обратил внимания, что в спешке взял кусачую чашку. Альбус в шутку подарил её после нашего последнего рейда. Весьма удачного и нашумевшего задержания нелегального перевозчика драконов. Тогда мракоборцы, вооружившись подмогой бюро по розыску и контролю драконов, славно поработали. Но, откровенно говоря, запарились страшно. Вот что значит сгореть на работе, только тут не об эмоциональном выгорании. Тут в прямом смысле, ведь огонек-то от драконов и вправду жарковатый и после таких рейдов хочешь или нет, но приходится обновлять гардероб. Мне после этого ещё пару дней казалось, что от меня пахнет дымом и жжеными волосами.       На стенке этой чашки тоже был дракон. Мой нос, наверное, не пришёлся ему по вкусу и теперь он кусал собственный хвост. Тоже, наверное, не вкусно оказалось и он принялся прокручивается вокруг себя. Ты посмотри! Ещё и икает, а из обеих его ноздрей теперь валят струйки серого дыма. Глядя на эту картину, думалось лишь об одном: мой лучший друг, которому перевалило за двадцать один, никогда не вырастет. Аж улыбнулся, а часы над камином между тем показывают без пары минут «тебе конец, Малфой!».       Быстро оглядываю просторную и на удивление светлую даже в подобный пасмурный день комнату. Взгляд на автомате задерживается на полке открытого книжного шкафа. Там я, по своему обыкновению, всегда оставляю значок и увесистую связку ключей от кабинета и кучи выдвижных ящиков. Этого всего сейчас там нет. В надежде быстро отыскать их, смотрю на подставной столик, кресло младший-близнец моего дивана и даже темно-коричневый комод у лестницы, но всё ещё не нахожу. Хватаю палочку, делаю взмах, и всего через секунду уже цепляю к коричневому ремню увесистый металлический значок с большой буквой «М». Связка ключей отправляется в карман и осталось только надеть пиджак, чтобы трансгрессировать прямо с крыльца дома. Оказавшись в холле Министерства, в темпе направляюсь к лифту, но удачно же, что как раз у него останавливаюсь и здороваюсь с тем, кто мог бы стать причиной ещё более плохого настроения. Для этого мне было достаточно оказаться тут двумя секундами позже. — Если ты ещё помнишь о том, что такое сон, сынок, — хриплым голосом говорит мужчина с проседью на голове. Даже не повернувшись в мою сторону, — то это значит, что где-то на свободе гуляет тот, кто очень «скучает» по Азкабану, —  его золотисто-седые пышные усы и узкая полоска бороды на подбородке остановили движение. Только теперь удостоил меня взглядом, когда я поздоровался. Не сдержался и чуть улыбнулся от вида его чудаковатых усов, а Гавейн Робардс уже хмыкает, довольствуясь всплеском своего утреннего остроумия.       Этот мракоборец — невероятно храбрый, отчаянный и уважаемый всеми волшебник, которой занимает должность заместителя отдела и является нашим с Альбусом непосредственным начальником. Если честно, то более рассудительного, умного и талантливого мракоборца я никогда не встречал. Ну, за исключением отца Ала. Мистер Поттер за все годы службы показал себя настоящим мастером своего дела. И все, как один, хотят достичь таких же успехов в нашем нелёгком, но до жути интересном призвании. Добираюсь до нужного этажа и сразу же набираю ходу. Задумавшись о работе, ерошу волосы на голове, но симпатичная девушка из приемной нашего отдела отвлекает меня от мыслей. Чтоб её! — Малфой, — кокетливо зовет она, но я готов уделить ей не более пары секунд, а потому быстро и вопросительно киваю прямо на ходу. — Я сегодня освобождаюсь пораньше, — подмигивает и улыбается блондинка с яркими алыми губами. Выглядит довольной, ну я вот вместо каких-то позитивных эмоций чувствую одно только раздражение. — Лиза, ну вот что тебе не понятно? — всё-таки остановившись, оглядываюсь. Лишние уши отсутствуют, но спрашиваю тихо. Честно говоря, не особо и пытаясь контролировать резкость фразы, поскольку меня раздражает непонятливость этой персоны. — Мы с тобой это вот уже обсудили. Ты же знала, что всё ограничится той ночью, я заранее предупреждал. И ты была не против, — нависаю над столом, а бровь сама по себе поплыла вверх от удивления. Меня лично в этом всём ничего не прельщает в той же степени, в которой не смущает, а щеки собеседницы как будто обдало злобным жаром. — У меня нет времени на личную жизнь в другом проявлении. Да и желания тоже, понимаешь? Вот и умница, — ещё тише добавляю последнее, как только собеседница легонько кивает. Не сомневаюсь, что мой затылок удостоился её презрительного взгляда, но плевать. В конце концов, я сразу дал ей понять, что меня тогда ничего не интересовало кроме одного. А она, мягко говоря, не противилась. Настолько, что я и глазом не успел моргнуть, как она уже разделась.       Здешние изогнутые коридоры напоминают собой невероятно длинную дугу. Та в конечном итоге, замыкается в круг, снова приводя к лифтам, но на преодоление этого круга уходит, по меньшей мере, пять минут, не меньше. Или пара минут непрерывного бега вдоль стен, отделанных темно-зеленой плиткой. Дохожу до нужной мне деревянной двери, но стоит мне перешагнуть порог, как в глаза сразу бросается невероятно непослушная прическа лучшего друга. Тот, всё ещё не поднимая глаз, здоровается. Пробираясь к столу у окна, не могу сдержаться, чтобы не потрепать его черную лохматую шевелюру. — Ну, что, напарник, приготовился?.. К пополнению наших рядов? Сквозь стекло нашего кабинета видно весь огромный холл Министерства. За ним по привычке и наблюдаю, закидывая ноги на угол своего стола, но сегодня как-то быстро растерял интерес. На глаза попадается чашка чая возле руки Поттера. Тянусь и делаю огромный глоток, но признаваться в том, что из-за происков Ала я лишился такого скромного утреннего удовольствия не хочу. Целый день выслушивать от него самодовольные изречения в сторону моей невнимательности — выше моего ангельского терпения. — Отец сказал, что в этом году будет всего четыре человека, — говорит мне друг, отрывая, наконец, свой взгляд от писанины, а я при этом рассматриваю с десяток фотографий на стене позади него. Поттер бережно поместил в рамки цвета черненого серебра каждую из них.       Иногда удивляюсь: насколько этот строгий, серьёзный, уже взрослый и потрясающий своими талантами человек может быть сентиментален. Семейные ценности, чтоб их. Хотя... Чего тут лукавить? Я и сам отчасти бываю таким, просто никогда этого не показываю. Аж улыбнулся, рассматривая крайнюю справа фотографию. На ней мы с Алом после успешной сдачи экзаменов. Двое смелых, умных, самоуверенных и преданных своей идее. Любимчики профессоров и почти всех симпатичных девчонок школы, кстати. Рассматривая колдографию, я, как и всегда, думаю о том, что часть меня скучает за теми беззаботными днями. Да за всеми, проведёнными в Хогвартсе. Вот чёрт! Вот и моя сентиментальность подъехала, а минуту назад мысленно упрекал Ала за этот смертный грех.       Спустя пару лет была сделана ещё одна фотография. На ней мы улыбаемся, хлопаем друг друга по плечу и сжимаем в руках заслуженные значки, которые теперь с гордостью носим на поясе. Ещё выше висят большие общие фотографии годовалой давности — фото нашего отдела: посередине стоит улыбающийся и гордящийся нами отец Ала, плечом к плечу с его правой рукой и верным другом Гавейном Робардсом. Рядом прозорливый Севидж, находчивый Уильямсон… и я никогда не мог похвастаться свойством привязываться к людям, поскольку отчасти считаю это проявлением слабости, но все же... С некой долей сожаления отмечаю, что некоторые из лучших наших представителей уже не с нами. Но та часть, которой посчастливилось дожить на этой работе до старости, ушла в отставку — на заслуженный многими годами усердного труда покой, а на смену им снова придет молодая кровь.       Смотрю на изображение семьи Поттеров и закусываю изнутри щеку. Гарри Поттер, с такой же как у Ала гривой волос, но слегка побитых проседью. Он обнимает жену, а рядом вечно пытавшийся вразумить нас с Алом Джеймс. Он вырос, переехал во Францию, нашел своё призвание в тамошнем отделении Гринготтса, женился, и даже стал отцом. Лили Поттер… на фото эта девчонка такая, какой я её и помню: ей почти шестнадцать, чуть курносый нос с еле заметной россыпью веснушек, а по спине и плечам струятся длинные медно-рыжие локоны. Ох уж эти локоны. Уже к пятому её курсу они свели с ума не одного мальчишку Хогвартса, а меня, на пару с их обладательницей, жутко раздражали. Так же жутко, как и её нахальство, упрямство и её голос. Голосок, который на протяжении долгих лет твердил Алу держаться от меня подальше. Мы не виделись почти четыре года. С тех самых пор, как я закончил школу. Долгих четыре года, но я до сих пор не встречал ни одну, которая была бы похожа на неё — ту, что может выбесить всего за несколько секунд. Невыносимая гриффиндорка каким-то образом сочетала в себе излишнюю целеустремленность, перебор с остроумием, гордыню и слащавую самоотверженность…       Не то, чтобы мы ненавидели друг друга, скорее недолюбливали, но как же она раздражала! Мэрлин! Не знаю, случайность ли тому виной, но в те редкие моменты в школьные годы, стоило мне оказаться в гостях у Поттеров, её будто ветром сдувало. А если нет, то встречи заканчивались нашими невербальными или словесными перепалками, но те иногда несли в себе весьма пикантные коннотации. А как только Альбус вдохновился примером и начал жить отдельно, то шансы на встречу с ней умножились на ноль.       Зная моё отношение, Альбусом почти никогда не упоминал сестру. Имя Лили и проскакивало лишь в контексте разговора и я не придавал этому значения. Что тут говорить? Столько воды утекло. Время идет, и я иногда не могу поверить в то, что напротив меня сидит такой же, как и я, взрослый мужчина. Для какой-то части меня он навсегда останется мальчишкой, который сел за стол Слизерина и немного испуганным голосом сказал: «Привет, я — Альбус Поттер».       Улыбаюсь содержанию собственных воспоминаний, невольно. Хотя пора вернуться в реальность. Более широкой улыбки удостаивается пара влетевших в наш кабинет волшебных записок. Очень криво скрученых. Те, наверное, должны были быть самолётиками, но у Робардса, судя по всему, что-то пошло не так. Скорее всего, во время их написания он вёл с кем-то разъяснительную беседу. Не сдержал эмоций, конечно, это не в его стиле, и хорошо приложился по столу кулаком. Удивительно вообще, что ограничилось отбитыми в прямом смысле письмами. Он-то поклонник Громовещателей и рьяный. И взрываются они едва попав в пределы кабинета, а влетеют бесшумно, заразы. С десяток таких за день и ты на пол пути до инфаркта. Вероятно, бережёт наши нервишки перед пополнением. И не удивительно, кстати, в этом ресурсе всегда недостача. — Идем в общую комнату, — поднимаясь, сказал Альбус после прочтения послания. — «Почти все собрались, и где вас носит, ленивые задницы?» — читает он, умело подражая хриплому тону Робардса. Друг закатывает ко лбу глаза. Явно не оценил юмор начальника, а всю оставшуюся дорогу до комнаты собраний мракоборческого отдела Ал бубнит себе под нос недовольства. И что-то о том, что мы не умеем читать мысли и предсказывать будущее. Ой, он такой душнила иногда, просто диву даюсь.       Заходим в просторное помещение и занимаем отведённые нам места. Зал немного напоминал школьный класс из-за наличия тут множества парных столов и большой перекидной доски с прикрепленными на ней заметками и портретами самых опасных и разыскиваемых преступников Англии.       Между собой мы называем его Улей. Тут прозрачные окна в пол, составленные из больших шестиугольных стекол. Здорово напоминают пчелиные соты. Паркет в невероятно мелких, идеально состыкованных между собой узорах, а все свободное пространство у стен занимают бесконечные картотеки, шкафы, полки с книгами и коробки с самым разным наполнением, представляющим из себя упакованные в отдельную и самую разную тару вещественными доказательствами. Не буду лукавить, если скажу, что как минимум четверть этого чтива может пустить по спине холодок даже у самого сдержанного и видавшего виды профессионала нашего нелёгкого ремесла. Что не говори, а работка не для слабонервных, ведь очень часто совершенно невообразимая скука тесно граничит с запредельно незаурядными ситуациями. Работа требует собранности и хладнокровного отношения с нашей стороны. — Итак, — с хрипотцой в голосе рычит Гавейн, — как вы уже знаете, у нас в отделе сегодня пополнение, — продолжил он.       Толпа из двух десятков коллег сразу начала перекидываться взглядами, а самые отчаянные рискнули навлечь на себя гнев и начали перешёптываться.  — Распределил вам новых напарников, отталкиваясь от ваших личных дел и по мере того, какие у вас шансы вместе сработаться, — громче прежнего объяснял он и начал медленное брожение по комнате. — Приказы не обсуждаются и не оспариваются, вы это прекрасно знаете! Следующие полгода вы полностью ответственны за своего подопечного. Его промашка — ваша промашка, понятно? Его проблема — ваша проблема, и так далее! — громыхал он, водя по аудитории глазами, но я не мог не заметить, что на нас с Альбусом его взгляд задержался немного дольше.       Не то, чтобы мы были его любимчиками, или наоборот, просто он всегда мог на нас положиться и доверить нам любое дело, а в награду за это нам с Алом доставались полубессонные ночи, внеочередные рейды и агрессивный менеджмент с его стороны. Ну, а чего ещё желать? Не работа, а сказка. Несмотря на всё это, Гавейн действительно нас уважал, очень ценил наше мнение и поддержку, пророча нам с Алом светлое мракоборческое будущее. — И кого же нам ждать в этом году? — спрашиваю с иронией, поскольку из прошлогодних стажёров, прикреплённых к нашим коллегам, удалось удержаться до конца обучения и пополнить в конечном итоге наши ряды только половине из прибывших. После этого смотрю на лучшего друга, но тот почему-то не отвечает мне взаимным взглядом. Более того, он сейчас ковыряет выгнутой скрепкой стол перед собой. Зная его, как свои пять пальцев, уже не сомневаюсь: Ал или забыл рассказать мне что-то важное, или я сам об этом узнаю, но тогда, когда буду к этому больше всего не готов. — Увидите. Всего четверо. Но каких, — Робардс поочередно приглаживает каждый свой ус, и как-то несвойственно для него широко улыбается. Мракоборец разворачивает какую-то бумажку, зажатую доселе в руке, а я кидаю ещё один взгляд на Альбуса. — Будут у вас не позже полудня. Поттер, Малфой, Гор и Бруствер. Мои поздравления. Малфой и Гор, у вас теперь новые кабинеты. Всем за работу, — говорит он, подгоняя работников громкими хлопками в ладони. Не могу сказать, что я огорчён. Нет, ведь мы с Алом оба раздосадованы до невероятности, но, как уже было сказано: приказы не обсуждаются, а шансы на то, что наш дуэт не расформируют, были призрачны. Молодым легче сработаться с новичками, а сработанные за десятилетие и больше пары вообще не разбиваются. Приговор прозвучал. Глядя на Гора и Бруствера, сидевших впереди нас, я делаю вывод, что эти двое тоже не испытывают глубокого восторга. — О, и ещё одно... — добавил заместитель главы отдела, блеснув своими немного сумасшедшими глазами. Одна из его излюбленных фишек: всегда умел ругать нас так, чтобы после этого мы смеялись, но работали с ещё большим усилием. За это мы все и обожаем папашу Робардса. Он тараторил всё громче и быстрее, а оба его закрученных уса и козлиная бородка заходили ходуном:  — Если вам станет от этого легче, то я должен вам сообщить, что вашу компашку ленивых, вечно жалующихся на жизнь, судьбу, работу, и тот ненастный день, когда вас дёрнул черт подать заявление на работу в мракоборческом отделе, разбавит четыре очаровательных и хорошо подготовленных девушки. Окончившие академию и сдавшие экзамены на отлично. Вам понятно? И советую вам четверым отнестись к этому серьезно, — наставник смотрел на нас исподлобья и строго, — ведь ваши ленивые задницы на ближайшие полгода окажутся под прикрытием именно этих очаровательных особ. Но они не так изнеженны, как это вам может показаться, — заверил он, а мы все до единого в этом не усомнились, ведь нежные и мягкохарактерные тут точно надолго не задерживались.       Обсуждая разбавление своего коллектива, разбредаемся по кабинетам. Эта новость стала приятным сюрпризом для доброй половины моих коллег. Что-что, а от недостатка прекрасного пола наш отдел явно страдает. Две девушки на три десятка парней, да и те уже лет с пять замужем за своими напарниками, ведь в другом случае личная жизнь у молодых и перспективных мракоборцев хромала бы на обе ноги. А то и вообще тащила бы свои онемевшие конечности по полу, ведь в самом начале карьерной лестницы такие прелести как высыпаться, или просто бывать дома чаще одного полноценного дня в неделю — непозволительная роскошь.Такая же непозволительная, как вообще иметь серьезные отношения, если это хоть как-то мешает твоей работе.       Следующие три часа я собираю вещи, сыплю шутками и покидаю нашу с Алом обитель. Перебираюсь в новый кабинет, а он теперь безмерно далеко, аж через стену. Слёзно обещаю Алу скучать и писать письма, но тот уже готов пинать меня под мой прелестный зад. Лишь бы я перестал вообще открывать рот и побыстрей свалил.       Толкнув дверь с цифрой «5», захожу в пока пустующее, но полностью идентичное нашему кабинету помещение: кассетный кедровый потолок, сплошное в пол прозрачное окно из поочередно сопоставленных в раме квадратов. Уютней, чем у нас, ведь тут оно занавешенное прозрачной белоснежной шторой. Два больших деревянных стола стоят поближе к свету. Всего в паре метров слева от входа половину стены занимает аккуратный камин, являющийся строгой необходимостью для всех без исключения мракоборцев, ведь часто случается неотложная надобность быстро куда-то переместиться, а трансгрессировать в Министерстве можно только из холла. У камина стоит обтянутый синим диван без спинки. Подходит в цвет ковра, кстати, как и большой книжный шкаф напротив. Из цветовой гаммы синих и деревянных тонов выбивалась только пара стеллажей-картотек с выдвижными ящиками.       Наспех разложив вещи, решаю снова заскочить в свой уже бывший кабинет и проверить не оставил ли я там что-то ценное. Кроме Поттера, разумеется. Открываю дверь и успеваю сделать всего один шаг, но лицо уже поплыло в улыбке. — Добрый день, Мариэтта Пейдж, — невероятно симпатичная и настолько же нежная особа с огромными голубыми глазами и белоснежной толстой косой тянет мне руку, — можно просто Мэри, — она улыбается. Это делает её сходство с милым ангелом ещё большим. Довольно сдержанно ответив на приветствие, что далось мне не без труда, перевожу взгляд на Альбуса. — «Ой как давненько мы с головой ушли в работу, друг!» — Это первое, о чём я подумал.        Мы оба, почти женившись на своём призвании, уже порядком забыли когда оказывались в последний раз в обществе таких прекрасных девушек, как Мэри. После нескольких минут повествования о жизни нового стажера мы знали, что закончила она Хогвартс два года назад, выпустившись из Когтеврана. Странно, но я её практически не помню. Также узнали, что её семья владеет сетью процветающих в Англии аптек, а желание стать мракоборцем появилось у девушки тогда, когда она ещё не поступила в школу. С детства Мэри наблюдала, и с невероятным интересом слушала рассказы своего дяди о том, что входит в обязанности нашего отдела. И загорелась она этой идеей еще тогда. Всё верно, другие тут не приживаются, этим надо болеть годами и учиться. Усердно и отдавая всего себя.       Слушая её рассказ, специально поглядывал на лучшего друга. Не часто, но и этих коротких взглядов мне вполне хватило, чтобы понять: Ал уже полностью очарован. Умом, красотой и чувством юмора. Точно будет не сладко, ведь кто-кто, а мракоборцы не влюбляются. Нельзя, некогда, не положено, не нужно... И видно, что Поттер вполне таки доволен своей будущей напарницей, но тоже понимает, что его ждет череда этих премерзких «Н». Эти мысли не приносят особого удовольствия, беднягу Поттера мне уже жаль, это факт, но что же ждёт меня? После этих мыслей я не могу перебороть своё любопытство и живенько подскакиваю с угла стола, где до сих пор сидел. Смотрю на часы и понимаю, что моя новоиспечённая коллега уже могла меня заждаться. Стрелки показывали, что я уже пять минут как негодяй-начальник, томящий своим приходом.       Искренне пожелал новой напарнице Поттера удачи, а мысленно и ему. А ему вот ещё и выдержки, силы воли и терпения теперь.       Выхожу в коридор и шагаю к двери. Берусь за ручку и немного хмурюсь, ведь надеюсь, что мне повезет. Как по мне, пусть лучше страшненькая, чем млеющая при виде своего симпатичного наставника дурёха. Красивая внешность, конечно, отличный бонус, но я реалист, мне с этим человеком исключительно работать, а для этого ей нужны мозги. Лучше уж кто-то менее симпатичный, чем Мэри, иначе будем сидеть на пару с Поттером и слюни утирать. Мужская любопытная сущность, чтоб её: мозгами всё понимаешь, а глаза живут отдельной жизнью и этому никак нельзя противостоять. Меня кинуло из крайности в крайность: если там какое-то пугало с ущербными мозгами, то мне этого вовсе не выдержать. Точнее ей… Ей не выдержать…       Толкнув дверь, делаю шаг и замечаю силуэт. Его хозяйка, скрываясь пока от моих глаз за полупрозрачной шторой, смотрит сквозь окно но волшебный министерский фонтан. Ещё толком ничего не разглядел, но по женственным изгибам фигуры уже увидел, что напарница миниатюрная и стройная, а это – огромный плюс к ловкости.       Делаю пару шагов, по-привычке выравниваю спину и сую руки в карманы. Возможно, имею немного щегольской вид, но взаправду ничего такого. Такой, какой я есть. Попытки самоутверждаться — не моя тема, я и так сам себе знаю цену: физически сильный, что тоже немаловажно в рабочем аспекте, довольно хорош собой, талантливый волшебник и к двадцати одному году уже добился статуса одного из лучших молодых мракоборцев. Даже нет сомнений, что стану достойным наставником. Осталось только выяснить сможет ли она. — Приветствую в наших рядах, — с еле читаемым вызовом говорю я, тщательно подобрав интонацию для первой фразы. Получилось чуть суше, чем требовалось. Будто не приветствую, а предупреждаю. Ну, пусть будет, пусть понимает, что не в сказку попала. Она слышит и оборачивается, убирает завесу ткани и замирает.       Всегда был искушён вниманием девушек к своей персоне, и большая их часть была как минимум симпатичными, тут мне везло, но мне хватает рациональности, чтобы оценить увиденное. Передо мной стоит просто невероятно красивая девушка лет девятнадцати-двадцати. Прекрасная фигура, аккуратные и почти бесподобные черты светлого милого лица, широко распахнутые глаза с длиннющими пышными ресницами и глянцевая кожа... Чуть пухлые розовые губы и вообще вся эта внешность куколки не дают моему не дурно уже дурно соображающему мозгу ни единого шанса поверить в то, что это воплощение нежности и запредельной красоты может заточать в Азкабан гнусных преступников и убийц.       А её волосы… Мерлиновы седины! Густые и идеально прямые волосы хоть и собраны в тугой высокий толстый хвост, но своей длиной достают аж до её талии. Не буду лгать и признаю, что они делают её внешность ещё более яркой, запоминающейся и необычной. Она такая, что я невольно позавидовал сам себе, и намечтать бы не смог, если б хотел, но есть одно НО... К моему огромному сожалению её волосы имеют очень знакомый мне оттенок. Девушка смотрит на меня одновременно перепуганными и злыми зелёными глазами, и во всех её чертах и медном переливе локонов я узнаю такую ненавистную мне младшую сестру своего лучшего в мире друга — Лили Поттер…