Искупление

— Я проснулась, проснулась! Только не кидай в меня ничего! — Джессика осторожно выглянула из-под одеяла, осматривая комнату. Перед кроватью стояла сложившая на груди руки Бель, одна из её соседок по комнате. Джесс простонала и упала на мягкое одеяло, закутываясь в него. — Джессика, — грозно прошипела та, пытаясь достать подругу из кроватного плена, — Ты и так пропустила две лекции, я, конечно, всё понимаю, но… — Я забыла наложить заклинание пробуждения, — приглушенно простонала Джесс со своей кровати. — Какой сейчас урок? — Через полчаса зельеварение, так что пять минут на сборы, а остальное на дневную пробежку до кабинета, — Бель, устало вздохнув, стащила одеяло, сбрасывая его на пол. Паркер что-то недовольно пробурчала, и, опираясь на подушки, села, сонно потирая глаза. — Может, никуда не пойдём? — она слегка улыбнулась, наблюдая за тем, как подруга открывает окно, впуская в небольшую комнату прохладный поток воздуха. Бель развернулась, сурово глядя на Джесс. — Зануда, — шепнула она, вставая с кровати. Она замерла перед зеркалом, выпрямляя заклинанием свои густые кудрявые каштановые волосы. Собралась Джессика быстро: сказывалась многолетняя привычка поздних подъемов, так что через десять минут девушки уже спускались не спеша по винтовой лестнице. Она не любила спешить, даже когда опаздывала, всё равно редко переходила на бег. Что её может ждать за опоздание? Наказание? Сомнительно. Отработка? Возможно, но маловероятно. Высокие отметки и хорошие отношения с преподавателями позволяли не волноваться по этому поводу, да и опаздывала она редко: всегда каким-то чудом успевала за секунду до начала. Так что и в этот раз Джессика, не изменяя своим привычкам, почти вышагивала по коридору, когда они наткнулись на группу гриффиндорцев, заходящих в кабинет зельеварения. Паркер прошла вслед за ними и обнаружила, что в кабинете собрались уже все гриффиндорцы и часть слизеринцев. Взгляд против воли скользнул по последним: Пэнси Паркинсон вовсю прижималась к Малфою и что-то рассказывала ему, совершенно не обращая внимания, что Драко её даже не слушает. Джессика недовольно нахмурилась: с тех пор как они были назначены старостами, пара везде ходила вместе, и это ужасно раздражало. А ещё Джесс не общалась с Драко уже две недели, и всё это время он делал вид, что её не существует. Совсем. Внезапно Малфой, будто почувствовав на себе чужой взгляд, оторвался от созерцания своей обуви. Джессика тут же отвела глаза: ещё не хватало, чтобы её засекли за подсматриванием за этим идиотом. А потом вошёл профессор Слизнорт и сказал им разделиться на пары, чтобы приготовить очередное зелье. Джесс недовольно вздохнула — с этим у неё всё было плохо. Джессику поставили в пару с Гарри, с которым у шатенки были довольно неплохие отношения. А ещё он хорошо готовил зелья: именно поэтому Гарри следил за процессом, а девушка делала всё остальное. — Драко, ты слышишь? Передай, пожалуйста, корень мандрагоры, у меня руки заняты, — Пэнси сосредоточенно наблюдала за кипящим тёмно-желтым зельем, изредка посматривая в учебник. Малфой очнулся от наблюдений за Поттером и Паркер, которые, вместо того, чтобы готовить зелье, любезно беседовали, и, как ему казалось, даже флиртовали. Он, недовольно стиснув губы, достал наполненный ингредиентами свёрток и молча отдал его девушке. Рядом что-то недовольно бормотал Грэхем Монтегю, он быстро листал учебник, безрезультатно пытаясь разобраться, где ошибся. Драко визуально сравнил зелье парня и своё, после чего изнеможённо вздохнул. Дафна, стоящая с ним в паре, укоризненно покачала головой и сунула парню в руки маленький пузырёк с прозрачной жидкостью: — Это нейтрализует кислоту, которую ты добавил. — А я что, добавил туда кислоту? — немного удивлённо переспросил Грэхем, на что та лишь обречённо закатила глаза и отвернулась. Малфой вновь перевёл взгляд на Джессику, та вовсю что-то рассказывала грёбаному Поттеру, эмоционально размахивая руками, а тот в свою очередь увлечённо слушал её, улыбаясь. — Чёртово позёрство, — почти не размыкая бледных губ, прошипел он. Он закрыл глаза, ощущая, как по позвонку протекает дрожь отвращения. Малфой отчётливо чувствовал, как на этом заканчивается его терпение. Драко отвёл глаза. Ну и хер с ней. Невероятно быстро закинув в сумку все учебники, он выскочил из кабинета. Урок подошёл к концу.

***

Джессика сидела на широком подоконнике, подтянув к себе ноги, и вчитывалась в записи, которые она одолжила у Дафны. — Джесси, расслабься, — Гринграсс сидела рядом с ней и рассматривала проходящих мимо студентов, — сегодня занятия со Снеггом не будет. — Но у меня будет, — Паркер устало вздохнула и накрыла лоб ладонью. — Ему кто-то донёс, что я прогуляла без уважительной причины, и теперь мне нужно ходить к нему неделю и сдавать теорию. Идиотизм! — Он такой зануда, — тихо прыснула Дафни и силой забрала конспект из рук Джесс. — Ты никогда ничего не учишь, но получаешь хорошие отметки, так что отвлекись. Джессика усмехнулась и облокотилась о стену. — У нас сейчас полёты, мне нужно ещё найти форму, — девушка фыркнула, спрыгивая с подоконника. Дафна нахмурилась: — Тебе делать нечего: на шестом курсе заниматься квиддичем? — Я воспитывалась не как леди, мне простительно, — Джессика весело ухмыльнулась, пожав плечами, и, пообещав Дафне встретиться после полётов, собрала все вещи в сумку и направилась к башне Гриффиндора. Джессика неспешно вышагивала по коридору замка, смотря себе под ноги. Поправляя сумку, спустившуюся с плеча, она не заметила девушку, стоящую к ней спиной. Джесс, не ожидавшая столкновения, потеряла равновесие и упала на холодный кафель; из сумки вывалились пергаменты и учебники. Тихо чертыхнувшись, Паркер, бормоча что-то про себя, не спеша запихивала, а по-другому это не назовёшь, вещи обратно в сумку. — Смотри куда идёшь, — сверху раздался елейный и насмешливый голос, и Джесс, узнав его, мгновенно поднялась, демонстративно задирая голову. Пэнси смотрела на неё с отвращением, брезгливо смахивая невидимую пыль с мантии. Малфой, стоявший сзади неё, лениво закинул руку на плечо Паркинсон. Он высокомерно смотрел на Джессику, скривив свои чёртовы тонкие губы. — Не нужно стоять посередине коридора и загораживать мне путь, — прошипела Джессика, сильнее сжимая учебник, который она держала в руках. Малфой усмехнулся. — Твоя мамочка не учила тебя правилам хорошего тона? Глаза Джесс вспыхнули, и она, шагнув вплотную к Драко, высоко подняла голову, заглядывая в его глаза. Он смотрел на неё с усмешкой. — А твой папочка… Реакция Малфоя не заставила себя ждать. Он обхватил ладонью её шею, резко толкая к стене. Паркинсон сзади завизжала. — Ещё хоть одно слово, — предупреждающе прошипел он, — и я клянусь, жизнь здесь превратится для тебя в ад, — ледяной взгляд сжимал все внутренности, а хватка на шее стала сильнее. Он сомкнул плотнее пальцы на шее оставляя на коже следы от ногтей. Малфой тяжело дышал, смотря в карие глаза, а потом в нём что-то щёлкнуло, и Драко испуганно отшатнулся. Джессика тяжело задышала, пытаясь набрать в лёгкие больше воздуха и осела на кафель, прислонив руку к груди. Проси прощения, кретин. Видишь что из-за тебя произошло? Джессика неверяще смотрела на него широко распахнутыми глазами. Да, он мог унижать её, смеяться над ней, говорить такие вещи, что от них становилось до одури обидно и страшно. Но он никогда не позволял себе трогать её, применять силу. А в голове как мантра повторялись слова: Драко сейчас непросто. Конечно же. Как не вспомнить о дерьмовой ситуации в его семье, которая вдруг начала оправдывать его дерьмовое поведение? В начале этого года Люциус Малфой был посажен в Азкабан. Увидев новость на страницах «Ежедневного пророка», Джесс ощутила острую, взрывную и совершенно неожиданную жалость. Однако сам Драко никак не реагировал. Несомненно, он с детства привык, что его фамилия чаще всего звучит из уст толпы и Министерства, поэтому можно было предположить, что невозмутимость — совершенно искренняя. — Ну ты и ублюдок, Малфой, — глаза пекло, но отвернуться сейчас она не могла. Джессика во все глаза смотрела в его лицо, впитывая эмоции, которые ожили на какой-то миг. Отчаяние. Страх. Она с ужасом осознала, что это действительно был панический страх, который в одночасье передался и ей. Драко надеялся, что она скажет что-то ещё, накричит на него, ударит, в конце концов, потому что он отчаянно нуждался в этом. И смотрел в её глаза, в которых отражался он сам, но всё, что его сейчас заботило — как он умудрился влипнуть в это дерьмо, которое началось прошлым летом, которые выжирало из него все силы и не соизволило наконец закончиться. — Свали, — рык сквозь губы. Но она даже не шелохнулась, всё также смотря на него этими грёбаными янтарными глазами, в которых плескалась надежда. Его кулак врезался в стену в миллиметрах от её головы, и тогда он сам развернулся и пошёл прочь. Он снова сбегал. От самого себя.