Произвольная — от слова «произвол»

      — Пока, Иноуэ-сан! Хорошего тебе вечера!       Девушка, вышедшая на остановке, тепло улыбнулась, помахав рукой на прощание, и собрала массу восторженных вздохов от оставшихся парней в автобусе, хотя желала доброго пути только своему другу. Исида Урю. Он заканчивал в ателье напротив тогда же, когда закрывалась пекарня, в которой она работала, поэтому домой на общественном транспорте они ехали вместе, и неважно, что жили в противоположных кварталах. Оградившейся от людей и общения Иноуэ Орихиме где-то даже льстило внимание старых поклонников, несмотря на то, что она здорово изменилась с пика своей славы на юниорских соревнованиях по одиночному фигурному катанию.       Она набрала вес. Вот и весь конец той далекой славной истории.       Орихиме отворила ключом крохотную ЛД-К, прижалась спиной к закрывшейся двери и выдохнула тяжко. Не из-за грусти, нет, просто девушке целый день не хватало уединения. Наверное поэтому в маленькую «коробочку» в одну комнату с кухонькой и душевой метр на метр она всегда любила возвращаться по окончанию эмоционально трудной работы. Продавая булочки, ей приходилось улыбаться всем без исключения и с содроганием вспоминать похожие времена, проведенные на состязаниях или на пресс-конференциях. Такого тихого, скромного и застенчивого человечка, как Орихиме, страшно пугала та публичность и до дрожи в коленках смущали толпы глазевших на нее людей что с трибун, что в фан-клубах. Программы она заканчивала всегда красная, как помидор, любые расспросы журналистов также вгоняли ее в краску, признания фанатов вызывали румянец еще больший — рыжая природа брала свое, в особенности, если тренер заставляла регулярно подстригать волосы и гладко зачесывать те в тугой пучок, выставляя таким образом лицо на еще большее обозрение. Это было ужасно. До слез прямо.       Пакет с оставшейся выпечкой тут глухо ударился о пол, а некогда известная фигуристка закрыла горящее лицо ладонями — простые воспоминания до сих пор терзали ей сердце, тем более те, в которых вскоре после высшего достижения Орихиме принялась резко меняться: расти, тяжелеть, округляться во всех выдающихся местах. Восторженные возгласы на том быстро закончились, а на вчерашнюю восходящую звезду посыпались сплошь одни упреки да насмешки.       Так Иноуэ Орихиме не выдержала давления со стороны и ушла из спорта.       Кого-то это сломило бы, но она не отчаялась. Теперь девушка могла есть, сколько хотела, и где-то даже гордиться приобретенными женственными формами; восхищенные взгляды многих посетителей пекарни и просто прохожих на улице она не раз ловила в знак доказательства. Впрочем, может это и необычный цвет волос привлекал всех — после катка Орихиме могла похвастать целой копной длинных локонов, отросших до пояса. Покойный брат такому порадовался бы — он видел в сестре настоящую принцессу.       «Принцесса» тем временем прошла в комнату, поклонилась с порога Иноуэ Соре, который встречал ее с портрета на алтаре, привычно рассказала ему о событиях, что произошли с ней за новый день, и подалась на кухню. Готовить Орихиме любила, но занималась этим редко — еды из магазины сотрудникам доставалось вдоволь. Пока в чайнике закипала вода для чая, она тут же, не медля, сунула руку в груду принесенной выпечки, куснула первый попавшийся пирожок и блаженно усмехнулась: с корицей, ее любимый.       За первым пирожком быстро последовал второй, за вторым — третий, и так далее. Орихиме готовила чай по ходу. Так же, не отвлекаясь от ежедневного лакомства, перечитывала конспект по анатомии знакомого первокурсника, который сагитировал ее попробовать всё-таки свои силы в этом году и вступить в университет на медицинский. Орихиме нравилось помогать людям. К примеру, вчера она спасла подавившегося кацудоном посетителя, а несколько дней назад подбодрила ребенка, поскользнувшегося на замерзшей луже перед витриной пекарни. Орихиме даже попробовала изобразить мальчугану пару фигур на льду, чтобы заставить того улыбнуться и никогда больше не бояться падений, но вышло у нее не так грациозно как хотелось бы. Она потеряла форму, без сомнений. Да и сапожки ее на каблучках не годились для этого дела. Наверняка ее прежний тренер убила бы за то, что подопечная деформировала себе стопу высоким подъемом, но, к счастью, та тренер осталась далеко: Сейрейтей и школа для фигуристов располагались на другом конце острова, тогда как в выбранной для «побега» родной Хакуоке ничто не напоминало девушке о былой муштре. Разве что давние фанаты, вроде Исиды Урю, и могли всколыхнуть мысли о прошлом.       И всё же нельзя сказать, что Орихиме совсем открестилась от фигурного катания — она не переставала следить за состязаниями и турнирной таблицей сезона. Кроме того, в свободное время она заглядывала на уличный каток, а по утрам не оставила привычки делать растяжку. Пирожки в ее жизни пришли позже, до этого стали мешать активным занятиям и детскому ощущению легкости выросшая грудь и потяжелевшая попа. Орихиме сперва пыталась бороться против них диетами и увеличенными нагрузками, но скоро сдалась, когда ее лучшая подруга, вдохновлявшая на свершения, осталась в другом городе, а Орихиме перебралась на другой конец провинции: одна, без семьи, без брата-опекуна и без друзей. Безо всякой поддержки руки опустились быстро, но, по правде, сдалась Орихиме еще до того — как с треском провалила свой дебют во взрослой категории. После такого позора она вовсе утратила веру в себя и перестала сдерживаться — начала заедать боль, обиду и слезы, раз уж всё равно ей больше ничего не светило в фигурном катании…       В дверь тут внезапно постучали, заставив хозяйку съемной квартиры оторваться от просмотра в ноутбуке новостей о подготовке к предолимпийскому сезону и недоуменно покоситься на дверь: гости к ней никогда не ходили, да и никому свой адрес она не давала.       В дверь повторно забарабанили — уже более настойчиво.       Орихиме вскинула брови: может, это грабитель к ней ломился? Ее фантазия могла нарисовать и не такое «приключение». Однако испытывать терпение стучавшего дальше не стала — в третий раз в дверь буквально заколотили кулаком. Пришлось открывать, вооружившись светильником.       — Тацуки-чан??? — Орихиме будто саму кто по голове огрел светильником: меньше всего она ожидала увидеть на пороге давнюю, лучшую, вообще единственную подругу, причем в преддверии нового сезона, да еще… и с загипсованной ногой?! — О боже мой! Что стряслось?!       Арисава вошла сразу, как к себе домой, проковыляв на костылях до небольшого диванчика — коляску пришлось послать ко всем чертям, иначе на второй этаж многоквартирного коттеджа, адрес которого ей когда-то написали в письме, она бы ни за что не вылезла. Хорошо, что еще слоновья доза обезболивающего действовала.       — Пострадала в неравном бою с местным хулиганьем, — объявила причину травмы Тацуки, кисло улыбнувшись, и, с заметным облегчением плюхнувшись на пятую точку, попросила воды.       Орихиме живо мотнулась на кухню, не заметив придирчивого взгляда холодных глаз подруги, успевшей просканировать каждый сантиметр ее тела и определить его вес. А Орихиме, руководствуясь самыми добрыми намерениями и по понятным мотивам позабыв про спортивный режим, скоро поставила перед подругой поднос не только со стаканом воды, но и с чашкой свежезаваренного чая, коробкой конфет и пиалой с горой разогретых пирожков, что у нее остались.       — А я смотрю, ты ни в чем себе не отказываешь, да? — Тацуки отхлебнула только воды и поверх края стакана порицающим взглядом прошила подругу. Та не выдержала — поспешно отвела глаза:       — Не суди меня, Тацуки-чан. — Орихиме смущенно оправила края футболки, пряча округлившиеся животик и бока, и, заметно ссутулившись, постаралась визуально уменьшить также сильно выпиравшую теперь грудь.       Арисава недовольно хмыкнула и постаралась больше не донимать подругу — уставилась задумчиво в окно. Не то, чтобы она не радовалась столь долгожданной встрече — они давно не виделись из-за усердных тренировок пары, — но представляла себе куда меньший фронт работ над бросившей катать Иноуэ. За полтора года та набрала минимум десять кило, да еще и обогнала ее по росту, сантиметров на пять. Для Куросаки и такую партнершу не составило бы труда поднять — этот бык мог снести многое, — но если бы в парном катании всё зависело от одних поддержек да дорожек шагов, то Арисава выдохнула бы спокойно. Однако в их программах ведь имелись и синхронные прыжки, а еще незнакомые для одиночницы подкруты да выбросы, а с этим при избыточном весе и пышных формах самой девушке справиться бы не удалось. Да, она от природы обладала отменной растяжкой и чувством ритма, но, увы, это бы нынешнюю Иноуэ не спасло. Ни в борьбе за олимпийское золото. Ни, тем более, против гнева Джагерджака.       Обдумав всё хорошенько, взвесив все за и против, Тацуки в итоге лишь резко и с жаром выдохнула — отступать в любом случае некуда, поэтому, выудив из кармана мобильный, она сделала решающий звонок.       — Передай этому упырю, что замену я нашла. Будем через дня… три. — Тацуки вновь смерила придирчивым взором фигурку подруги и исправилась: — Нет, через неделю. — Ей предстояло здорово погонять Орихиме прежде, чем привезти ту на смотр к долботренеру.       На другом конце связи что-то возмущенно затараторили, на что Тацуки таки взбесилась и, проорав: «Иди к черту, Ичиго, и без тебя тошно!», отключилась вообще.       Орихиме хлопнула ресничками, живо и ожидаемо взволнованно среагировав на мелькнувшее в разговоре имечко:       — Куросаки-кун?..       — Ага, — Тацуки посмотрела на нее в упор, — я приехала за тобой потому, что только ты сможешь встать в пару с этим балбесом.