lay down your arms, darling

[Пользователь @AgustD обновил статус]: @YourHope рад, что тебе понравилось!) Я обязательно послушаю твой альбом И конечно ты можешь называть меня хёном, Хоб-а~~: D @min_suga_d: Оппа, ты пьян?! @dt_sq: Блять у меня что-то с глазами или Юнги использовал ДВА ЭМОДЗИ в ОДНОМ ТВИТЕ?! Он еще и »~~» вставил О____О АЛЛО, ОПТИКА?! ЧТО ЗА ХЕРНЮ ВЫ МНЕ ПРИСЛАЛИ ВМЕСТО ЛИНЗ? @minsuga_genius: Шуга использует эмодзи только в одном случае: когда пишет о Холли и то, максимум что мы получаем это эмодзи щенка… Оппа, все нормально? @suga_mommy: Насколько это нормально начать шипперить людей после одного твита с эмодзи? Хмм… @sunshinegirl: «Хоб-а~~»… Не будите меня, я хочу жить в этом прекрасном розовом мире       Хосок уже в тридцатый раз перечитывал твит и комментарии к нему, а улыбка даже и не думала сходить с его лица. Он повторял это «Хоба», будто пробуя новое слово на вкус. Ему определенно нравилось имя, которое ему дал Мин.       Увидев оповещение о том, что Юнги упомянул его в посте, он думал, что тут же разнесет все вокруг от счастья, но все же нашел в себе силы успокоиться и прочитать его. В итоге на его восторженные крики и визги, а по-другому эти звуки не назовешь, сбежались несколько ребят из стаффа и менеджер.       — Что случилось? — Сечжин, высокий крепкий парень, который был менеджером Хоупа еще с самого дебюта, взволнованно и немного неуклюже ввалился в его студию и стал оглядываться. Он споткнулся о кресло мешок, который валялся неподалеку от входа, и еле удержал равновесие. Его очки съехали на одну сторону, отчего он выглядел довольно комично.       — Ничего, хён, — поторопился сказать Чон и не сдержал смеха. — Прости, что напугал.       — Хосок-а, ты ведь уже взрослый парень, — с укором пробормотал Сечжин и обернулся к стаффу, жестом показывая, что все хорошо и можно расходиться. — Чего ты так кричал-то?       — Агуст Ди ответил на мой твит, который я написал с утра, — произнеся это вслух, Чон снова пришел в восторг. — Сказал, что послушает мой альбом и что я могу называть его хёном.       — Ну что ж, могу поздравить, — Сечжин хохотнул. — В мире соулмейтов это фраза была бы у тебя на запястье.       — О, Боже, хён, — сокрушенно протянул Хосок. — Только не говори мне, что ты читаешь этот бред. Тем более, фраза должна быть произнесена, а не отправлена в твиттере.       — Я не читаю, но ты же знаешь Ёнхи, она любит такие вещи и мой день всегда начинается с мини погружения в мир фанатских фантазий, — на его лице расплылась теплая улыбка, которая появляется каждый раз стоит ему заговорить о жене.       — И как так получилось, что вы сошлись. Ёнхи самая раскрепощенная и, в то же время, жесткая женщина, которую я когда-либо встречал, а ты больше похож на милого, вечно смущающегося, плюшевого мишку, — Хосок оглядел менеджера.       — Противоположности притягиваются, — Сечжин поднял указательный палец вверх.       — Моя бы противоположность ко мне притянулась…- пробурчал Чон себе под нос.       — Что?       — Да так… Мысли вслух.

***

      Мин Юнги сидел у себя в студии, заперевшись, чтобы никто его не отвлекал. После того, как он отправил ответ Хосоку, Чонгук еще долго ржал над ним. «Хён, ты не мог быть еще более очевидным?» — сквозь слезы говорил младший, а Мин сгорал от стыда. Он и правда оплошал, у себя в голове он уже давно привык называть Чона именно «Хоба» и никак иначе, поэтому для него это не было чем-то особенным, но уже после того, как Чонгук указал ему на это, он понял насколько странно это должно было звучать для остальных.       Но сейчас его беспокоило даже не это. Чонгук скинул ему номер Хосока, сказав, что Мин обещал послушать его альбом, поэтому это будет отличным поводом завязать разговор. Альбом вышел уже три часа назад, а Мин не знал что делать. Он считал себя довольно собранным парнем, но, когда дело касалось Хоупа, его здравомыслие махало ему шляпой и уходило в закат. Он крутил телефон в руке, пытаясь придумать как бы начать.       «Хён, я хочу написать Хосоку, но совершенно не знаю с чего начать…» — отправляет он сообщение Джину. Напиши он Намджуну или Чонгуку, они подняли бы его на смех. Идею написать своему старшему брату Юнги отбросил тут же, так как тот если не начнет издеваться над ним, то обязательно прочитает ему пятичасовую лекцию, включающую основы общения с объектом интереса, краткий курс по сексуальному образованию с акцентом на важность предохранения и тому подобное. Из близких ему людей, которые знали о его влюбленности, была еще Суран-нуна, но он почему-то смущался писать ей о таком. Она и так относилась к нему как к какому-то мальцу, а тут и вовсе начнет со своим «Айгу, наш малыш Юнги совсем взрослый, хочет написать своему парню… Ах, как же дети быстро растут» с тройным усердием. Так что, Сокджин оставался единственным вариантом.       «Ну, думаю, он ожидает того, что ты напишешь ему, ты ведь обещал       Просто поздоровайся для начала, скажи откуда у тебя вообще его номер. А потом напиши про альбом       Кстати, ты ведь его послушал?       Хотя, чего я спрашиваю, конечно ты слушал…       Daydream стоит у меня на повторе уже час» — Джин отвечал в его вечной манере, отправляя каждое предложение в отдельном сообщении.       «Хорошо, так и поступлю. Не думаю, что мой мозг может адекватно думать сейчас, но да, Daydream прекрасна»       Их разговор прервал звонок от секретаря, напоминавшего о встрече с инвесторами, которая должна состояться через полчаса. Юнги чертыхнулся, он совсем забыл об этом.       — Кто вообще назначает встречи на воскресенье, когда нормальные люди отдыхают? — устало произнес Мин. — Они не местные и завтра уже улетают, поэтому попросили господина Кима устроить ее сегодня, — извиняющимся тоном произнесла девушка на другом конце линии.       — Напомни, почему тогда я этим занимаюсь?       — Господина Кима нет в городе, а вы его заместитель, — ответила Сонхён, не поняв, что это был риторический вопрос. — Машина уже стоит у выхода, я отправлюсь с вами. Господин Ким уже подготовил все бумаги.       — Хорошо, я выхожу, — вздохнул Мин и сбросил вызов. Он с тоской посмотрел на пустой чат с Хосоком, который открыл, чтобы отправить тому сообщение, но понял, что придется отложить это на неопределенное время. Эти встречи обычно могли затянуться.       Выйдя из здания, он увидел черный тонированный Мерседес, рядом с которым стояла помощница Намджуна, Ли Сонхён. Это была довольно высокая девушка с белой, словно фарфор, кожей и фигурой, которая позволяла ее обладательнице запросто быть моделью. Юнги, при своих ста семидесяти пяти сантиметрах, едва доставал ей до подбородка, что его в принципе никогда не смущало. Наличие у девушки высоких шпилек вселяло в него надежду, что без них она уж точно не такая высокая.       — Пора ввести в дресс-код пунктик на запрет этих ходуль, — пробурчал Юнги, указывая на обувь девушки.       — Да брось, — рассмеялась она. — Тебе никто не запрещает тоже их надеть, — она поиграла бровями. — Твои ноги в них будут выглядеть получше чем у любой девушки.       — Представляю какой фурор я произведу, — Мин ухмыльнулся. — Ты ведь сразу останешься без работы.       — Засчитано, — кивнула Сонхён все еще улыбаясь. — Отсылка к тому, что все секретари получают работу за длинные ноги и большую грудь?       — Ну что ты, ты-то точно не так получила работу, — Юнги усмехнулся и похлопал себя по груди.       — Просто заткнись и полезай в машину, — девушка откровенно веселилась.       Она работала с Намджуном и Юнги с самых первых дней, сначала просто дав им небольшую консультацию по инвестициям и покупке здания, а позже став верным помощником в бизнесе. И хотя она на бумагах являлась секретарем Намджуна, сфера ее деятельности была более широкой, а отношения с «боссами» намного ближе, чем предполагал рабочий договор. По телефону и при посторонних людях она всегда разговаривала с ними исключительно формально, но, когда рядом никого не было, они могли позволить себе подшучивать друг над другом и разговаривать как близкие друзья.       Когда они вышли из машины около итальянского ресторана, Юнги ослепило несколько вспышек камер, стоящих неподалеку, папарацци.       — Разве смысл папарацци не в том, что они делают снимки скрытно? — процедил сквозь зубы Юнги.       — Журналисты совсем обленились в последнее время. Даже не потрудятся выключить свои мигалки, — Сонхён закатила глаза. — Пойдем, нас уже ждут, — она мягко взяла Мина за локоть и подтолкнула, чтобы тот начал идти.       Среди журналистов Юнги славился своим скверным характером. Он мог позволить себе материться прямо им в камеру, его совершенно не заботило в каком виде и в каком месте те могли его застать, но что самое важное, он не раз выходил из себя и успел разбить немало камер и микрофонов, а также ввязаться в несколько драк. Что поделать, Мин ценил свое личное пространство. «Идите следите за всякими айдолами, а меня блять не трогайте» — постоянно говорил он, но до некоторых просто не доходило.       Сонхён прекрасно зная это, старалась отвлечь его, пока они заходили в ресторан, а вспышки продолжали слепить их.       — Как думаешь, как скоро они напишут что-то вроде «Красавица и Чудовище» нового столетия» или «Деньги решают все: Агуст Ди завел роман с моделью»? — яд так и сквозил в словах Юнги.       — Не позже чем «Размер не имеет значения», — рассмеялась Сонхён.       — Ауч, — Мин театрально схватился за сердце.       — Один — один, — Ли подмигнула ему, на что тот рассмеялся.

***

      Как Мин и предполагал, встреча затянулась, поэтому, когда они с Сонхён выходили, на улице была уже довольно темно. Свежий ветер обдувал лицо Юнги, и он прикрыл глаза от блаженства.       — Я напишу Намджуну, что все прошло отлично, — сказал он девушке. — Ты отлично поработала, спасибо тебе.       — Это моя работа, — ответила она, но все же благодарно улыбнулась. — Я вызвала себе отдельную машину, так как мне нужно загород, поэтому поезжай первым, — она показала на Мерседес, ожидающий их у входа.       — Ничего, что я тебя оставляю? Все же, теперь весь интернет думает, что мы встречаемся.       — Думаю, они поймут, узнав, что я уже шесть лет счастливо замужем, — усмехнулась Сонхён.       — И ты мне не сказала?! — наигранно возмущенно зашипел Мин. — Изменщица! Не звони мне больше!       Он тряхнул волосами и развернувшись пошел в сторону машины.       — Не очень-то и хотелось, — крикнула ему вслед девушка, на что получила слабенький взмах рукой через плечо вместо прощания.

***

      Юнги попросил водителя поехать домой самым длинным путем, который был возможен, чтобы насладиться видом вечернего Сеула и ветром, бьющим из открытого окна. Запах свежести наполнял легкие, а голова больше не была такой тяжелой, какой ощущалась все время разговора с инвесторами. Такие люди обладали какими-то сверхъестественными способностями высасывать из него все силы. Он всю жизнь мечтал заниматься лишь музыкой, никогда не представляя себя в костюме в офисе или на таких вот встречах, но Намджун настоял, что, если они хотят помогать другим делать музыку, одних гонораров с концертов не хватит, поэтому нужно привлекать «силы извне». Пришлось подчиниться.       Легкая вибрация телефона отвлекла Мина.       «Как все прошло?» — гласило сообщение от Джина.       «Пока никак, я весь вечер провел на встрече. Твой муженек подставил меня» — быстро ответил Юнги.       «Умей совмещать       Напиши ему сейчас, пока не совсем поздно       Если он такой же, как вы с Джуном, то в любом случае не спит»       «Окей» — кратко ответил Юнги и открыл чат с Хосоком.

***

      Если и есть в этом мире константа, то это определенно Чон Хосок, пекущий кексы, маффины, торты или панкейки, стоит ему расстроиться. Квартира на седьмом этаже высотки в центре города была наполнена ароматном маффинов с черникой. Хозяин квартиры, выпачканный в муке и других ингредиентах, восседал на стуле аккурат перед печкой и наблюдал за процессом выпекания.       Альбом, над которым он работал последние полгода, вышел несколько часов назад, отзывы были более чем позитивны, даже самые заядлые антифанаты признавали, что он вырос, как артист. Хосок даже успел дать телефонное интервью одному уважаемому хип-хоп журналу.       — Вы с Агуст Ди вышли на контакт. Значит ли это, что нам стоит ожидать будущих совместных работ? — парень на другом конце провода сказал, что этот вопрос был лично от него и не попадет в печать, чему Чон, конечно же, не поверил.       — Пока рано говорить о каком-либо контакте, — Хосок постарался, чтобы его голос звучал не слишком грустно. — Но я уже давно являюсь большим поклонником Агуста и надеюсь, что он просто будет знать, что его работа круто изменила мои взгляды на жизнь. Думаю, то же самое могут сказать и другие его фанаты. Он определенно вдохновитель.       — Большое спасибо за ваши ответы, Хосок-щщи. Ожидайте статью завтра с утра, — на этих словах они распрощались с журналистом, и Чон сбросил трубку.       Казалось, Хоупу стоило бы повеселиться, отправиться с Тэхёном и другими ребятами куда-нибудь отметить такое событие, но кое-что не позволяло. Юнги так и не написал ему ничего по поводу альбома. Чон был бы рад любому упоминанию, комментарию или хотя бы одному предложению в твиттере, но от Мина не было ни слуху, ни духу.       Именно поэтому он сейчас и сидел перед духовкой, подперев подбородок рукой, и наблюдал за поднимающимся тестом.       Звук пришедшего сообщения заставил его встать и отправиться за поиском телефона. По мере чтения Хосок расплылся в широкой улыбке.       «Привет, это Мин Юнги. Agust D, если что ^^"       Знаю, я довольно поздно, но почему-то посчитал, что должен написать именно сегодня. Надеюсь не помешал тебе праздновать успех твоего детища       Твой номер мне дал Чонгук, так что, если ты возражаешь, то все претензии к нему: D Но я правда надеюсь, что ты не против того, что я тебе пишу лично       Я послушал твой альбом в тот же момент, как он появился в iTunes, но не смог написать тебе из-за всяких «бизнесменских» дел, которыми меня заставляет заниматься Намджун. Отрицательные стороны капитализма, чтоб их… Понятия не имею, зачем я это пишу, тебе вряд ли интересно.       Так вот об альбоме! Мне правда очень понравилось. Ты прекрасно умеешь смешивать стили так, чтобы при этом они звучали гармонично. Когда я пытаюсь такое провернуть, у меня или все уходит в метал-кор или просто рушит слух Намджуна: D       Я был удивлен услышать несколько треков в чистом хип-хоп стиле, я бы даже сказал «олд-скульном». В определенных кругах ходит не очень хорошая молва о тебе, но думаю ты показал им, что стоишь того внимания, которое сейчас обращено на тебя.       Продолжай в том же духе, Хоб-а! Удачи и надеюсь поскорее выступить с тобой на одной сцене. Зажжем FERVOUR ;) »       Когда Хоуп читал последние слова, пришло еще одно сообщение:       «P.S. Blue Side по-особенному запала мне в душу. Не против, если я немного поработаю с ней? Только для себя, конечно же. Не знаю почему, но эта песня задевает какие-то неведомые струны у меня внутри… ахаха, надеюсь ты не поймешь меня неправильно ^^"»       Внутри Хосока все сжалось. Он написал эту песню еще три года назад, думая о Юнги. Она не несла особой смысловой нагрузки, он даже не уверен, что закончил ее, но все же решил добавить в этот альбом. Ему просто хотелось выразить музыкой те чувства, что он испытывал к Мину. Когда он смотрел на него, ему сразу представлялось синее небо, берег моря и легкий бриз, играющий с волосами старшего. И самое главное — спокойствие, которое он дарил Хосоку. Именно эту атмосферу он и вкладывал в песню.       Чону не верилось, что Юнги выделил именно эту песню. Ощущалось так, словно Мин, даже не подозревая об этом, принял признание Хосока.