По тонкому льду

      До отлёта в Японию Эдди больше не общался с Ричи с того самого раза. Всячески избегал контактов с Тозиером, покидал помещение, где появлялся он. Дело не столько в обиде, сколько в страхе. Каспбрак до ужаса боялся, что Ричи его поднимет на смех, и это причинит ему намного больше боли, чем если бы всё разрешилось мирным путём. А этим путём для него, конечно же, считается тот, при котором он сам признаётся в своей ориентации и чувствах. Верно, Ричи ему нравится. Каспбраку нравятся вечно растрёпанные рыжие волосы, ясные синие глаза, очки с тёмно-бордовой дужкой, россыпь веснушек на бледных щеках и прямом носу, а эта улыбка… О Боги, Эдди готов любоваться этим парнем вечно. И за что ему это всё?!       Ричи не знал, как ему правильно извиниться перед Каспбраком. Он то и дело старался оказаться с ним наедине, как-то подойти и поговорить, но тот вечно убегал. Тозиер считал, что тот на него очень сильно обиделся и разозлился, и это причиняло ему боль. Ричи вовсе не хотел этого. Но ведь он знал уже давно обо всём?! Неужели не ясно, что его это не отталкивает от Эдди? Значит, Каспбрак оказался на удивление глупым. А возможно, недостаточно проницательным. Тозиер злился с каждым днём больше и больше, решив, что следует поговорить с Эдди в самолёте, где у того не будет уже никакого выбора. Понадеявшись, что их места окажутся соседними, Ричи воспрянул, однако уже на деле оказалось всё абсолютно иным. Эдди сидел возле иллюминатора, а рядом с ним Адам. Значит, поговорить не удастся. Каспбрак болтал с Риппоном, смеясь и улыбаясь, что явно задело Ричи. С чего вдруг так много нежности во всех движениях по отношению к Адаму?! Плюхнувшись рядом с Риппоном, Тозиер нахмурился, что и заметил фигурист. — Ты какой-то мрачный, Ричи. — Разве? — буркнул он, метнув беглый взгляд на Адама. Тот кивнул. — Да, очень. Хочешь шоколад? Он помогает справиться с плохим настроением. Я тайком от тренера купил. — Вообще-то… — начал было Тозиер, но доброжелательность во взгляде Адама его чуть подломила, потому юноша насупился. — Не откажусь, спасибо большое.       Пока он молча жевал сладкое, Адам пытался поддержать беседу с ними обоими. Во время полёта Эдди захотел отлучиться в уборную, кое-как перелезая через обоих парней. Взглянув в глаза Ричи, наполненные надеждой, юноша быстро отвернулся, проскальзывая в уборную. Пару минут Тозиер тупил в свои ладони, однако вдруг вскочил, направляясь туда же. Подождав пару минут, он наконец выловил Эдди, который покидал уборную. Схватив его за кофту, Ричи впихнул фигуриста обратно, запирая дверь. — Эй! Ты что такое творишь?! — Тихо! — шикнул Ричи, оказываясь слишком близко к лицу Эдди, потому смущённо отпрянул. — Я всё никак не мог поговорить с тобой нормально, ты вечно убегал. — Я не собираюсь тебя слушать, Ричард, дай мне выйти отсюда, — Эдди дёрнулся к выходу, но Тозиер вновь прижал его к стене. — Слушай, прекрати, ведёшь себя хуже пятилетнего! — Ричи резко приблизился к его лицу, строго заглядывая в глаза. Каспбрак вдруг разозлился, хмурясь, и крикнул: — Ну давай, смейся. Радуйся, что узнал о моей ориентации, издевайся! Вы же все так делаете, идиоты несчастные! — Что?! — воскликнул Тозиер, испугавшись такого напора, и заметил, что глаза Эдди заслезились. Только этого ещё не хватало! — Прекрати нести околесицу, я давно уже это знал! — Давно? — изумился Каспбрак, уставившись с ужасом в глаза Ричи. — К-как давно?! — С момента, как мы впервые бухали у меня дома. Я же не идиот, всё прекрасно понял.       Эдди замолчал, прижимаясь спиной к стене и потупив взгляд. Ричи не понимал, чего сейчас ожидать от Каспбрака, потому напрягся, готовясь к любому исходу. Юноша вдруг взглянул в глаза Ричи и прошептал: — Дай мне выйти… Я хочу… Побыть наедине со своими мыслями.       Он обошёл Тозиера и покинул уборную, оставляя его одного. Пару минут Ричи думал над тем, что сделал, затем умылся и вернулся обратно. Эдди сидел, отвернувшись к иллюминатору в наушниках, а Адам обрадовался, увидев Ричи. — Ну наконец! Ты куда пропал? Эдди отказывается разговаривать, что с ним? — Я не знаю, — пожал плечами Ричи, и Адам сообщил, что потом обязательно во всём разберётся. Оставшееся время полёта Эдди с Ричи провели в молчании. За день до выступления короткой программы Каспбрак не вылезал со льда, а мадам Флоренцо не прекращала его отчитывать. А дело было в том, что Эдди постоянно падал даже на обычных двойных прыжках. Ричи не присутствовал на его тренировках, прокатах и прочем, но смотрел из-за двери за ним. Впервые Тозиер видел, что у Эдди не получается даже Сальхов. Ему стало страшно за предстоящее выступление в короткой программе. Что из этого может выйти? Этого никто не знает.       Вечером Эдди вернулся в номер поздно, так как его вновь поселили с Ричи, и юноша боялся находиться с Тозиером наедине слишком долго. Заметив, что тот уже спит, Каспбрак обрадовался, скорее принимая душ после долгой тренировки и укладываясь спать. Усталость сделала своё дело, и Эдди довольно быстро отключился, обнимая свою привычную игрушку, без которой ему трудно уснуть. Ричи же вовсе не спал, в соц. сетях переписываясь с Биллом. Они обсуждали то, как юноше лучше извиниться перед Эдди, и сошлись они на том, что попросту не стоит зацикливаться на ориентации парня. Как только Тозиер услышал мирное сопение Каспбрака, так тут же вынырнул из-под одеяла. Приблизившись к спящему юноше, он склонился над ним, рассматривая спокойное лицо. На пару мгновений Ричи замер, словно бы видит впервые его, такого милого и… красивого? Нет, Тозиер осознавал, что Эдди достаточно симпатичный и даже смазливый, но только сейчас начал смотреть на него несколько иначе, под другим углом. Вытянув руку, он неуверенно коснулся пальцами гладкой щеки, проводя по ней вниз к подбородку. Задержав взгляд на губах, Ричи вдруг отдёрнул себя. Что он такое творит?! Отшатнувшись, он сел на корточки, задумчиво рассматривая Каспбрака ещё пару минут. В голове пронеслись воспоминания о той их первой пьянке, когда Ричи впервые увидел его шрам… Точно! Ведь теперь будет проблемно узнать о нём. Тозиер выпрямился, ещё немного посмотрев на Эдди, который крепко обнимал свою игрушку, и затем вернулся к себе в постель, чтобы уснуть. Следующий день обещает быть крайне трудным.