Произвольная — от слова «произвол»

      — Арисава, бляааааааать!!!       Ледовый дворец Каракуры содрогнулся землетрясением в девять баллов, и молодняк, проводивший разминку на катке, сдуло как ветром: здесь все фигуристы от мала до велика знали, какую разрушительную силу несет разъяренный тренер Гриммджоу Джагерджак.       Сегодня тот особенно буйствовал, причем с самого утра, но гнев охватил его настолько огромный, что Гриммджоу мог только гортанно рычать, таращить сине-злющие глаза в загипсованную ногу своей подопечной и почти беспомощно тыкать пальцем туда же.       — Чё это такое, я спрашиваю?! — Иногда его прорывало. — С какого хера у тебя гипс?!       — С перелома, придурок! — в его же манере огрызнулась Арисава Тацуки, серебряная медалистка Национальных состязаний, бронзовая призерша Чемпионата мира и Кубка Четырех Континентов. — И хватит пялиться! Да, я влезла в драку, чтобы защитить прохожего и не рассчитала силу удара, ясно?!       Гриммджоу заклинило — видать, от шока, но в следующую же секунду не только Ледовый дворец, а и весь город взорвал новый негодующий рев бешенной пантеры:       — Чегоооооо???!!!       Тацуки фыркнула лишь и нарочито уставилась на каток: можно подумать, ее меньше скребло! Да она с детства делала всё, чтобы завоевать чертово первое место, и олимпийское золото ей бы точно поддалось в этом сезоне, но… не судьба. Человечный поступок Тацуки спас чужую жизнь, тогда как свою, спортивную, она практически загубила — врачи не давали никаких гарантий, что после такой травмы возвращаются на лед.       — Нахрена? Вот нахрена ты это сделала?! Кому нах нужно твое гребаное благородство?! — Гриммджоу закружил коршуном вокруг кресла-каталки, на которой скорая вернула ему подопечную прежде родителей. Всё произошло стремительно. — Безмозглая дура! Так просрать годы тренировок! Отправить к чертям место в сборной! Слить, блять, две новых крутых программы! Похоронить так тупо свою карьеру! Скажи, ты ёкнулась, Арисава? — Он рывком развернул кресло к себе и вперился ей в лицо. Шало оскалился. — Нееет, это не вопрос: ты точно ёкнутая на всю голову, Арисава!!! Я такого от остолопа Куросаки мог ожидать, но от тебя-а…       — Хэй! А я-то при чем?! — резко снял стружку со льда и так же резко вклинился в разборки нервно катавший вдоль борта Куросаки Ичиго, партнер Тацуки. Виду он досадному разочарованию не подавал — скрывать боль жизнь и спорт научили, — но глаза его горели лютой злостью и огнем. Не на подругу детства, нет, а на их долботренера.       Ярость во взглядах наставника и спортсмена схлестнулась с искрами, обещая не только разрушения всей Каракуре, но и третью мировую войну. Куросаки не терпелось дать в морду Джагерджаку, Джагерджаку — вырвать рыжему язык и заодно загипсованную ногу — Арисаве. Да если б он сам мог сражаться за призы на Олимпиаде, то бросил бы этих сопляков еще два года назад! Он ведь так истово желал этой победы, как и эти молокососы! Именно за высокую волю к победе он типа и взял тренировать их! А теперь они трое оказались в жопе! В большой такой беспросветной жопе, из которой хер выберешься теперь, накануне предолимпийского сезона.       — Нахуй пошли! Оба! — Гриммджоу сердито скрестил руки на груди и зажмурился, чтоб не прибить недоносков на месте, чтобы успокоиться, иначе точно бы до кровопролития дошло.       Ичиго только снисходительно цокнул, сошел со льда, зачехлился и взялся за ручки кресла Тацуки: они могли сходить-съездить куда-нибудь, в кафе наверняка, чтобы обожраться бургерами с чистой совестью, раз билеты на Олимпиаду им отныне не светили. Однако не успела пара скрыться в коридоре, как в спины им ударился почти что приказ:       — Найдешь себе замену, Арисава! — Джагерджак хладнокровием прожег лица обернувшихся ребят. — Я не собираюсь протрахать потраченные годы, в отличие от тебя!       Куросаки ответил за подругу: вздернул нос, скрипнул зубами и показал тренеру фак. Его решительность тоже полоснула напряженный воздух бескомпромиссностью:       — Я не стану катать ни с кем, кроме Тацуки!       Долботренер хотел «вежливо» посоветовать подопечному закрыть хлебало прежде, чем тот не досчитается десятка зубов и тем самым растеряет половину своего фан-клуба, но твердый девчачий голос внезапно заткнул порывы обоих:       — Хорошо. — Арисава не собиралась подставлять партнера — он много трудился и делил ее мечту стать первыми фигуристами мира ровно пополам. Кроме этого, они дружили слишком долго и крепко, чтобы не проникнуться заботой друг о друге. И если на нереализованные амбиции Джагерджака Арисава плевать хотела с высоты Токийской башни, то ее партнер, ее, прежде всего, друг, заслуживал лучшего. — Да, я найду себе замену, и вы оба получите то, что давно хотели!       Она грубо, так же, как и говорила, дабы не выдать собственные смятенные чувства, отбила руки Куросаки и покатила колеса кресла на выход — ей нужно еще поспеть застать всех знакомых фигуристок, которые находились в комплексе; тренировочный день был в самом разгаре.       — Эй, Тацуки! Я сказал, что не стану ни с кем другим в пару!!! — Ичиго не отступил.       Она тоже упрямо не оглянулась, только краем уха услышала начавшуюся возню у льда. Верно, Гриммджоу убедил бы Ичиго пристать на такой вариант быстрее, чем скованная теперь в движениях Тацуки. Последнее приносило ей жуткие неудобства, в том числе неспособность втемяшить истину в голову одного рыжего идиота хорошенькой силой. Ичиго иных доводов не понимал, упертым ослом слыл не меньше ее.       Впрочем, их троица вся — сплошь сборище круторогих баранов. Чего стоило только обсуждение будущей программы: одна хотела одно, другой требовал другое, а тренер громко слал всех и гнул только свое. В Ледовом дворце, когда тренировалась их пара, всегда резко редело: фигуристы — народ выносливый, но в такие моменты случайным коньком в глаз получить никто желанием не горел.       В Сборной вообще о долботренере Джагерджаке ходили не менее устрашающие истории, как и о его подопечных, за глаза обзаведшихся прозвищем «монстры». Арисава и Куросаки отличались сверхъестественной, прямо дикой работоспособностью, испепеляющими всё на пути азартом и волей к победе, да еще и скатались за восемь лет так, что золотоносной чете Кучики впору позавидовать. Обойти этих старожилов — та самая мечта блестяще ворвавшихся во взрослую группу юниоров. У себя в категории юная пара Арисава-Куросаки брали золото трижды и по всем расчетам обещали повторить успех во взрослой категории, перешагнув два года назад пятнадцатилетний рубеж. Тогда же им достался тренер, соответствовавший их честолюбивым стремлениям: крутой одиночник из Штатов, сошедший с катка из-за травмы, но рассчитывавший собрать еще больше медалей на ролях тренера. Все знали и иные мотивы Джагерджака — больше победы он жаждал найти смазливую «шлюшку» средь подопечных. Правда, с Куросаки просчитался — тот всегда вел себя не по законам логики, да и вообще представлял для окружающих жуткий геморрой. Арисава не преувеличивала — она такая же.       «Да уж, справиться с Ичиго сможет далеко не каждая», — размышляла Тацуки, пока блуждала по коридорам Дворца. Она видела разминавшихся Рируку и Юкио, проехала мимо отдельной раздевалки звезд Сборной, супругов Кучики Бьякуи и Хисаны, не забыла также про сестру последней. Несомненно, Рукия с ее твердым характером, тяжелой рукой, но легким весом, стала бы идеальной кандидатурой на замену такой же Тацуки, но, увы: Рукия уже год как каталась в паре с Абараем Ренджи, знойным полинезийцем, приехавшим равняться на своего кумира, всё того же Кучики Бьякую.       Тацуки невольно вздохнула: похоже, она дала маху — накануне нового сезона, тем более, в разгар подготовки к Олимпиаде все парники уже трудились в поте лица. Что до одиночников, то здесь надежд оставалось не больше — на тренировочной базе японских фигуристов Тацуки знала всех девочек, и мало кто из них подошел бы Ичиго. Так, Хинамори Момо отличалась сильной привязчивостью — она не раз пыталась встать в пару с опытными фигуристами, но захлестывавшие ее эмоции почти всегда сводили насмарку всю работу. Саругаки Хиёри обладала поистине взрывным характером и с Ичиго могла скорее лед проломить, чем скататься. Перешагнув тридцатилетний барьер, еще сохраняла форму и блестяще отрабатывала программы чемпионка Японии Шихоин Йоруичи, но просить ее в пару к восемнадцатилетнему пацану у Тацуки язык бы не повернулся. Уж больно независимой считалась госпожа Шихоин, и вторила в том наступавшая ей же на пятки Шаолинь Фон, ее ученица. Так что кандидатура последней отпадала сама собой.       Тацуки постаралась перебрать знакомых фигуристок со спортивной школы и с детского катка. Из всех из них на коньках до сих пор стояла только Хоншо Чизуру, которую Тацуки на дух не выносила и, глазом бы не моргнув, сломала бы ногу, если бы та только заикнулась про пару с Ичиго. По натуре Тацуки отличалась собственническими замашками, за что грызлась с тренером не раз, поэтому доверить своего партнера девушка могла только кому-то особенному, кто не вызывал в ней ни подозрений, ни нареканий. В итоге на ум навязчиво просилось только одно имя, но оно звучало будто из такого далекого прошлого, что Тацуки себе же помотала головой.       — Она не согласится, не согласится… — Меж тем выехала она на улицу и уже набирала телефон такси. Ехать предстояло долго и неудобно, но чего не сделаешь ради успеха общего дела? Их пара должна была победить, и даже долботренер Джагерджак заслуживал этой победы.