Truly Madly Deeply
3 апреля 2018 г., 23:30
Зейну и Лиаму по 11 лет, когда они впервые видят друг друга на смешанной тренировке в Каррингтоне*. Обычно Лиам чрезвычайно сосредоточен на упражнениях и работе собственных мышц, он упорно занимается, не отвлекаясь и не пропуская мимо ушей наставления тренера. Он хочет показать себя, хочет быть успешным игроком, поэтому с большим интересом и вниманием относится к футболу. Футбол — то, чем живёт мальчик, это не просто дворовая игра, когда вся ребятня собирается вместе, и это точно не бездумное пинание мяча туда-сюда. Именно по той причине, что Лиам нашёл себя в этом спорте, он довольно быстро развивал свои навыки в игре и уже третий год обучался в академии «Манчестер Юнайтед».
Темноволосого мальчишку, на которого он поглядывает всю разминку, Лиам не узнаёт. Новенькие здесь появляются редко, так что Пейн продолжает выполнять упражнения и всё ещё не спускает глаз с худощавого мальчишки, который так же, как и все, старается упорно отжиматься и приседать. Они делают растяжку и пробегают около пятнадцати кругов, когда мистер Уилан собирает всех их вокруг.
— Парни, прежде чем мы начнём отрабатывать технику, я хочу познакомить Вас с новым членом команды, — мистер Уилан тепло им улыбается и подзывает того неизвестного мальчишку к себе. Брюнет слегка краснеет и смотрит себе под ноги, останавливаясь около тренера, который укладывает ему руку на плечо и произносит, — Это Зейн Малик, играл в юниорской команде родного города около четырёх лет. В прошлом году он получил награду «Самый многообещающий защитник из «Бредфорд-сити» в возрастной категории до 12 лет» и все мы знаем, какое большое это достижение.
Парни вокруг тут же шумят и шепчутся, пока Лиам неотрывно пялится на сына самого Ясера Малика — центрального защитника, ставшего одним из лидеров «Честер сити» по количеству проведенных матчей.
— Я надеюсь, что он легко вольётся в Вашу компанию, — говорит мистер Уилан и наклоняется, вытягивая руку, для их не такого уж и «тайного» жеста. Мальчики тут же укладывают ладони поверх друг друга, складывая их вместе. Зейн делает это последним, он неуверенно кладёт руку и тогда вместе с тренером они все кричат: «Одна жизнь — одна команда». Руки взмывают вверх и все гудят, пока Зейн счастливо улыбается, оглядываясь на окружающих его ребят.
— А теперь возвращаемся к тренировке, — кричит тренер и начинает разделять их на группы.
Лиам и Зейн тренируют передачи мяча и перехваты в разных командах, но это не мешает Пейну щурить глаза каждый раз, когда смуглый мальчишка радостно вопит, поддерживая ребят. Лиаму это не по душе, потому что они всё-таки находятся на тренировке и это всё не развлечение. Все эмоции и слова поддержки они должны выражать за пределами поля или во время тайм-аутов. Концентрация и тактика — вот, чем должен быть занят их мозг в игре.
В конце занятия мистер Уилан решает провести показательное ведение мяча и обводки, а ещё, возможно, он просто хочет представить ребятам способности новоприбывшего члена их команды. Зейн играет за защиту и он, очевидно, очень хорош в этом, учитывая его награду, так что в противовес ему мистер Уилан выставляет Лиама, занимающего позицию нападающего и не раз доказывавшего своё мастерство.
Брюнет приветственно жмёт ему руку и говорит тихое «Привет», смущенно улыбаясь, перед тем, как они направляются на свои позиции. Как только мяч на поле и звучит свисток тренера, Лиам начинает движение и ловко ведет мяч к противоположному краю поля. Первые два раза он легко обводит мальчика, используя удар с полулёта и отвлекающее маневрирование, но Зейн не кажется расстроенным. Он, наоборот, лишь мягко улыбается и хлопает себя руками по бедрам, готовясь. В третий раз мальчишка легко справляется с манипуляциями Лиама и отводит мяч в горизонтальный полёт, на другую сторону поля. Они пробуют ещё несколько раз, и Малик больше не упускает мяч.
Когда тренер останавливает их и они уставшие, наконец, плетутся вместе с остальными в раздевалку, Лиам ярко улыбается новичку. Он опускает ему руку на плечо, сжимая в дружеском жесте, и хвалит: «Классно справился». Щеки Зейна за мгновение становятся пунцовыми, а в глазах горит благодарность, едва он смотрит в ответ.
Его Зейн.
— Что ты тут делаешь? — слова вылетают изо рта, прежде чем Лиам успевает подумать о том, как тупо это звучит.
Только вот Зейн не язвит и не констатирует очевидный факт, он жмёт плечами и говорит:
— Хотел убедиться, что ты в порядке и не заскучал.
— О да, ты развлекался, а потом вдруг вспомнил про бедняжку Лиама и решил проверить, — говорит Лиам, понимая, как это ужасно звучит, но сдержать злости и обиды, в большей степени на себя самого, не может. Он огрызается, — Спасибо за заботу, со мной всё отлично.
— Лиам, не делай этого, — в глазах Зейна грусть и в то же время просьба: не отталкивать, не закрываться от него, так много всего, чего Лиам желал бы не узнавать в этом взгляде. Вот только они знают друг друга слишком хорошо, чтобы понять что-то двузначно, а прямо сейчас – эта недосказанность выливается в то, что их языки тела, их глаза выдают правду. Ту, которая сшибает с ног и проникает в самое сердце, меняет всё вокруг в единый миг, без позволения вернуться к началу, без каких-либо вариантов для отступления. Влюбленность – слово, которое бороздит их мысли, тянет в бездну желаний и искрит от ощущения взаимности. Ощущения, которому они не позволяют охватить себя, потому что, может, я не так понял... Может я всё это придумал...
Но как бы им не хотелось, вот она – точка невозврата и они уже преодолели её.
Лиаму страшно и он хочет сбежать, но никаких путей для этого нет, лишь шанс на проверку, поэтому он хватает Зейна за воротник рубашки и тянет на себя, сталкивая их губы вместе. И сначала это ступор, как со стороны самого Лиама, так и Зейна, но затем Малик прижимается ближе, обхватывая руками чужие плечи и целует в ответ. Он мягко касается его губ и пытается углубить поцелуй, проталкивая язык в рот, что Лиам позволяет ему сделать. Отказывать Зейну – это последняя вещь, которую он хочет.
Целуются они осторожно, но с напором, так будто способны потерять друг друга в любую секунду, когда они всё-таки отстраняются, позволяя себе вдохнуть – мир не исчезает. Зейн трёт костяшками уголок губ и открыто ухмыляется, поднимая взгляд к Лиаму, который кажется и не здесь вовсе: он смотрит в пустоту с невероятно блаженным выражением лица.
— Теперь я уверен, что ты в порядке, — слова соскальзывают с языка Зейна с лёгкостью, больше не задевая и не распаляя Лиама. В конце концов они оба, кажется, только что разобрались со своими чувствами, так что Лиам счастливо улыбается и запускает пальцы в волосы Зейна, притягивая ближе и целуя с такой страстью, что никакие слова им и не нужны.
***
Зейну 13 лет, Лиаму 12 лет Их команда отрабатывает перехваты сегодня и Лиам на самом деле слегка обеспокоен: Зейн пропускает половину мячей и едва может обвести нападающих. И его в том числе. Хотя Зейн не упускал возможности посоревноваться с Пейном. Тренер даёт им небольшой перерыв, выкрикивая что-то типа: «Это не балетный класс, мальчики, если вы хотите порхать, как бабочки, а не бороться за мяч, то скатертью дорога! Предупреждаю в последний раз, если вы не соберётесь, я увеличу ваши тренировки вдвое, и вы будете тут круглые сутки!». Лиам устало выдыхает и стирает краем футболки пот со лба. Они все немного вымотаны после приезда с товарищеского матча, который они, кстати, выиграли. Вот только тренировки никто не отменял и всё старались, ну, возможно, кроме Зейна, потому что он выглядел достаточно апатично. Энди, их полузащитник, проходит мимо Лиама, направляясь прямиком к Малику, и почему-то это не кажется хорошей идеей, поэтому Пейн спешит вслед за другом. Так, на всякий случай. — Эй, Малик, какого чёрта? — Энди даже не пытается быть вежливым, он упрямо смотрит на брюнета и скалит зубы в гримасе. — Ты что играть разучился? — Нет, Сэмюэлс, — в тон ему отвечает Зейн и бросает пренебрежительный взгляд на высокого парня. Он зажимает переносицу и говорит, — Просто устал, но я возьму себя в руки, окей? Энди тяжело дышит и всё ещё выглядит как бык, перед которым машут красной тряпкой, когда он процеживает: «Постарайся, будь добр!» и отходит к другому краю поля. — Ты точно в порядке? — интересует Лиам, не спуская глаз с Зейна. Он не хочет, чтобы их команда была расклеена, даже если в ближайшее время нет никаких матчей. Это всё равно может нанести их слаженной работе и командному духу ущерб. — Сказал же, Пейн, устал и всё! — Зейн огрызается в ту же секунду, а затем замирает и тяжело выдыхает. Он выглядит разбитым и невероятно уставшим, Лиам может видеть глубокие тени у него под глазами. — Прости, Лиам, не хотел грубить. — Так, у тебя нет причин, чтобы быть раздражённым, не так ли? — Лиам не отступает, допытывается. — Это всё мой отец, — голос Зейна сквозит обидой, — Он обещал мне, что если мы выиграем эту команду из Бирменгема, то он съездит со мной на музыкальный фестиваль «Гластонбери». Теперь у него нет на это времени, а я так сильно хотел побывать там. Лиам задумчиво молчит, прекрасно понимая чувства парня. Это действительно ощущается, как предательство со стороны родителя, ведь у них была договоренность и свою часть мальчик выполнил. Может, этот чёртов фестиваль был мечтой Зейна. — А твоя мама? Она не может? — спрашивает Лиам, не имея никакого представления, как поддержать Малика. — Она на восьмом месяце, — серьёзно заявляет Зейн и бросает измученный взгляд под ноги. — Никаких вариантов, кроме как ехать с папой у меня не было. Лиам прикусывает губу и отводит взгляд. Он, правда, хочет помочь. — Давай всё-таки закончим эту тренировку, — он похлопывает брюнета по плечу и неловко отдаляется, сейчас ему нечего предложить смуглому мальчику. Но зато позже, когда Лиам сидит на переднем сидении машины своего отца и нервно выстукивает пальцами по колену известный только одному Богу ритм, у него есть возможность исправить ситуацию. Они с Зейном не такие уж и близкие друзья, но, что если это тот самый шанс стать ими? Лиаму бы хотелось этого. — Пап, — обращается Лиам, наконец-то собрав всю свою волю в кулак. — Слушай, я тут подумал, эм … может, мы могли бы провести уикенд вместе? Джефф Пейн по-прежнему не отрывается от вождения, но широко улыбается, как только слышит предложенную сыном идею. Он спрашивает: — Типа рыбалки или похода? — Ээ, нет, это не то, о чём я думал, по правде говоря, — Лиам неловко чешет затылок и чувствует, как его кожа горит. Он сбивчиво бормочет, — Я хотел побывать на фестивале в Сомерсетшире, может, пригласить друга с собой. Ну, знаешь за компанию, но если ты против, я не обижусь, правда. Джефф мягко смеётся и позволяет себе бросить на сына любящий взгляд, прежде чем сказать: «Я не против, сынок. Но нам надо сообщить это маме и разобраться что к чему, да?». Лиам счастливо кивает головой и весь его страх и нервозность, словно снимает рукой. Он кое-как находит в своих контактах на мобильном номер Зейна и пишет: «Я еду на этот фестиваль! Хочешь поехать со мной и моими родителями?)». Ответ приходит незамедлительно: «Ты шутишь? Конечно, я хочу, Лиам. Это будет так круто!».***
Зейну и Лиаму 14 лет Зейн тепло улыбается, поглядывая на Лиама, беспечно гоняющего мяч на заднем дворе его дома. Такое увидишь не часто, ведь его друг обычно отрабатывал удары и подачи, но изредка Зейну удавалось застать Пейна за бессмысленным весельем. Малик улыбается. Он испортил его. — Лиюм, дай пас! — кричит брюнет, сбегая с веранды на зеленую лужайку и занимая позицию для перехвата мяча. — Сыграем, молокосос? — задорно кричит Пейн, улыбаясь так широко, что, кажется, его лицо сейчас треснет. Он берёт разбег и сильным ударом посылает мяч чуть выше правого плеча Зейна. Забить не удаётся: брюнет ловко прыгает и метко отбивает мяч головой в воздухе. Со всех ног они оба направляются к мячу, и Лиам достигает его первым, тогда то и начинается борьба, но скорее сосредоточенная не на отборе мяча или забивании гола, а на том, чтобы посильнее раззадорить друг друга. В какой-то момент Зейн действует грязно: ставит подножку, сшибая Лиама на землю и чувствуя, как его тащат следом. Он тяжело падает на грудь друга, слыша глухой грудной звук, он, кажется, выбил из легких Лиама весь воздух. — Зейн, — хрипит Лиам, его голос удивленный и в то же время напряженный. — Это был чёртов фол! — Ты уронил меня, — проговаривает Зейн в неверии и опирается ладонями на плечи друга, чтобы встретиться глазами с этим бесстыжим парнем. — Ты сделал это первым, — в свое оправдание жалуется Лиам и кряхтит, пытаясь столкнуть брюнета с себя. Зейн не хочет сдаваться, поэтому они возятся и толкаются, пачкаясь в земле и оставляя зеленые разводы от травы на джинсах. Каждый из них пытается зажать другого у земли, показать своё преимущество. Малик снова играет нечестно, он всегда это делает. Он проникает пальцами под подол футболки Лиама и начинает его щекотать, из-за чего тот сильнее извивается, пытаясь заставить себя не визжать. Что ж, Зейн начал первым. Лиам выпрямляется, давая другу больше доступа для щекотки, и резко цепляется за траву, выдёргивая небольшой клок. Он уже не может терпеть этого ужасного чувства впивающихся пальцев в его бока, поэтому он лёгким движением бросает траву Зейну в лицо и вскакивает на ноги, пока его друг растерянно отплёвывается. Мяч лежит всего в нескольких метрах от него, поэтому Лиам действует сразу: разбегается и сильно ударяет по нему, отправляя в полёт. Пейн тут же вскидывает руки в воздух и хочет победно закричать, как вдруг раздаётся треск и слышится, как стекло разбивается на осколки. Лиам резко втягивает воздух через нос и растерянно смотрит на Зейна, тут же поднимающегося с земли. — Зейн, прости, — мямлит в испуге Пейн и ужасно краснеет, прикрывая лицо руками от стыда. Он только что поставил себя в дурацкое положение. — Что здесь происходит? — гремит голос Ясера и Лиам на мгновение перестаёт дышать, его руки обвисают вдоль тела. Ясер осматривает ущерб, нанесённый дверце их веранды, оборачиваясь к мальчикам, он не выглядит недовольным, когда говорит, — Это уже третье стекло за последние два месяца. — Прости, пап, — Зейн снижает тон своего голоса и опускает голову, словно пристыженный. Лиам не уверен, почему его друг делает это — берёт вину на себя. Дышать, так или иначе, становится легче. — Деньги за стекло я вычту из твоих карманных, а сейчас прибери тут, — Ясер мягко улыбается и поправляет ворот своей рубашки. — Обед через десять минут. Мальчики кивают, и едва мистер Малик скрывается в доме, Лиам оборачивается к своему лучшему другу: — Зачем ты сделал это? — Я просто знаю твоё отношение к моему отцу, — Зейн жмёт плечами и неловко почесывает плечо. — Я, наверное, просто не хотел, чтобы ты чувствовал себя ужасно, — легко говорит Зейн, кивая в подтверждение своих слов, и идёт к гаражу. — Пошли за веником, нужно собрать это всё. Лиам едва заметно улыбается и бегом догоняет друга, который только что спас его от неминуемого позора.***
Зейну 15 лет, Лиаму 14 лет Это пятнадцатый день рождения Зейна и вся их футбольная команда приглашена, ну, в основном из-за того, что они все ближайшие друзья Малика, помимо Энтони и Дэнни — ребят из родного города брюнета. Фактически это мальчишеский праздник, ну если не считать огромного количества сестёр Зейна и его родственников. И, в общем-то, все веселятся и выглядят довольными. Лиам сидит на маленьком диванчике, зажатый с одной стороны Марком, а с другой Энди и вокруг очень шумно. Он смотрит по сторонам на то, как Маз и Энтони помогают миссис Малик убрать со стола грязные тарелки, на Валию и Саруху, которые не обращают ни на кого внимания, заплетая друг другу косы, на то, как мальчишки толпятся по разным уголкам комнаты, громко обсуждая что-то. Лиам чувствует, как потеет, здесь действительно жарко и он уже давно не видел Зейна, поэтому подняться со своего места и перебраться в другую комнату кажется отличной идеей. Лиам обходит весь первый этаж, выискивает Зейна среди его родственников, занявших большую часть кухни, но мальчишки нигде не видно. Лиам в растерянности смотрит по сторонам, останавливаясь у лестницы, ведущей на второй этаж. Может быть, Зейн там? Взял минутку, чтобы передохнуть? Лиам быстро поднимается по лестнице, по привычке перепрыгивая ступеньки, а затем идёт в конец коридора, распахивая дверь на чердак и вновь шустро поднимаясь вверх. Он любил то, что комната Зейна находится прямо под крышей, вдали от остальной части дома. И здесь всегда было круто ночевать, ведь они могли заниматься чем угодно, абсолютно не мешая родителям. — Зейн? — зовёт Лиам, поднимаясь на последней ступени и ступая на мягкое ковровое покрытие. Он бегло оглядывает комнату, тут же примечая на кровати Зейна, сидящего к нему спиной. — Ты можешь уйти, пожалуйста? — голос Зейна звучит по-странному разрушено и, конечно же, Лиам не делает так, как ему сказано. Он медленно приближается к кровати и слегка наклоняется, укладывай руку на спину парня. — Эй, ты чего? Что не так? — задаётся вопросом Лиам и оседает около кровати, пытаясь посмотреть на Зейна, который упорно отворачивался от него. Лиам в полном смятении и пытается осознать, в чём причина такого поведения его друга. Он слышит, как Малик глубоко вздыхает, хлюпая носом, что указывает на самую очевидную вещь на свете и Лиам аккуратно спрашивает, — Почему … почему ты плачешь? — Не плачу! — отрицает Зейн, поджимая губы и тут же резко оборачиваясь, хотя его покрасневшие глаза говорят за него, в то время как Лиам додумывает причину того, что могло расстроить именинника. — Отлично, ладно, — Лиам поднимает руки в защитном жесте и поднимается с пола, чтобы усесться на матрас напротив Зейна и говорит, — тогда что расстроило тебя? — Это …, — вздыхает брюнет и взмахивает рукой. — Всё это! Ненавижу этот день! — Что? — Лиам находится в ещё большем замешательстве, чем пару секунд назад. Он не понимает, правда, что могло случиться? — День рождения, я не хотел его праздновать, ясно? Я не вижу ничего особенного в этом дне, я просто не хотел видеть весь этот народ здесь, не хотел шумихи, — раздраженно бормочет Зейн и злостно трет бёдра ладонями. — Но почему? — шокировано осведомляется Лиам и во все глаза смотрит на друга. Сам он любил дни рождения и не мог понять, почему это так злило Зейна, как кто-то мог ненавидеть подарки, внимание, любимые блюда? Один день в году, когда всё на свете, кажется, вертится вокруг тебя? — Просто это обычный день, понимаешь? Всё это пристальное внимание и любезности полное дерьмо, — Зейн вскакивает на ноги, его тело напряжено и он выглядит опасно, так, будто его лучше не стоит касаться. Но Лиам — это Лиам, так что он тянет руку, хватаясь за друга и притягивая к себе. Он осторожно обнимает Зейна. — Я всё ещё не понимаю этого, но если это то, как ты себя чувствуешь … это хреново, — Лиам держит Зейна в руках, ощущая, как тот слабо пытается оттолкнуть его. Он шепчет ему в волосы, — Спорим, я знаю, что тебе нужно? — Ну и? — сдержанно хмыкает Малик и, хмуря брови, уставляется на Лиама, который уже направляется к выходу. — Дай мне несколько минут, — Лиам широко улыбается и сбегает вниз. Он быстро преодолевает второй этаж и возвращается в гостиную, где по-прежнему до жути шумно: теперь ребята играют в поломанный телефон или типа того, громко смеясь и отпуская довольно грязные шуточки для учеников средней школы. Энди в немом вопросе поднимает брови, замечая его, и Пейн фактически может слышать его поддельный акцент и фирменное: “Всё ли о’кей?”, поэтому он тепло улыбается ему и не задерживается в комнате дольше нужного. Он забирает со стола две бутылочки колы и спешит на кухню, чуть ли не врезаясь в мистера Малика. — Веселишься, Лиам? — интересуется Ясер, взлохмачивая его волосы и улыбаясь так, как никто другой не мог. — Да, сэр, — Лиам кивает, ощущая тепло и заботу, исходящее от человека, на которого он сам пытается равняться. — Отлично, — говорит Ясер и отступает с пути Лиама, позволяя тому идти дальше. К тому моменту, как Лиам возвращается на чердак с приличным куском торта и кока-колой, Зейн выглядит спокойнее и теперь молча смотрит в потолок. — Ваш заказ прибыл, — говорит Лиам приторно вежливым и официальным голосом, заставляя Зейна приподняться и взглянуть на него. Лиам говорит, приближаясь к рабочему столу и устанавливая на нём поднос, — Торт выглядит вкусным. Зейн просто жмёт плечами и двигает пуфик к столу, чтобы сесть. Лиам занимает его кожаное кресло на колёсиках и протягивает ему вилку. Они отламывают себе по кусочку торта и жуют вкусную начинку, наполненную кремом, орехами и черносливом. Лиам щёлкает крышкой колы, вскрывая стеклянную бутылочку и тут же делая глоток прохладной газировки. Зейн считает, что в этом всём слишком много сахара, но сегодня ему плевать, поэтому он повторяет действие за Пейном и делает жадный глоток. — Так почему ты не сказал своим родителям, что не хочешь справлять день рождения? — спрашивает Лиам, вытирая губы тыльной стороной ладони и пихая новый кусочек торта в рот, он не сводит глаз с брюнета. — Я говорил, — Зейн тяжело вздыхает и опускает глаза в пол, туда, где он шаркает ногами по полу. Он пару секунд молчит, обдумывая, а потом смотрит прямо в глаза Пейну и говорит, — Это уже третий год подряд, как я больше не хочу ничего праздновать, но они, наверное, не верят мне и просто продолжают делать эти тупые сюрпризы. — Он жмет плечами и склоняет голову, разминая мышцы шеи и грубо потирая кожу предплечья, — Я чувствую себя ещё более расстроенным из-за этого, но я продолжаю улыбаться и притворяться, а когда этого становится много, то просто ухожу, уединяясь здесь. Лиам обдумывает всё сказанное и единственное, что ему хочется — обнять Зейна и защитить от всех ужасных мыслей и грустных вещей. Он никогда и подумать не мог, что кто-то действительно грустил и хандрил в свой день рождения. — Как бы там ни было, у тебя есть я и мы можем притворяться, что сегодня обычная суббота, ну не считая кучи угощений, которые у нас есть. И, скорее всего, нам придётся спуститься вниз, чтобы проводить гостей, — Лиам улыбается ему мягко и укладывает руку на колено в невинном жесте, продолжая говорить, — мы справимся, а пока давай полистаем комиксы или поиграем в приставку. Как тебе мысль? — Это было бы круто, Лиюм, — Зейн согласно кивает и благодарно улыбается, склоняясь к другу, чтобы обнять его за плечи. — Ты и я и никого больше. Хочу, чтобы так было постоянно.***
Зейну и Лиаму 17 лет Сердце Лиама заходится в мучительном темпе, стучит и бьётся о грудную клетку, тяжело бухает, заставляя парня ощущать себя так, словно его сжимают в тисках. Вокруг него образовывается вязкая и тёмная пустота, в которую он проваливается с каждой секундой. Впервые сознание Лиама играет с ним злую шутку и погружает в стресс тогда, когда у них чрезвычайно важная игра и ему не стоит мучать себя личными проблемами. Их общая цель — это победа, а вместо того, чтобы сиять дружелюбной улыбкой и говорить подбадривающие речи, парень беспомощно сидит около своего шкафчика в раздевалке и просто ждёт. Тренер Уилан, заметно постаревший за последние пару лет, что-то говорит, вроде напоминает об их дальнейшей тактике во втором тайме и Лиам пытается вникнуть, но все слова просто проходят мимо. Он слышит, вот только не понимает, мозг никак не хочет сосредотачиваться и Пейн чувствует себя беспомощным ребёнком. И всё это его стопроцентная вина: он плохо спал последние ночи, мало ел, и в целом жил только на антидепрессантах, которые должны были помочь ему от беспокойства и напряжения из-за загруженного графика. Лиам устало трёт веки и просто желает, чтобы матч поскорей закончился: он хочет завалиться в кровать и провести, как минимум три дня в бичевании самого себя. Подумать о том, какой он никчемный идиот, ну и знаете, прочие вещи, о которых заботятся подростки с бурлящими гормонами. — Эй, дружище, ты в норме? — теплая рука ложится на плечо Пейна и крепко, но не до боли, сжимает. Лиам смотрит на Зейна и просто тяжело вздыхает. Ему совсем не хочется разговаривать, он знает, что будет звучать жалко, но это же Зейн — его лучший друг. — Волнуюсь, — коротко кивает Пейн и жмёт плечами, словно это ничего не значит, словно он не придаёт этому большого значения. Он говорит этим жестом, что: «бывало и хуже, я справлюсь». — Уверен, что ты сделаешь всё отлично, как и мы в свою очередь, — Зейн широко улыбается и проводит пятернёй по взмокшим волосам, убирая челку назад. И затем он легко, практически невесомо касается губами щеки Лиама, прежде чем подняться со скамьи и сказать, — Одна жизнь — одна команда, да? Лиам слабо кивает и наблюдает за удаляющимся Маликом, пока то место, куда Зейн поцеловал его, кажется, горит от фантомного ощущения чужих губ на коже. И это определённо не должно быть тем, что смогло восстановить его дыхание и заставило почувствовать себя лучше, но это так и Лиам не имеет понятия, что с этим делать.***
Зейну 18 лет, Лиаму 17 лет На уроке истории преподаватель, кажется, находится не в лучшем настроении и по неизвестной причине он решает отыграться на Лиаме: спрашивая с него больше, чем с остальных, а также то и дело останавливая его рассказ о первой мировой и жалуясь на недостоверность и подачу материала. Лиам краснеет, неловко мнётся, но выдерживает испытывающий взгляд, прежде чем профессор переключается на что-то другое. После звонка Лиам одним из первых покидает аудиторию, когда кто-то сзади неожиданно притормаживает его, обхватывая его ладонь своей и аккуратно сжимая. Лиам резко оборачивает голову и сталкивается взглядом с тепло улыбающимся Зейном, выскочившим вслед за ним. — Подумал, что это нужно тебе, после Хиггинса, — говорит он и отпускает его руку, не переставая улыбаться. И ладно, Лиам не знает, как это понять или что сказать в ответ, поэтому он просто кивает головой и продолжает идти. Это касание было мимолётное, но такое славное и чарующее, даже поглощающее, что Лиам даже и не знал, как описать это внезапно образовавшееся внутри воодушевление, после вот такого проявления заботы со стороны Зейна. Пейн улыбается и смотрит на свою руку, сжимая её в кулак и разжимая несколько раз, и понимая, что мысли о неудачном докладе по истории больше не тревожат его. И это необычно, ведь уже второй раз подряд Зейн проявляет свою привязанность и поддержку таким способом. Что, кстати, достаточно мило и приятно, Лиам легко смог бы привыкнуть к такому, особенно от Зейна.***
Зейну 18 лет, Лиаму 17 лет Несколько парней из академии «МЮ» были включены в состав юношеской команды для участия в Молочном кубке, где они все могли заявить о себе для дальнейшего получения места в крупных футбольных клубах Англии. Зейн и Лиам не были исключением и теперь тщательно тренировались перед суперкубком NI* вместе с остальной национальной командой. Тренировки стали интенсивнее и были направлены на укрепление духа команды, значительное время уделялось занятиям в стратегическом классе, а свободного времени хватало в основном только на сон. Лиам чувствовал себя измотанным, совмещая дистанционное обучение, футбол, а также попытки уследить за переменами в настроении Зейна, которого кидало из крайности в крайность. Он всё также был усерден на тренировочных пунктах, предлагал идеи для тактики в игре, но вне стадиона Зейн терял себя. Лиам не винит его за это. Он знает, что под стрессом и напряжением, давящем со всех сторон, Малик легко ломался. Пейну не раз приходилось стабилизировать друга и его нервы, он всегда был там, чтобы подставить своё плечо. — Перестань возиться, — обращается Лиам к Зейну, лежащему на его бёдрах головой. Он бросает взгляд к другу и запускает руку в его волосы. — Мешаешь смотреть фильм. — Прости, — натянуто улыбается парень и вцепляется ладонями себе в бёдра. Лиам фактически может ощущать тревогу и нервозность, переполняющую Малика. Язык тела выдаёт его с потрохами. — О чем ты думаешь? — наконец спрашивает Лиам, ставя фильм на паузу. — О турнире, — устало признается брюнет и прикрывает глаза, сглатывая, — всего этого так много и вся эта ответственность, я боюсь подвести команду. — Ты знаешь, что такие мысли делают всё хуже, верно? — Лиам тягает волосы Зейна, заставляя того посмотреть на него. — Такие мысли не допустимы накануне важных игр, особенно для капитана. — Я знаю, окей? Ты не заставляешь меня почувствовать себя лучше, когда говоришь это, — Зейн приподнимается и неловко садится, подгибая под себя ноги и укладывая руки на колени. — Прости, — на этот раз извиняется Лиам и тянется к Зейну, возвращая того в лежачее положение рядом с собой. Зейн кладёт свою голову на его грудь и тогда Лиам легко целует его в тёмную макушку. — Иногда совсем не думаю, что говорю. Да и поддерживать у меня не особо выходит. — Перестань, Лиюм, — Зейн жмётся ближе и тяжело выдыхает, опуская руку на его грудь и бездумно выводя узоры на ткани его футболки. — Ты замечательный, просто иногда «мистер сумасброд», — хихикает он, вспоминая их старую шутку. Им было по 14 лет, они тогда ездили в аквапарк, где Лиам катался с каждой горки, даже с самых опасных. Он смело поднимался к устрашающим водным трассам, оставлял подпись в журнале инструктажа, который буквально гласил, что он берёт ответственность за свою жизнь на себя. Этот момент Зейн вспоминает с замиранием сердца: следить за спусками лучшего друга было невероятно страшно. Лиам смеётся в ответ и Зейн не только слышит это, но и может чувствовать: как трясётся его грудь и сокращаются мышцы. В этот момент сердце Зейна безгранично переполнено любовью и теплом к парню рядом, он никак не может взять в толк, откуда Лиам такой взялся. Зейн прикусывает губу и прикрывает глаза, ему хочется всё своё время проводить рядом с Лиамом, потому что когда они находятся вот так близко — весь мир исчезает, время становится пустышкой. Он знает, что влюблён бесповоротно, но ему легче притворяться, что это не так, чем признать это. — Элитная группа, Лиам, ты можешь поверить? Мы с тобой ближе к нашей мечте ещё на один шаг, — Зейн говорит счастливо и улыбается той картинке, которую он рисует у себя в голове. Он и Лиам — лучшие игроки современности в футболе, он и Лиам — футболисты фк «Манчестер Юнайтед», их красной мечты, он и Лиам — все время рядом, рука об руку. — У нас пока всё удачно выходит, — подтверждает Лиам и обхватывает рукой Зейна за талию, крепко прижимая к себе.***
Перед финальной игрой в суперкубке Зейн выглядит собранным и, когда Лиам спрашивает всё ли в порядке, он даёт утвердительный ответ, подтверждая свои слова яркой улыбкой и тёплым взглядом. В нём включаются лидерские качества, и последующие 20 минут перед игрой он произносит подбадривающие речи, смысл которых наполняет каждого в раздевалке воодушевлением и энергией. Они просто обязаны победить. Лиам следит за Зейном, за тем, как тот передвигается на небольшом свободном участке комнаты, вышагивая из стороны в сторону. Его спина прямая и плечи расправлены, руки сцеплены на груди, а его глаза буквально блестят, пока он напоминает им об их преимуществах и том, как усиленно они тренировались. Лиам чувствует себя гордым прямо сейчас, следя за таким вот Зейном, уверенным в себе и своих словах. Дома, там, в академии, Лиам является капитаном команды, и обычно это его обязанность — держать и направлять их всех вместе, но в национальной команде эту роль на себя примерил Зейн. И Пейн безмерно радовался, что ему выпал шанс увидеть друга с иной стороны, да и спорить с тем, что Зейну весьма подходила эта стезя, он не собирался. Ему было только в удовольствие видеть то, как члены команды загораются надеждой изнутри и желают победить так же сильно, как и их капитан. — Думаешь, у меня неплохо вышло? — тихо спрашивает Зейн, нервная улыбка скользит по его губам, пока они вышагивают по тоннелю к выходу на поле. — Ты был великолепным, выглядело так, будто ты занимаешься этим уже годами, — Лиам приобнимает Зейна за плечи и ободряюще улыбается, заставляя милые ямочки проступить на его щеках. — Я учился у лучших, — игриво говорит Зейн и осторожно толкает Лиама в рёбра, заставляя того ойкнуть, а затем потянуться, чтобы пощекотать в отместку. Зейн уворачивается и хватает Лиама за кисти рук, они оба останавливаются, позволяя остальным парням из команды уйти вперёд. Лицо Зейна становится сосредоточенным и его взгляд весьма пронзительный, когда он говорит, — Я серьёзно, Лиам, я взял это всё от тебя. Лиам смотрит на него и, кажется, не чувствует твёрдой земли под ногами и его грудную клетку распирает от ощущения переполненности, давящей и чертовски колючей, как куст роз. Лиам медленно моргает, резко втягивая в себя воздух и кое-как гонит прочь наваждение. Он склоняет голову в небольшом кивке понимания и поджимает губы в полуулыбке, прежде чем отстраняется от Зейна и спешит за командой. Стадион встречает их пронзительным гулом, всё утопает в свете прожекторов и звуках скандирующей толпы … Во время игры, едва удаётся момент перевести дыхание, Зейн выискивает взглядом Лиама: ему нужно быть уверенным, что всё хорошо, убедиться, что всё идёт гладко. Несколько раз они с ним встречаются глазами, и его друг легко кивает головой, словно успокаивая и передавая часть своей уверенности, а затем они оба вновь полностью обращаются в игру. В первом тайме их команда забивает дважды, один раз с помощью точной передачи Лиама. К перерыву счёт 2:1 и уровень усталости парней возрастает до невероятных размеров, но времени опускать руки или расслабляться у них нет. — Сейчас или никогда, парни, сейчас или никогда, — твёрдо уверяет тренер, оканчивая свой инструктаж о тактике, а затем уступает место Зейну, который благодарно кивает ему головой. Малик стирает пот со лба рукой и, тяжело выдыхая, поднимается со своего места, он упирает руки в бока и застывает. Зейн, кажется, теряет все мысли, которые хотел озвучить ранее, потому что его широко распахнутые глаза полны растерянности, а плечи тут же опускаются – он выглядит выдохшимся. Это определённо не то, что их команда должна видеть сейчас, так что Лиам кашляет, делая вид, что у него пересохло в горле и тянется к бутылке. Он ждёт всего мгновение, прежде чем уставший и безнадёжный взгляд карих глаз обращается к нему и в нём столько мольбы, столько крика. Лиам знает, что где-то глубоко внутри на Зейна снова накатывает стресс. Лиам делает маленький глоток, и окончательно убедившись, что Зейн смотрит на него, укладывает свою свободную руку себе на плечо, надеясь, что это сработает. Зейн щурит глаза и в секунду повторяет жест Пейна и аккуратно сжимает кожу, сквозь ткань футболки. Лиам не может сдержать улыбки, потому что прошло столько времени с тех дней, когда они пользовались этим жестом, а их тайный знак «Я с тобой» до сих пор срабатывает. Они исполняют его моментально, будто и не переставали пользоваться им последние несколько лет. У одного не получается? Тогда они справятся вдвоём. Так было и так будет всегда. Зейн глубоко вздыхает, прикрывая глаза, а затем его звучный голос раздаётся по помещению: — Сейчас не время отступать, парни. Мы почти сделали это, почти выиграли кубок. Мы играем за результат, отстаиваем свои профессиональные навыки, пытаемся не разочаровать болельщиков и, в конце концов, мы все хотим привезти победу в свою страну. Столько трудов и они обязательно окупятся, если мы поднажмём и весь второй тайм проведём на одном дыхании. Так что соберитесь и шевелите своими задницами, мы собираемся вырвать зубами эту победу! Зейн громко хлопает в ладони, гул голосов наполняет раздевалку. Едва они возвращаются на поле, понимание того, что разница в один гол действительно не так уж велика и счёт может измениться в любой момент, подстёгивает их команду продолжать играть из всех сил. Так что весь второй тайм они упорно борются за владением мячом и не перестают делать броски в сторону ворот их соперников. Преимущество определённо на их стороне, они уверенно побеждают на этом матче со счётом 4:1 и тем самым выигрывают турнир в элитной группе.***
В Колрейне не так много мест, где они все могут отдохнуть и отпраздновать победу, но Брейди – ирландец и он с легкостью находит для них подобающий бар. Это место не особо большое, но вмещает в себе танцевальную площадку, около десятка столиков, небольшую сцену для музыкальных вечеров и собственно саму барную стойку. Интерьер отличается большим количеством фотографий, вырезок, картин и прочих деталей, которые в хаотичном порядке размещены в пространстве. Стены окрашены в тёмно-красный цвет, а окна совсем небольшие и выполненные из дымчатого стекла, чтобы посетители чувствовали себя комфортно и уютно в любое время. Бар наполовину полон, когда они заваливаются внутрь, смеясь и громко разговаривая. — Выпьем для начала? — спрашивает Эрик и развязно улыбается, подмигивая. Он может достать для желающих алкоголь, потому он впринципе и находится здесь. Многие из их компании одобряюще кивают и продвигаются к бару для заказа выпивки, кажется, сегодня они все готовы нарушить запреты их тренерского состава. Ну, или почти все. Лиам не намерен изменять своим принципам, он и раньше не пил, сейчас начинать тоже не намеревался. — Будешь Guinness*? Я думаю, что Скотт может обеспечить нас выпивкой, — Зейн оборачивается к нему, взбудораженный и полностью окрыленный их победой. — Нет, я думаю, что просто возьму газировки или воды, — Лиам качает головой и следит, как радостная улыбка исчезает, и выражение лица Зейна сменяется на непонимающее. Он хмурит брови, а затем хватается за его плечо, становясь ближе, хотя между ними и так сантиметра три-четыре от силы. — Но … почему? — аккуратно спрашивает Зейн и, бегло оглядывая помещение, словно в попытке найти причину отчужденности и нежелания Лиама. Он возвращает к нему взгляд и говорит, — Что-то не так? — Я не пью, ты помнишь? — Лиам кивает головой и пристально смотрит на друга, ведь Зейн постоянно делает вид, что забывает об этом, в надежде, что однажды «нет» Лиама изменится на внезапное «да». — Ну, Лиам, да ладно тебе, — выдыхает Зейн и легонько толкает шатена в плечо. — Мы же празднуем. — Если после каждой победы так праздновать, то так и спиться можно, — Лиам хмыкает и просит у девочки-официантки баночку колы и микст коддл, а затем уходит, что бы провести время за столиком с Джо и Дэном. Зейн же остаётся на месте и хмуро поглядывает на Лиама. И они определённо не поссорились, просто у них разные приоритеты сегодня вечером. Пока Зейн выпивает, позволяя себе по-дурацки шутить и вести бесполезные разговоры с другими посетителями, Лиам играет в бильярд в компании довольно громких и веселых местных. Ну, так это выглядит на первый взгляд, хотя на самом деле вскоре бар превращается в поле боя. Зейн сверлит Лиама раздражённым взглядом с конца танцевальной площадки, наблюдая за тем, как незнакомый ему высокий блондин то и дело смеётся над шутками Лиама и касается его, как бы невзначай. И Зейн определённо не ревнует, у него нет желания подойти туда и обхватить Пейна за талию собственнически, так чтобы ни у кого больше не осталось вопросов, нет, это просто тупое вязкое чувство в груди и режущая боль, возникающая от одной мысли, что друга уводят прямо из-под носа. А с другой стороны, есть Лиам, который бесится и не может загнать ни одного шара в лунку, потому что прямо на его глазах фактически происходит порно с участием его лучшего друга. Какая-то низенькая шатенка, в короткой юбчонке и не менее коротком топе, тесниться прямо рядом с Зейном, выкручивая бедрами восьмёрки и, касаясь брюнета во всех возможных местах. Лиам пытается не смотреть, пытается игнорировать, но не заметить этого невозможно, особенно с того «удачного» места, где находится бильярдная зона. Всё, что остаётся Лиаму – это недовольно поджимать губы и пытаться не сломать чёртов кий. По истечению получаса наблюдения за попытками девушки залезть в штаны Зейну, Лиам не выдерживает и, извинившись перед парнями, уходит в туалет. Продолжать находиться там, было выше его сил, так как сам факт, что кто-то кроме него мог нравиться Зейну, коробил его. Он знал, что его зависимость от Зейна и такая глубокая привязанность не могли привести ни к чему хорошему, потому что он влюблялся и … значит, портил их дружбу? Что он делал? Лиам облокачивается на раковину и смотрит в зеркало на самого себя, решая, что сейчас он выглядит максимально жалко: на его лице прямо таки написано: «Я безответно влюблен в Зейна Малика. Убейте меня». Он прикрывает глаза, лишь бы не видеть этого и склоняет голову, устало выдыхая. Дверь в туалет хлопает и Лиам, наверное, должен как-то отреагировать: поднять голову и сделать вид, что он моет руки, сделать что-нибудь, но он даже не пытается двинуться. В конце концов, он может хотя бы пару минут провести наедине с собой, без притворства и фальши. Плевать ему хотелось на то, что подумает вошедший, он просто … Лиам замирает, когда чувствует мягкое прикосновение к своей спине. Этого хватает сполна, чтобы он тут же обернулся к зашедшему и обнаружил, что это всего-навсего Зейн.
Примечания:
Каррингтон* — тренировочная база английского футбольного клуба «Манчестер Юнайтед» и его Академии. Расположена в деревне Каррингтон в Большом Манчестере.
Суперкубок NI* — международный юношеский футбольный турнир, проходящий ежегодно. Матчи Кубка проходят в городе Колрейн на северном побережье Северной Ирландии.
Guinness* — настоящий локомотив пивоварения в Ирландии. Уже более 50 лет на ирландском пивоваренном рынке доминирует именно он.
