Произвольная — от слова «произвол»

      Если какой-то хер рассчитывал грязными делишками подосрать его золотомедальные планы, то Айзен глубоко заблуждался. Гриммджоу — давно уже не пацан, не раб и не торчок, которого можно было завербовать, пообещав дозы, тёлок и бабла, а потом эксплуатировать 25/7 с нарушением всех существующих правил и нормативов. Школа «Лас Ночес» ковала не победителей, а стальные коньки, не имевшие права голоса и права на ошибку. Хуже драконовских требований тренера были только методы его помощников: один мудак сломал Гриммджоу руку, второй — мозги, и пара рыжих лодырей должны были целовать Гриммджоу ноги, что он воспитывал их в полумеру.       — Если найдём Пирожка, ты мне знаешь что, Куросаки?       — Не вломлю в хлебало?       — Неее, во время дождя я предпочитаю массаж… стоп.       — Ты вовремя запнулся.       — Это скрытая провокация, — оскалился Гриммджоу, но чертыхнулся, когда очередную сигарету потушило водой. — Дождь-сука, ну всё к одному!       Куросаки хмыкнул, но в десятый раз перетёр с торговцами в парке, кто мог видеть Пирожка и куда та потом хвостом повиляла. К счастью для них, напротив центрального входа торчал круглосуточный магазин и старик-продавец узнал деваху, сказав, что она просеменила мимо него в сторону мола. Вероятно, чтобы укрыться от непогоды.       Поскольку работа торгового центра начиналась только в девять, не нужно было надевать шапку Шерлока, чтобы догадаться: парковка — единственное доступное место для ранних идиоток. Почему идиоток? Джагерджак с Куросаки повторили её путь по винтовой дороге вниз и, даже будучи перекаченным амбалом, пьяным и с огромным фонарём в руке, Джагерджак бы туда не сунулся без машины. У девчонки с буферами четвёртого размера действительно не хватало ни мозга, ни инстинктов самосохранения.       — Нам нужны утренние записи с камер наблюдения подземной стоянки и поживее!       Офигевший охранник мола, в служебный кабинет которого вломились два мокрых взъерошенных дикаря, быстро пришёл в себя и красноречиво хмыкнул, нажав на тревожную кнопку под столом, не таясь.       — Если не хотите проблем — у вас есть ровно одна минута, чтобы убраться прочь.       Гриммджоу выстрелил пружиной — схватил этого смельчака за яйца и боднул лбом, смачно разбивая нос. Охранник простонал, но не смог отворотить набравшиеся слёз глаза — яйца пятерня Гриммджоу опасно сжимала миллиметр за миллиметром:       — Щас я тебе такие проблемы устрою, кастрат, что ты пятьдесят лет толчки в тюрьме драить станешь за пособничестве в киднеппинге. У меня моя фигуристка пропала. Вышла из отеля в шесть, спряталась от дождика у вас на парковке, а обратно — так и не явилась. Это ты — её? Трахнул? Кокнул? На органы порезал и в баночки закатал?       — Я? Что? Н-нет… Нет! Прошу, отпустите! Я понятия не имею, о ком идёт речь, чесслово!       Из коридора донёсся топот тяжёлых берц, и Куросаки кинулся закрывать тощей задницей дверь. Гриммджоу закатил глаза — тот насилу от одного мужика отбивался, а тут — десять. Предчувствуя драку за последнего девственника Каракуры, Гриммджоу оскалился шире, рефлекторно сжав чужие яйца в руках, и охранник сдался:       — Стеллаж слева. Верхняя полка. Диск ещё не подписан — с утра.       — Куросаки! — Хотелось добавить «К ноге», но на фантазии времени не было. — Врубай, неуч, запись и быстро ищи фрагмент между шестью и семью часами. Надеюсь, мне не нужно хоть тут тебя контролировать?       — Завались! — буркнул тот, нахмурившись, и активно заклацал компьютерной мышкой.       Гриммджоу гипнотизировал взглядом охранника, игнорируя тех, кто кулаками колотил к нему в рубку; если что, он скинет на них его же помятую тушку, но рыжий крикнул, что нашёл и развернул монитор: Пирожок на записи как раз заталкивали в чёрный внедорожник два типа, которых Гриммджоу узнал без труда. Номера также совпадали с наводкой Нелл.       — Знакомые в полиции есть?       — Ну есть, — сжался охранник.       Куросаки протянул к уху того телефон по одному кивку тренера — тесное сотрудничество годами научило мелкого таки понимать его без слов, — и спешно натыкал номер, который наговорил почти-безъяйцевый инвалид.       …Припаркованный «Ягуар» походил на ванну, когда они впрыгнули в него обратно, но зажигание сработало и машинка зашелестела неспешно по лужам, точно кашалот. Дождь и не думал прекращаться.       — Не мог с крышей купить, как все нормальные люди?       — Рот закрой и следи за телефоном — полиция должна щас скинуть точные координаты.       — С чего это вдруг? Если ты отделал того охранника?       — Не отделал — а кое-что сделал. В знак примирения. И нечего кривиться — ради вас, дегенератов, тренер на такие жертвы идет. Ну, что там?       Гриммджоу среагировал на звук быстрее задубевших пальцев Куросаки — и это был дополнительный геморрой. Покатай он его ещё с полдня под ливнем и с откидным верхом, то к вечеру у рыжего грянет жар под сорок. Тогда этот недофигурист на произвольной даже двойной прыгнуть не сможет, не то, чтобы Пирожка больше трёх минут на себе оттаскать. Гриммджоу затормозил резко у одной из крытых парковок, окатив «Ягуар» и пацана напоследок из лужи водой и скомандовал выходить.       Тот оторопело моргнул, как мокрая курица, но Гриммджоу мигом перемахнул через дверь, подхватил ключи и оторвал от лобового стекла щётку очистителя. У рыжего эротично отъехала челюсть, когда Гриммджоу вскрыл первую понравившуюся машину, но тренер в Гриммджоу оставался сильнее мачо.       — Долго будем играть в светофор?       — Это воровство! Ты чё, охренел?       — Это просто тачка. У меня спиздили что поважнее. Поэтому ты либо гнездишь свой зад на сухое кресло, либо проваливай к чертям к Арисаве и молись всем вашим синтобогам, чтобы я успел вернуться с Пирожком ко старту программы.       Куросаки напыжился, пожевал губы, несколько раз оглянулся по сторонам, будто они собирались грабонуть банк и с минуты на минуту могла подскочить полиция, но дощара шпилил так, что света белого было не видно, не то что сине-красных мигалок.       Под крышей поехалось веселее, хотя сигареты начисто промокли. Охранник поторопил своих приятелей, и на телефон исправно кидали смс-ки с новыми координатами, точно Гриммджоу вели по ручному GPS. Это здорово задерживало — иначе он бы и в тайфун вжал педаль газа до ста шестидесяти, да так, чтоб Куросаки молить начал остановиться; езда на форсаже — что секс без тормозов. Однако рыжего сейчас, похоже, пугало что-то другое.       — Чё нос повесил, а?       — Отвянь. И смотри на дорогу.       — Колись давай. Хрен его знает, сколько ещё колесить, а на твою кислую рожу без сигарет смотреть тошно.       — Что, если они того… Иноуэ… Ну, обидят, в общем?       Гриммджоу закинулся хотя бы тремя ментоловыми жвачками и хлопнул огромный пузырь, ища в мозгу какие-то утешительные слова, которых априори не существовало, если за дело брался мудак вроде Ннойторы. Улькиорра — другой: он выполнил задачу и свалил в туман, но та одноглазая сука жахала целок без всякого сострадания, что Гриммджоу не только не прикалывало, но и от чего Гриммджоу откровенно воротило. Лично он трахался сугубо для удовольствия. Чаще своего, но и про того, кто под ним, не забывал — это льстило «королю катка», который по совместительству ещё и «бог секса». Поэтому Гриммджоу принажал на педаль, едва подсказчики вывели их на шоссе — теперь у них лежала точно одна дорога, — и вспомнил своего бога. Лучше было бы, чтобы Христос смыл Ннойтору тайфуном в унитаз до того, как они найдут Пирожок надгрызенной и здорово подпорченной.       — Не думаю, что Айзен отдал такой приказ. — Гриммджоу вновь хлопнул пузырь и нервно загонял жвачку по зубах. — У нас хватит доказательств состряпать на них дело по изнасилованию, но уверен, ушлёпочный Айзен не станет рисковать своей репутацией из-за одной рыжей пышки.       — Она не пышка, — фыркнули ему.       — Окей, уже нет, почти — буфера и попец в объемах она не теряет. Сам знаешь, щупал же.       — Отвали. Не было у нас ничего, достал. И потом, я профессионал в первую очередь.       — Ты долбанный импотент, Куросаки, в первую очередь. Когда я вижу её поперечный шпагат — у меня встаёт моментально и не падает, пока руку не просуну.       — Фу! Держи подробности при себе! И на следующем повороте — налево!       — Нет тут никакого поворота.       — Есть, судя по ориентировке.       — А по знакам — нихуя влево.       — Вон! Гляди!.. Поворачивай!       Гриммджоу подрыкнул — проигрывать он нигде не любил, — и вообще, у него хорошо работала чуйка. Пускай с развилкой просчитался, но с Ннойторой — не факт. Да, лучше б Куросаки было сделать из рыжей женщину. На чёрный день и всякий пожарный случай, чтобы она всё равно сумела выйти на каток.       Он повёл авто медленнее, высматривая на обочине какие-то машины, следы, хотя на душе скреблись кошки. До выступления оставалось ещё время, но за пять часов ни один хирург не зашьёт девчонке душу, если в неё влезут грязными вонючими садистскими руками.       Куросаки тоже тщетно пялился в другое окно — дождь смыл давно любые следы, даже если те имелись. Они проехали ещё минут десять вперёд и увидели хлипкий домишко на холме аккурат перед финальной смс-кой. Грамотеи из полиции сбились на несколько градусов по широте, но Гриммджоу уже выпрыгивал из авто у продолговатого забора, больше похожего на загородку для лошадей на американском ранчо.       Он перемахнул через неё так же легко, как брал четверной сальхов, а деревянную дверь вообще не считал за соперника. Кроссы разъезжались в доме так же, как и в грязи, но Гриммджоу плевал на падения, свет, лестницы и коридоры — он полетел на крики Пирожка со всех копыт: она ещё отбивалась.       — Ах ты, сука! — с разбегу влепил он в морду Ннойторе, стянув его с рыжей. Ублюдок разорвал на ней майку и спортивку, залез между ног, и Гриммджоу, вспомнив молодецкие боксёрские годы, вырубил Ннойтору левым апперкотом, а потом отметелил его с ноги как истинная босота из Бронкса.       — Иноуэ! — Куросаки только влетел и кинулся к ней, но он и его от неё отодрал, схватив рыжую за плечи, поставив живо на ноги и хорошенько встряхнул несколько раз под единственный вопрос по кругу:       — Я не опоздал?! Точно не опоздал?!       Она мотала головой и плакала — хрен её разберешь — но приговаривала как заводная кукла тоже одно и то же «Всё хорошо, Гриммджоу-сан. Всё хорошо…»       — Блять, — вжал он её себе в грудь, крепко обнимая за шею, а потом притянул к ним и офигевшего Куросаки.       Говнюк сразу завырывался, зафыркал, и это вернуло Джагерджаку прежнюю роль долботренера.       Он закинул фигуристку себе на плечо без лишних пояснений, ещё раз пнул Ннойтору в живот и бросил рыжему, чтобы тот тоже шевелил ластами.       Если кто-то тошнотный думал, что это Гриммджоу сглазил дорогу назад, то мог получить симметричный синяк на оба глаза. Пробка на въезд в город была естественным следствием вечернего час-пика и тайфуна, здорово снизившего не только видимость, но и градус темноты.       Телефон разрывался от звонков отдувавшейся перед шоу за всех Арисавы, но Гриммджоу не мог не уведомить помощницу, чтобы та подтвердила участие спортсменов. До разминки оставалось не больше часа, и в принципе молодняк мог её пропустить, откатав на чистом адреналине после спасения, но проблема заключалась в том, что до Ледового дворца оставалось километров пять по извивистым дорогам.       — Давай на метро!       — О-о-очень смешно, Куросаки.       — Ничего подобного! Мы здорово срежем!       — Гриммджоу Джагерджак и «метро» — понятия из разных вселенных, детка. И потом, думаешь, у меня есть карточки на все сучьи японские метрополитены? Да там дохрена народу щас — алё, идиот? В такую-то погоду.       — Это всяко лучше, чем торчать тут! Сам идиот! Если не метро — я щас вылезу и на своих двух побегу. И Иноуэ тоже, правда? Ты, блин, машину угнал, а перемахнуть через турникет зайцем что ли не сможешь? У нас меньше часа!       Гриммджоу стиснул обмотку руля до противного скрипа кожи, а потом сплюнул на сторону, перекинул Пирожку свою куртку, вылез из машины и показал фак засигналившей сразу за ним «Хонде».       — Погнали, черти! — натянул он воротник рубашки на голову и, мелькая меж вереницей торчавших в пробке авто, припустился к метро.       Он дико сомневался, что Пирожок нарушит правила так же беспардонно и протиснется за одной тёткой сквозь турникет, но игра стоила свеч и понимала это даже такая как она копуша. Да, Гриммджоу мог оформить заявление на весь штат Айзена, но лучший способ тому отплатить — выиграть этот тур. Ради этого Гриммджоу терпел отиравшихся вокруг него мелких япошек в вагоне метро и люто завидовал Куросаки, в руку которого влипала только одна грудь — Пирожка.       Она могла бы поблагодарить его как-нибудь за спасение, кстати… Пошлые мыслишки скрасили оставшийся вояж по подземной Осаке, а когда табло в метро уже показывало 19:00 — начало разминки для пар — все трое выскочили из поезда на платформу.       — Сюда! Я знаю, на какую сторону выбегать!       Куросаки легко ориентировался в городе, тогда как Джагерджак собаку съел на состязаниях. Он живо набрал помощницу, приказал ей мигом развесить костюмы и запастись банными полотенцами. Со всех троих буквально текло, и отнюдь не после активной ночки — долбанный тайфун налетел сегодня так же резко, как фигуристы атаковали девчачий номер.       Арисава бросилась мигом переодевать и причесывать подружку, в то время как Джагерджак впихал Куросаки в его костюм. Противные синтетические тряпки плохо скользили на мокрой коже, и, честно, впихнуть хотелось кое-что другое, но до выступления пары оставалось всего десять минут.       — Программу хоть помните, грамотеи? — поинтересовался тренер для проформы уже на ступенях.       Отель прилегал к Ледовому дворцу самодельным коридором, его детишек уже не заломал бы ни ливень, ни очередной хер из клики Айзена, а главное — Гриммджоу наконец-то затягивался третьей сигаретой подряд, кайфуя от никотина разом с предчувствием тотального ахуя у бывшего рабовладельца. Гриммджоу скалился, отдавая последние наставления, — победа виделась им по-прежнему важнее всего, — но, по большому счету, они уже сделали конкурентов. И это осознание даровало Гриммджоу оргазм не меньший, чем белые трусы под юбкой расчехлявшего коньки Пирожка.