Солнце, покрытое пылью.

Пожелтевший пергамент в руках чуть подрагивает и кажется ненастоящим. Дух захватывает от одной мысли, что я действительно могу прикоснуться к этой чудесной вещичке. Гарри наверняка ни за что бы не дал мне ее, знай он, что я собираюсь сделать. Прикладываю кончик палочки к сложенному пергаменту, тихо шепча: — Торжественно клянусь, что замышляю шалость, и только шалость, — складка бумаги расправляется, показывая возникающие неровные буквы. С неожиданной теплотой провожу пальцами по именам мародеров, пролистывая приветствие, и утыкаюсь в карту, пытаясь отыскать нужное мне имя. Чертова Фелтон вынуждает меня это сделать. Поиски нужной фамилии занимают не меньше четверти часа, но я все же обнаруживаю небольшую точку Драко Малфоя на седьмом этаже. Надо же, а мне сегодня везет. Нервно поправив гриффиндорский галстук на белой рубашке, встаю с кровати, решительно шагая из факультетской гостиной. Во время ужина совершенно не сложно смешаться с толпой. Вставая на движущуюся лестницу, уже не хватаюсь за перила, боясь вывалиться, а спокойно разглядываю оживившиеся к вечеру картины, общающиеся между собой и со студентами. Выныриваю из общего потока волшебников на нужной мне лестничной площадке и живо сворачиваю по коридору, радуясь, что он пустует, только тихонько потрескивают факелы на стенах. Вся моя решительность исчезает, когда я оказываюсь возле уже знакомого портрета. Что, Мерлин меня дери, я вообще здесь делаю? Что я должна ему сказать? Привет, моя погибшая подруга очень переживает за тебя и хочет, чтобы я за тобой присмотрела? Да он сдаст меня в Мунго или сразу же своему хозяину. К черту, нужно что-то делать, раз уж пришла. Точно представляя, что мне нужно от Выручай-комнаты, умоляю ее показать мне Малфоя. Серая стена медленно преображается, словно сомневаясь, стоит ли меня впускать, но вот на камне уже проступают явные очертания двери, и я откидываю все сомнения и свое нелепое волнение, дергая на себя металлическую ручку, проникая внутрь. Тишина в огромной комнате, где я оказываюсь, периодически прерывается треском, щелчками и прочими странными звуками, берущимися здесь неизвестно откуда. Горы магического хлама едва ли не достигают потолка, опасно накреняясь и рискуя свалиться прямо в узенький проход. Страшно представить, сколько здесь всего накопилось за столько лет. Не зная наверняка, куда идти, шагаю наугад в один из проходов, стараясь случайно ничего не зацепить. Импровизированная дорожка местами резко сворачивает, но я стараюсь идти тихо, пока, выглянув из-за высокой стопки книг, не замечаю небольшую свободной от хлама площадку. Огромный старинный шкаф с резными дверцами сразу бросается в глаза. Сейчас он открыт, и внутри лежит нечто, недостаточно крупное, чтобы я могла рассмотреть. Перед шкафом на одиноком стуле сидит парень, упершись локтями в колени и вцепившись пальцами в платиновые волосы. Слизеринская мантия аккуратно висит на спинке стула, а все поза волшебника кричит о проблемах и трудностях. Ну и что мне теперь делать? Задумчиво наблюдаю за недвижимым слизеринцем, пытаясь придумать, что ему сказать и как вообще объяснить свое присутствие. Облокачиваюсь о ближайшую тумбу, вытягивая губы в трубочку, когда у той подламываются деревянные ножки и кипа магического хлама с безумным обиженным лязгом обрушивается вниз, едва не утянув и меня с собой. Испуганно отскакиваю в сторону, чуть не поймав внезапный красный луч. Я не успеваю заметить, что происходит, а в мою шею уже упирается холодный кончик волшебной палочки. Серые глаза настойчиво впиваются в мое лицо, но я расслабленно выдыхаю, осознав, что это всего лишь Малфой. — Что ты здесь делаешь? — его ледяной голос звучит совсем близко, но нисколько не пугает. — Пришла следить для своих друзей? Удивленно хлопаю глазами, пытаясь понять, каким образом парень пришел к этому умозаключению. — Нет, я… — глупо моргаю, но слизеринец сильнее надавливает палочкой. — Не ври. Как ты меня нашла? Да какого черта он вообще себе позволяет? Горделиво распрямляю плечи, ноготком отпихивая его магическое оружие, и яростно поджимаю губы: — Как нашла? Знала, что ты тут, вот и все. Волшебник недоверчиво щурится, но все же прекращает тыкать в меня своей деревяшкой, задумчиво склоняя голову набок: — Зачем? — платиновые брови пренебрежительно хмурятся. Вопрос логичный, конечно, но ответить на него оказывается не так уж и просто: — Я… — запинаюсь, взмахивая руками от злости на себя же. — Мне… — интересно, я смогу сегодня хотя бы пару слов связать? — А, да к черту. Я просто хотела помочь. Слова замирают в воздухе и теперь кажутся мне до ужаса нелепыми. Судя по всему, слизеринец целиком и полностью разделяет мою точку зрения — он морщится, а губы расплываются в презрительной усмешке: — Мне не нужны няньки, Фелпс. Я уже взрослый мальчик, — серые глаза смеются надо мной. Подавляю внутреннее желание развернуться и уйти. Ну разве можно как-то помочь человеку, всеми силами отталкивающему от себя? Раздражение выговаривает слова за меня: — Ага, достаточно взрослый, чтобы записаться в Пожиратели и надеяться выполнить безумное задание своего повелителя. Умница, Малфой. Парень замирает, нелепо вытянув вперед руку, и бледнеет. Его губы чуть подрагивают, и долгая пауза повисает в идеальной тишине, пока он не решает все же взять себя в руки: — О чем ты? — слизеринец силится придать своему лицу бесстрастное выражение, но выходит куда хуже, чем обычно. Я закусываю губу, проклиная свою вспыльчивость и неумение закрыть рот в нужный момент: — Да ладно, Малфой, давай на чистоту, — я и так разболтала уже все, что могла, так к чему притворяться дальше? — Ты не можешь починить Исчезательный шкаф и боишься. Это нормально. Я хочу помочь. Парень задумчиво опирается о стол и фыркает: — Хочешь помочь мне починить шкаф? Что, Фелпс, решила переметнуться на другую сторону? — его насмешливый голос раздражает. Дергаюсь к выходу, но всеми силами пытаюсь успокоиться. Скрещиваю руки на груди, уязвленно поджимая губы: — Еще чего. Я хочу помочь тебе, а не им. Драко хмыкает совсем по-слизерински и опускается на стул, кивая мне на внезапно появившийся табурет: — Ты же знаешь, что так не получится. Я — один из них, и, помогая мне, ты помогаешь нам всем, — он с интересом следит за моей реакцией, а меня очень умиляет наше обоюдное нежелание называть вещи своими именами. Устало выдыхаю и все-таки присаживаюсь на край табурета, окинув парня серьезным взглядом: — Ты не обязан это делать, Малфой. У всех есть выбор, — интересно, можно ли было сказать что-то более банальное? Зачем вообще я тут решила играть в мамочку? В серых глазах мелькает разочарование. Драко морщится, словно ему противно, и чуть мотает головой: — Видимо, ни черта ты не знаешь, раз так считаешь. Собираюсь оспорить его фразу, но замираю на полуслове. Я ведь пришла помочь ему, а не бессмысленно припираться. Стараясь унять совершенно гриффиндорскую тягу к правде, выдыхаю, тихо протягивая: — Я знаю, что ты чувствуешь. Ты думаешь, что никакого выбора нет, и я понимаю. Но, поверь, ты всегда можешь отказаться, пусть и не принимаешь этого. Ты боишься за семью и себя, и это нормально. Тишина длится не больше минуты, и слизеринец раздраженно передергивает плечами, не соглашаясь с моими словами: — Ты совершенно не понимаешь, что несешь, Фелпс. Удобно говорить так, когда живешь в идеальном мире под защитой своих гриффиндорских друзей вроде Поттера. Они готовы жизни за тебя отдать. Каково это — быть на стороне, где тебе не приказывают убивать? Сдавленно выдыхаю, внезапно ощутив неприятный ком в горле. Драко Малфой до страшного одинок, и ему некому помочь. Он погряз в этой темной трясине и никак не сможет из нее выбраться самостоятельно. — Ага, — стараюсь не смотреть на него, впервые озвучивая свою боль. — Мэри вот отдала свою жизнь за меня. Думаешь, с этим все так просто? Он вскидывает густые серебристые брови, посылая мне удивленный взгляд, но ничего не спрашивает, а я продолжаю: — Я каждый день мечтаю оказаться на ее месте, понимаешь? Это так эгоистично, но я бы хотела не ощущать эту жуткую потерю. Я бы все отдала за то, чтобы зеленый луч, который летел в меня, в меня бы и попал, — замолкаю, пытаясь сглотнуть подступившие слезы. Лицо неадекватно дергается, и я отворачиваюсь, решив, что Малфою вся эта информация неинтересна и не особо нужна, но холодный голос раздается чуть поодаль: — Я не знал, что она так умерла. Резко оборачиваюсь к нему, спешно утирая выступившую все-таки слезу. Хочется кричать, ругаться и разносить все вокруг. Там был отец Драко. Там была его неадекватная тетка. И это сделала она. Так почему он должен быть другим? Потерянно пожимаю плечами, пытаясь отогнать от себя эти мысли, силясь держать себя в руках: — У тебя ведь есть друзья, — голос дрожит и трясется, и я мысленно ненавижу себя за эту слабость. Драко чуть покачивает головой: — Да, но едва ли кто-то из них решит поставить мои интересы выше своих. Его растерянное лицо меня приятно удивляет, и я придвигаюсь чуть ближе, снова пожимая плечами: — А ты? — парень непонимающе моргает. — Не стоит ожидать, что кто-то отдаст для тебя все, если сам не готов жертвовать. Слизеринец склоняет голову набок, с интересом слушая меня. Неужели в его жизни действительно нет никого, кто готов защищать его до самого конца? — Хочешь сказать, ты готова пожертвовать чем угодно ради своих друзей? — его голос такой проникновенный и одновременно удивленный, что мне становится грустно. Хмурюсь, пытаясь не выказывать на своем лице жалости: — Конечно. Драко с секунду смотрит на меня, а потом вдруг отворачивается, уставившись на шкаф. Пауза затягивается, а я совсем не знаю, что мне делать и говорить. Сидеть на неудобном табурете не хочется, но и вставать кажется странным, в голову не приходит ни одного подходящего слова, а молчание начинает угнетать. Закрываю на мгновение глаза, набираясь уверенности, и резко встаю на ноги, решительно шагая к Малфою. Буравя идеально ровную спину недолгим взглядом, выдыхаю и опускаю ладонь на его плечо: — Тебе просто не повезло с окружением. Но я сейчас здесь и хочу тебе помочь, — замолкаю, думая о том, что несу какую-то чушь. Парень медленно оборачивается, впиваясь в мое лицо внимательным взглядом, а я только сейчас замечаю, какие умные у него глаза. — Ответишь на один вопрос, Фелпс? — у меня слегка трясется рука и хочется отвернуться, но я киваю. — Ты выбрала сторону, потому что знаешь, кто победит? В горле пересыхает, и я теряюсь. Как вообще можно ответить на такой вопрос? Что я должна говорить? Мотнув головой, задумчиво поглядываю на слизеринца и, вскинув брови, выдаю: — Победа — очень шаткое понятие в нашем случае, Малфой. Я выбрала сторону, которая не противоречит моим убеждениям, — уклончиво отвечаю, не ожидая от себя ничего подобного. Драко чуть усмехается, приподнимая уголки губ, и кивает. Я представляю, что он чувствует. Его убеждения вбиты в голову с самого рождения и подходят стороне Пожирателей, но все внутри противится такому исходу. Я выдавливаю из себя улыбку, пытаясь хотя бы казаться уверенной: — Ты пропустил ужин. Хочешь есть? Слизеринец поднимает на меня ошарашенный взгляд. Не знаю, что делаю, но я вытаскиваю из сумки пару сэндвичей, припасенных на вечер, протягивая их парню. Драко колеблется, но не больше минуты, и принимает сверток, а я улыбаюсь уже искренне, переставляя табурет чуть поближе и опускаясь на него. *** Зимними вечерами в гостиной Гриффиндора особенно уютно. Куча студентов набивается в просторную комнату, и приходится сидеть близко к другим, но это совсем не смущает. Камин тихонько потрескивает, согревая, но этот звук утопает в гуле дружелюбных голосов. Кто-то приносит гитару, собирая вокруг себя несколько подпевающих, и это совсем не мешает тем, кто решает заняться домашним заданием. Некоторые играют в волшебные шахматы, другие просто разговаривают, разнося школьные сплетни или обсуждая последние новости. На улице за окном темно, холодно, и вьюга сбивает с ног, а в гриффиндорской гостиной тепло и по-домашнему уютно. Я возвращаюсь из Выручай-комнаты, где в последние дни провожу, пожалуй, слишком много времени. Понимаю, что для моих друзей может казаться странным такое долгое мое отсутствие неизвестно где, но ничего не могу с собой поделать, зная, как сильно Малфою нужна поддержка. Он, конечно, полнейший кретин, но нам все же удается найти общий язык, а однажды мне даже посчастливилось увидеть его секундную улыбку. Я пытаюсь понять, как сумела так быстро забыть все плохое, что он мне сделал, но разве не это одно из главных гриффиндорских умений — прощать и самоотверженно помогать тому, кто в этом так сильно нуждается? Опустившись рядом с Гарри, кидаю на журнальный столик сумку, вытягивая оттуда пару учебников и длинный свиток. Нужно написать эссе для Снегга по невербальным заклинаниям, а я так долго оттягивала это задание, что все сроки уже выходят. Сдать работу все же нужно до рождественских каникул. — Ты где была? — Поттер улыбается, ощутив, что вопрос звучит слишком требовательно. Пожимаю плечами и беззастенчиво вру: — В библиотеке, — помахиваю перед парнем давно взятыми книгами. — Похоже, эссе для Снегга все же придется написать, — шутливо морщусь и разворачиваю пергамент. Гриффиндорец понимающе хмыкает и кивает. Я вижу, что он почему-то снова нервно поправляет очки и чуть дергает желто-красный галстук, но старательно вывожу определение для эссе. Успеваю написать только пару абзацев, когда парень все же выдыхает: — Стеф, я подумал, — он запинается, когда я поднимаю на него вопросительный взгляд. Набрав в легкие побольше воздуха, он произносит на одном дыхании. — Может, мы пойдем на вечеринку Слизнорта вместе? — парень замирает, а я медленно прикрываю глаза. Я ведь уже пообещала Фреду, что пойду с ним. Нервно закусываю губу и виновато отвожу взгляд: — Слушай, Гарри, прости, — вижу, как он опускает плечи. — Я уже пообещала, что пойду… — Ладно-ладно, Стеф, я понял, — Поттер натянуто улыбается, перебивая, и тут же поднимается с дивана, неловко смахивая со стола мою чернильницу. — Все в порядке, я понимаю, — Гарри заводит руку за голову, привычным жестом лохматя черные волосы, и пятится в сторону спален. Черт, почему это выходит так ужасно, и я ощущаю себя мерзко? Провожаю избранного виноватым взглядом, жмурясь, когда он скрывается на лестнице. Хочется провалиться сквозь землю. По обе стороны от меня кто-то плюхается на диван, и я открываю глаза, завидев одного из близнецов: — Что-то не поделили? — начинает один. — Поругались? — раздается голос за моим плечом. Оборачиваюсь, точно определяя, кто из парней кто, и натыкаюсь на задорный голубой взгляд. — Сказала, что иду на вечеринку с тобой, — виновато опускаю плечи, протягивая руку к Уизли, но сзади раздается обиженный голос: — Эй, ты идешь на вечеринку с моим братом? Джордж, не стыдно уводить девушку у родного брата? — У меня их так много, что, если не уводить у братьев, никого не останется, — весело откликается второй. Удивленно оборачиваюсь, чтобы убедиться в том, что определила близнецов верно, и не могу сдержать улыбки: — Со мной это не пройдет, не морочьте голову. Фред легонько щелкает меня по носу, обнимая за плечи: — Ну конечно, тебя не обмануть, — он улыбается, а я наконец чувствую себя умиротворенно, но из-за хлопнувшего портрета вдруг появляется маленькая знакомая фигурка, прикрывающая лицо руками. Плечи маленькой Мэри мелко подрагивают, и первокурсница бегом кидается через всю гостиную, но я вскакиваю с дивана, ощутив внезапный укол тревоги, и перехватываю ее возле лестницы в женские спальни. Резко опускаюсь на корточки перед соседкой, откидывая запутавшуюся в маленьких пальчиках прядку каштановых волос: — Мэри, что случилось? — пытаюсь отнять крошечные ручки от девичьего лица, но гриффиндорка сильнее прижимает ладони к себе, истерично мотая головой из стороны в сторону. — Я слышал, к плачущим гриффиндорцам по ночам приходит Почти Безголовой Ник, — изрекает оказавшийся тут же Фред. — Уверена, что хочешь видеть его перед сном? — продолжает за брата Джордж. Но Мэри никак не реагирует на шутку, продолжая плакать. Я закипаю, не прекращая ощущать необъяснимое волнение: — Ну все, хватит, — тяну девочку за руки, заставляя все-таки опустить их, и замираю. Красивое маленькое личико покрыто гигантскими гнойниками, угрожающе набухающими и рискующими лопнуть. — Мерлин, тебе не больно? — спешно вытаскиваю из кармана палочку, задавая вопрос, на который и сама знаю ответ. Мэри только отрицательно мотает головой, а я сосредоточено машу палочкой, судорожно вспоминая, как убрать эту магию. Оба Уизли хмурятся, наблюдая за моими действиями, а, когда гнойники исчезают, оставив только крошечные прыщики, который сойдут за ночь, я требовательно вглядываюсь в заплаканные красные глазки: — Что произошло? Мэри благодарно смотрит на меня, ощупывая свое лицо, и громко шмыгает носом: — Те двое слизеринцев. Они сказали, что мы можем подружиться и позвали поиграть в подземелья, я пришла, — она запинается, икнув, и опускает взгляд. — И вот. Чувствую, как в глазах темнеет. Глупые первогодки, я ведь их предупреждала. Хватаю Мэри за руку, вылетая из гостиной, и двигаюсь к подземельям, велев только сказать, где были слизеринцы. Уизли тихонько следуют за мной, и Джордж шутливо толкает меня в бок: — Стеф, ты ведь не собираешься убивать первокурсников? Кидаю на него яростный взгляд, совсем не оценив шутку, и спешно слетаю по ступенькам: — Нет. Я обещала превратить их в тараканов и сделаю это. Парни удивленно замолкают, а я уже собираюсь завернуть за угол, где находится кабинет, в котором все случилось, когда два слизеринских первокурсника сами появляются перед нами, что-то живо обсуждая и посмеиваясь. Заметив нас, они замирают, испуганно переглядываясь. Судя по всему, мальчики собираются обернуться и бежать, но я отрицательно покачиваю головой, сжимая древко палочки. — Разве вы не знаете, что девочек нельзя обижать? — мой потрескивающий голос оказывается слишком громким для пустующего коридора. — Иначе найдется девочка, которая решит обижать вас. Гневно вскидываю брови, ожидая объяснений, и они действительно поступают. Темноволосый мальчик презрительно поджимает губы, заявляя: — Грязнокровок можно. Нет, ну это абсолютно точно слишком. Откуда в этих детях столько желчи? Яростно вскидываю палочку, а оба гриффиндорца шагают к первокурсникам, явно собираясь объяснить мальчикам, как стоит себя вести, когда сзади раздается ледяной спокойный голос: — Что здесь происходит? Слизеринский староста медленно вышагивает вперед, оказываясь рядом с учениками своего факультета, вопросительно вскидывая платиновые брови. О, неужели это подходящее время для обхода? Где, интересно, он прохлаждался, когда на Мэри наслали сглаз? А, кажется, я знаю, мы сидели в Выручай-комнате и обсуждали какую-то чушь. Недовольно поджимаю губы, продолжая держать в пальцах волшебную палочку: — Тебе стоит поучить своих малявок манерам, иначе этим займусь я, — голос подрагивает от злости. — Нельзя просто делать все, что пожелаешь, и оставаться безнаказанным. Драко безразлично пожимает плечами: — Уверен, все было не так, как ты успела себе нафантазировать. Его спокойный голос еще сильнее выводит меня из себя, и я яростно вскидываю руки: — Они напали на беззащитную девочку! — не собираюсь жаловаться, но фраза выходит именно такой. Слизеринец высокомерно хмыкает, всем своим видом показывая, что не собирается признавать вину своих студентов: — Почему это она беззащитная? Некоторые… Резко мотнув головой, перебиваю парня, злясь еще и от того, что буквально полчаса назад мы спокойно разговаривали без этого лицемерного пренебрежения: — О, да, Малфой, не все девочки беззащитные, и я сейчас заставлю понять это всю вашу компанию. Фред с Джорджем великодушно не влезают в нашу перепалку, позволяя мне выплеснуть накопившуюся злость, а Мэри жмется к моей ноге. — Никто не давал им права называть ее грязнокровкой, — выплевываю сквозь зубы, но Драко только пожимает плечами: — А зачем обижаться на правду? — он скользит по Мэри небрежным взглядом, а мне приходится выставить вперед руку, чтобы остановить дернувшихся к слизеринцу близнецов. Ноздри яростно раздуваются, и мне хочется кинуть каким-нибудь неприятным заклинанием в парня прямо сейчас, но я только едва заметно покачиваю головой, продолжая буравить Малфоя гневным взглядом, вкладывая в него все существующее во мне разочарование. Драко замечает мой легкий жест и поджимает губы, а через секунду все удивленно замирают. Староста легко поднимает руку, отвешивая ближайшему первокурснику неслабую затрещину, и лениво протягивает: — Минус двадцать очков Слизерину, — никто не поймет, но я слышу в его голосе, какое огромное одолжение он мне делает сейчас. — Расслабься, Фелпс, они не тронут больше твою маленькую подружку. Малфой разворачивается и, подталкивая вперед мальчиков, удаляется в сторону слизеринских спален, а в тишине слышатся только их размеренные шаги. Джордж присвистывает, разрезая напряжение в воздухе резким звуком: — Вот это да, Стеф. Видели, как он испугался одного ее взгляда? Фред подхватывает за братом, расплываясь в горделиво улыбке: — Я бы не стал с тобой связываться. Настоящая львица, — он кивает на факультетскую нашивку на мантии, а Джордж радостно кивает: — Именно. Это гриффиндорские девчонки, — парень треплет Мэри по макушке, подмигивая, и оба Уизли одновременно издают гортанный рык, изображая руками лапы, и заливаются смехом. Даже первокурсница смеется, перестав бояться и грустить. Я закатываю глаза и легонько толкаю Фреда в плечо: — Дураки, — но улыбку сдержать не получается. *** Шумные выходные в Хогсмиде — пожалуй, то, что мне нужно. Прятаться в Кабаньей Голове от обезумевшего завалившего всю деревушку снега кажется абсолютно правильным. Шумно отставляю стакан сливочного пива, откидываясь на спинку твердого потрепанного дивана, но попадаю в объятья Фреда, перебросившего руку мне через плечо. Близнецы шутят, и мы заливаемся бессовестным хохотом, совершенно не стесняясь смеяться так, что у старика Аберфорта за стойкой дрожат бокалы. В этот момент думается, что все произошедшее с нами — дурная шутка, нелепая ложь, ведь не могут так счастливо смеяться люди, потерявшие друга и уже погрязшие в войне. Но мы хохочем так, что глаза наполняются слезами, и весь мир вокруг исчезает, испуганно подбирая свой липкий мрак. Кэти выписали с неделю назад, и она впервые за долгое время может выбраться куда-то из белых стен Больничного Крыла. Девушка ничего не помнит или просто не хочет говорить, но я и без нее знаю, кто виноват в том, что с ней случилось. Только вот кажется, что внутри у меня размываются границы, делящие все на черное и белое. Малфой не хотел навредить Кэти, но хотел убить так Дамблдора, а разве он виноват в том, что ему приходится делать подобные вещи? Отчаянье толкает на страшные поступки. Фред тянет меня к себе, пальцем стирая с моих губ пенку от сливочного пива. Я оборачиваюсь к нему, и дыхание сбивается от этого задорного голубого взгляда. Мне кажется, в его глазах — целый мир, и он весь светится и горит для меня. Уизли наклоняется ко мне, и его нос зарывается в моих волосах, скользя по щеке: — Ты такая красивая, — невольно краснею, игнорируя тот факт, что мы вообще-то тут не одни. Становится безумно жарко, и хочется снять с себя мягкий бордовый свитер, но я только глупо улыбаюсь. Парень явно чувствует, что со мной происходит, и ему это однозначно доставляет удовольствие. Пользуясь моим состоянием, он быстро пробегается своими пальцами по моей талии, прижимая меня ближе и распуская по коже колкие мурашки. — Не хочу тебя никуда отпускать, — его голос словно опускается на пару тонов, а глаза темнеют, и гриффиндорец оставляет на моих губах невесомый поцелуй. Я обижено подаюсь вперед, но тут же беру себя в руки, заметив, как насмешливо волшебник смотрит на меня. Улыбаюсь и опускаю голову на его плечо, утопая в беспечности, защите и нежности, но вдруг ощущаю на себе расстроенный задумчивый взгляд. Гарри с Гермионой сидят за столиком в противоположном углу, но я все равно чувствую, как зеленые глаза внимательно скользят по мне. Грейнджер что-то яростно объясняет парню, потряхивая каштановыми кудрями, но Поттер, кажется, и вовсе ее не слушает, отрешенно кивая. Мне стыдно и очень неловко. В голове не укладывается, как я смогла причинить боль человек, и так тонущему в ней и безгранично мне доверявшему. Гарри, конечно, не подает виду, что что-то не так, но я вижу это в каждой его улыбке, каждом жесте и слове. Разговоров он старательно избегает, а мне все тяжелее сидеть с ним на уроках, ощущая это гнетущее напряжение между нами. — Нам пора, — выныриваю из объятий Уизли и собираюсь уже накинуть на себя теплую мантию с гриффиндорским шарфом, на парень аккуратно тянет меня к себе, вынуждая рухнуть ему на колени. Он быстро касается моей щеки пальцами и выпускает обратно, а я отчего-то еще сильнее краснею и начинаю задыхаться, натягивая на себя мантию. Хочется поскорее улизнуть, чтобы не чувствовать себя так странно. Улыбаюсь близнецам, неловко вскинув руку на прощание, и мы с Кэти выходим в холодную улицу. Пытаясь разглядеть что-то сквозь мелкие бьющие в лицо снежинки, двигаюсь в сторону нужного магазинчика — все-таки придется купить платье для вечеринки и подарки на Рождество. Продолжая чувствовать себя до ужаса неуютно, разворачиваюсь к Белл, спокойно шагающей рядом, и напряженно выдаю: — Ты, наверное, терпеть меня не можешь? Все-таки вы с Анджелиной были хорошими подругами. — слова застревают в горле, и я ощущаю себя невероятной идиоткой. Кэти хмыкает, а уверенный карий взгляд осуждающе касается моего лица: — Что ты несешь, Стеф? Неопределенно передергиваю плечами, отзываясь: — Ну, я про Фреда, и все такое. Гриффиндорка с минуту смотрит на меня, а затем, хохоча, обнимает за плечи, чуть толкая в сторону бедром: — Да брось. Давай начистоту — Анджелина та еще стерва, а вы с Фредом смотритесь очень мило, — она расплывается в доброй улыбке, четко давая понять, что разговор окончен. Я благодарно киваю, ощущая, как становится легче дышать. По крайней мере, хоть кто-то меня не осуждает и не считает чокнутой дурой. Мы с Белл живо пробегаемся по магазинам, хотя я вожусь с выбором подарков слишком долго. Платье удается найти довольно быстро, и мы, радостно щебеча о какой-то ерунде, выходим из последнего магазинчика, таща за собой ворох бумажных пакетов. — Да я тебе говорю, Гарри отойдет, и вы сможете нормально общаться, — заявляет Кэти, вздергивая вверх указательный палец, а я собираюсь оспорить ее высказывание, когда внезапно врезаюсь в кого-то и валюсь в снег. Белл вдруг прикрывает рот руками и дергается поднимать меня. Из пакета вываливается платье, но я потираю ушибленное плечо и привычно протягиваю: — Извините. Не успеваю поднять взгляд, когда сверху доносится насмешливый голос Блейза Забини, который я устала слышать на приемах Слизнорта: — Ого, целых две гриффиндорских шлюшки. Поднимаюсь на ноги и замечаю трех слизеринцев — Малфоя, Нотта и Забини. Лицо Драко подернуто привычной безразличной ленцой. Я раздраженно отряхиваю мантию от снега: — Тебе стоит следить за своим языком, Забини, — неприязненно фыркаю, а парень беспечно вскидывает брови, разводя руками: — И почему они все обижаются на правду, а, Малфой? Слизеринец окидывает меня скучающим взглядом и пожимает плечами: — Кто ж виноват, Фелпс, что ты мечешься между святым Поттером и предателем Уизли, — его лицо не выражает совершенно ничего. — Сама создаешь свой образ. Я замираю, разочарованно выдыхая. Нет, я, конечно, не рассчитывала, что из-за совместных посиделок в Выручай-комнате мы станем друзьями и будем обниматься при случайных встречах в коридорах, но надеялась, что Малфою хватит чести хотя бы промолчать. Поджимая трясущиеся от обиды губы, решаю просто развернуться и уйти, опускаюсь, чтобы поднять выпавшее платье и уже дергаю его наверх, когда раздается громкий треск ткани и самодовольный голос Блейза, поставившего ногу на новую одежду: — Дай угадаю — это платье для вечеринки Слизнорта? Никак не могу понять, почему тебя туда приглашают? Ты же пустышка. Яростно дергаюсь наверх, переставая останавливать рвущуюся наружу обиду, и откидываю порванную и грязную тряпку: — Да пошел ты, — грубо толкаю парня, заставляя отшагнуть назад. Двое слизеринцев с интересом наблюдают за разворачивающейся сценой, а Блейз насмешливо сводит брови: — Эй, спокойней, малышка, — его приторный голос вызывает отвращение. Поднимаю на парня горящий взгляд и выдыхаю: — Лучше объясни, зачем туда приглашают таких, как ты. Кэти встревоженно дергает меня за руку, пытаясь успокоить, но я не уверена, что смогу остановиться. Воздух вокруг нас накаляется, потрескивая. Забини деловито складывает руки на груди, чуть сузив глаза, и вопрошает: — Это каких же? — вся сладость из его голоса исчезает, заменяясь холодной злостью. Морщусь, даже не пытаясь подбирать слова: — Мерзких лицемерных прислужников Волан-де-Морта, — фраза замирает в воздухе. Я ведь совсем не уверена, что кто-то из слизеринцев, кроме Малфоя, является Пожирателем Смерти, но мне плевать. Что-то подсказывает мне, что я права, а потемневшие глаза Забини точно подтверждают мои догадки. — Ты смеешь называть его имя? — ледяной голос парня впивается в сознание, но я только уверенно распрямляю плечи. — Полегче, Фелпс, — натыкаюсь на предостерегающий взгляд Малфоя. Голова Блейза раздраженно дергается, но я прямо встречаю злой взгляд и колко уточняю: — А то что? Убьете меня? — пять палочек мгновенно взметаются в воздух, и я оборачиваюсь к побледневшей Кэти. Девушка впивается пальцами в свою деревяшку, но ее рука слегка трясется. Нет, никого из Гриффиндора нельзя обвинить в трусливости, но ее можно понять, если вспомнить, чем закончилась ее последняя встреча с Малфоем. К тому же, она прекрасно понимает, что шансов у нас маловато. Я мысленно извиняюсь перед Белл за то, что умудрилась втянуть ее в этот хаос, и кидаю на Драко вызывающий взгляд, игнорируя двух других слизеринцев. Что, сможешь напасть на человека, разделившего с тобой твою боль, не требуя совершенно ничего взамен? Вижу, как Малфой раздраженно поджимает губы, но приходится резко отбивать полетевшее в нас заклинание Забини. Я успеваю смириться с поражением, но твердо решить сражаться до самого конца, когда из рук Блейза вылетает палочка, падая куда-то в снег: — Оставьте их в покое, — радостно оборачиваюсь, замечая Гарри. Поттер выглядит недовольным, а его палочка воинственно вскинута в воздух. Гермиона стоит рядом с парнем, точно так же направив свое магическое орудие на слизеринцев. Замечаю промелькнувшее в серых глазах облегчение, но тут же обиженно отворачиваюсь. Слизеринцы синхронно опускают свои деревяшки, а Нотт примирительно поднимает руки: — Ладно, мы уходим, — конечно, теперь ведь численное преимущество на нашей стороне, да и разве решится кто-то из этих троих на честную драку с Поттером? Забини щурится и, скинув палочку в карман, шагает в сторону Хогвартса, задевая меня плечом и опаляя лицо своим хриплым шепотом: — В этот раз тебе повезло, малышка, но ведь святой Поттер не всегда будет рядом, верно? Я воинственно распрямляю плечи, смело встречая его темный взгляд. Гарри дергается к слизеринцу, но я перехватываю его руку, выплевывая в ответ: — Я готова с тобой все обсудить, если хватит смелости не прятаться за спинами друзей. Блейз скалится, награждая меня смеющимся взглядом, и слизеринцы уходят. Еще несколько минут смотрю вслед, а затем оборачиваюсь к Поттеру, по привычке заключая его в благодарные объятия: — Спасибо, Гарри, ты очень вовремя, — гриффиндорец неуверенно отшагивает назад, непонимающе скользнув по мне зеленым взглядом, но тут же чуть мотает головой и обнимает меня в ответ. — Что у вас тут произошло? — наконец уточняет он, а я не успеваю ответить — Кэти справляется с этим быстрее: — Стеф подтверждает, что Гриффиндор — это слабоумие и отвага, — девушка сначала улыбается, а затем мы вдвоем взрываемся хохотом, вспомнив, что именно я решила заявить слизеринцам, хотя, в общем-то, ничего смешного в этом нет. Гарри и Гермиона непонимающе смотрят на нас, но мы с Кэти увлекаем их за собой, а гриффиндорка протягивает: — Пойдем. Мы вам все расскажем. И мы действительно будем слоняться по Хогсмиду до самого вечера, игнорируя метель и холод.