Произвольная — от слова «произвол»

      Ичиго катал нервно, за что, естественно, огребал от тренера по полной.       — Ласточка, мать твою, Куррросаки! Ласточка, блять, ласточка!!! — Гриммджоу уже во всю клепал по борту блокнотом с четко обозначенными элементами будущей программы. Он требовал от подопечного должный, самый примитивный элемент, но рыжий щенок как назло не выдавал ему тот, всем видом посылая нахрен авторитет тренера, по совместительству хореографа-диктатора.       — А ты знал, что профессиональное название «ласточки» — арабеск? — Ичиго упивался своим талантом доводить всех до бешенства, а сегодня и вовсе решил ни в чем себе не отказывать — это была его месть за то, что ему разбивали пару. — Ты б почитал, для общего развития. Ну, или в балетную студию сходил бы, разнообразия ради.       — Ты чё, нарррываешься?! — Гриммджоу порыскал жадным взглядом по трибунам в поисках сумки с коньками: щас он этому гаденышу кааак…       Тут Гриммджоу поперхнулся возмущением, ибо Ичиго именно в этот момент, игнорируя полезшие на лоб глаза офигевшего тренера, зашел на прыжок и, вместо запланированного по программе флипа, уперто попробовал никак не получавшийся у него лутц. Чуда не произошло — и мальчишка здорово шмякнулся на бедро в который раз.       — Идиота кусоооок!!! — взревел Джагерджак, разогнав тех спортсменов, которые еще рискнули остаться на катке в опасной близости к этой разъяренной пантере. — Хочешь тоже ноги переломать, как гребаная Арисава?!       Ичиго буркнул что-то менее едкое, потирая ушибленный бок, но по сравнению с прилетевшим в челюсть ударом, та боль оказалась цветочками.       — Сука! — Джагерджак сгреб юнца в охапку и побольнее вдобавок приложил спиной о борт: фигурное катание в какой-то миг стало очень напоминать хоккей. — Думаешь так отвязаться от меня, да?! Хочешь в больничке, падла, отлежаться?! Собираешься бросить меня одного разгребать всё дерьмо?! Да хрен тебе, Куррросаки! — Он вновь зарядил парню в ухо, но тот только тряхнул головой, точно пустой, дурной, потому что в ответ взглянул совершенно бесстрашно, а оскалился дико:       — Как раз последнее у тебя и не получается, ха-ха. Оттого и бесишься, да?       — Сученышшш! Ты ваще страх потерял?! — прошипел Гриммджоу кошкой и сунулся к рыжему впритык: — Считаешь, раз уломать тебя не удалось, то заломать не смогу? Да как два пальца об лед! Хошь, прям щас и попробую?!       Ичиго дерзко вскинул упрямый подбородок, взглянул свысока. Несмотря на то, что с тренером у них была разница в десять лет, по росту он его почти догнал, да и по фигуре тоже сравнялся. Так что, кто кого еще из них «заломает» можно было бы и попробовать, вот только на привычную для них разминку дракой времени не оставалось.       — Тацуки уже звонила, — нахмурился он, — едет сюда с какой-то девчонкой. И давай, ты не станешь прямо с порога показывать, какой ты козел? Это только мы с Тацуки можем вытерпеть такого дегенерата.       Гриммджоу с вызовом усмехнулся и сунулся к носу Ичиго опять:       — А что мне будет за хорошее поведение, ммммм? — Мурлыкал он так же, пробирая до печенок, как и орал. Однако рыжий живо убрал его рукой и презрительно цокнул:       — Сколько раз повторять? Я не по «этой» части!       Тренер выписал изящную дугу вокруг него, расслабленно привалился на борт, вальяжно раскинув руки на края. Джагерджак размял пальцы в перчатках, точно проверял невидимые когти, выпуская их и пряча. Затем он бросил пьяный взгляд из-под челки и соблазнительно ухмыльнулся.       — Откуда знаешь, если не пробовал? — самоуверенно поинтересовался он. — Ты ж не спишь с Арисавой и тебе даже сравнивать не с чем.       Куросаки наказал наставника яростным взглядом прежде, чем выплюнул в лицо обвинение:       — Я конечно знал, что ты извращенец, но что еще и сталкер?!       — Я тренер твой, балбес, — снисходительно хохотнул тот и взъерошил несговорчивому юнцу и без того непослушные патлы, — и регулярно заглядываю в данные вашего медосмотра. Да и, — он ехидно прищурился, заходя пацану наперед и явно отрезая путь к отступлению, — глаз у меня на девственников наметан…       — Ты слишком близко! — раздраженно отбили его руку и с недовольством фыркнули, уйдя в сторону: эта охота уже до смерти надоела юному парнику. Это средь одиночников геи — дело обычное, он же таким не являлся, а Джагерджак лип к нему как банный лист!       От нового выяснения отношений обоих спортсменов отвлек шум голосов, донесшийся из коридора, что выводил к катку. Голоса женские и оживленные; это точно Арисава без умолку болтала — любила она поуказывать, уму-разуму поучить. Джагерджак мучился с ней не меньше, чем с рыжим недофигуристом, ведь для него они оба, даже с чередой побед за плечами, оставались полными нулями, ничтожествами, кривоногими рукожопами, не меньше. Чтоб не зазнавались.       «Явились — не запылились», — Гриммджоу цокнул, с недовольством оторвавшись от объекта, безусловно, его забавлявшего, вдохновлявшего, возбуждавшего и потому державшего в тонусе покруче пятичасовой тренировки на износ, которые ему устраивал когда-то и его долбанутый на почве превосходства тренер.       Сейчас Джагерджак радовался, что сломал бедро тогда. Более того, сейчас он понимал, не сломай он ногу тогда, на финале Гран-при, он бы расхерячил ее себе сам после: уж больно задрал его Айзен Соскэ, спавший и видевший десятку своих спортсменов в Топе лучших фигуристов всех времен и народов. Тогда Джагерджак с приговорившем его карьеру вердиктом врачей заявился к наставнику, скалясь во все тридцать два, и сделал то, что пять лет жгло его неимоверным желанием изнутри: послал божественного Айзена вместе с его наполеоновскими планами к чертям собачьим. Освободившись же от вечных нагрузок и навязываемого долга, Джагерджак благополучно запил. Скатился. Перетрахал половину сборной — и одиночниц, и одиночников, и парниками не гнушался, причем одновременно. Спустил также почти всё заработанное за первые места бабло на дурь и путешествия, но судьба с чего-то сжалилась над ним на самом краю… света.       Вообще неизвестно, как бы закончил Джагерджак, если бы не повстречал здесь, в Японии, одного рыжего наглого фигуриста, отвесившего ему подсрачник прямо перед катком: видите ли, трехкратный чемпион мира мешал тому пройти, пока трындел с кем-то из местных и загородил собой выход на лед. На наглого мальца у Джагерджака «встало» сразу, причем настолько, что фигурист-раздолбай стремительно переквалифицировался в рьяного тренера и заполучил-таки себе «лакомый кусок» в ученики. Правда, он никак не ожидал, что в довесок к рыжему засранцу шла не менее гадостная девка, вот так и пришлось ему натаскивать обоих, чтоб им пусто было! Джагерджак морально унижал своих «недоспортсменов» каждый божий день, лепя из них чемпионов себе подобных, но в то же время неожиданно успел прикипеть к этим соплякам всем мясом. А теперь обстоятельства навязывали ему кого-то еще. Черт. Он и сам бесился, как Куросаки, но проиграть Джагерджак не мог — не зря же он «Королем катка» себя именовал повсеместно? Даже покинув лед, он намеревался утирать нос бывшим противникам и дальше; у неоднократного чемпиона мира был еще один неотъемлемый талант — стоять всем, как кость, поперек горла.       Завидев два женских силуэта, Гриммджоу резко подкатил к противоположному борту, нарочно усеяв ледяной крошкой, будто метелью, едва ступивших на его территорию девиц, чтоб новенькая поняла сразу, с кем имеет дело. Однако не успел он зачехлиться, как его самого словно ведром ледяной воды окатили — Гриммджоу так и застыл в скрюченном состоянии над коньком, лютыми глазами въедаясь в мохнатое пухлое нечто с робкой улыбкой, светящимися глазами и длинными кроличьими ушами, свисавшими с капюшона розовой пижамы не иначе.       — Это что еще за пирожок ты приволокла? — Тренер, мягко говоря, офигел. Бросив красноречивый взгляд на подопечную, он угрожающе медленно разогнулся. — Какого х…       — …это Иноуэ Орихиме, — перебила Тацуки его брань и поспешила оправдать свой выбор: — Чемпионка средь юниоров 2015-го года!       Гриммджоу озадаченно крякнул. Сунув руки в карманы, он, пока шел, придирчивым взором сверлил заявленную «призершу», а затем, бесцеремонно отбросив ее длинный хвост назад и нюхнув, точно зверь, шею девчонки, уставился на ее скрытое под махровой спортивкой пузико.       — Чемпионка, пф! Она что, ее сожрала? — Долботренер насмешливо хмыкнул на выступившие мгновенно слезы в глазах неважнецкой замены и гаркнул на Арисаву, не сдерживая гнев: — Ты, мать твою, кого притащила?! Это что, дебильная шутка?!       Иноуэ сделалась красной, как рак, разом от крика и матов. Куда и подевав улыбку, она рванула сбежать, но подруга цепко схватила ее за руку, и никакие немые мольбы не подействовали на нее: Арисава выглядела категоричной и безапелляционной, такой же, как ее тренер. Она смотрела на того в упор, не мигая, и не отступая от затеянного.       — У нее личный рекорд средь юниоров в 205 баллов, если не ошибаюсь, — ударилось другим доводом в спину Джагерджаку, заставляя того обернуться, а Иноуэ — забыть как дышать. Даже живой чемпион мира, стоявший на расстоянии вытянутой руки, не смог впечатлить ее так, как приветливо улыбнувшийся парень: — Привет, Иноуэ, давно не виделись.       Она робко кивнула в ответ и… тут же отключилась.       — Бляаать… — устало выдохнул Гриммджоу, склоняясь над впечатлительной пышкой и внимательно рассматривая ее кукольное лицо. — Только этого мне еще не хватало для полного «счастья»!