Дорога к счастью

Пик-пик-пик. Противное пиликание будильника оповещало своего владельца об очередном начале скучного, и как под копирку похожего на предыдущие, дня. Парень издал странный звук и перевернулся на другой бок, ибо слышать это каждый божий день было невыносимо, и хрупкая психика подростка разрушалась при каждом новом ударе по ушным перепонкам. Спустя пять попыток завернуться в одеяло и спрятаться от всего мира, Чонгук все же разлепил глаза и потянулся к источнику надоедливого звука. Рука непроизвольно покрылась мурашками, освобождаясь из тёплого кокона. Парень зевнул и, выключив будильник, хотел было дальше продолжить смотреть сладкий сон с собой в главной роли, как на экране высветилось пугающее уведомление: «двадцать три пропущенных», да не от кого-то там, а от Мин Юнги. Это означало, что можно смело обзванивать всех родственников и просить прощения за грехи. А умирать, ох, как не хотелось, ведь шестнадцать лет — это только начало жизненного пути. Сон тут же отошёл на второй план, а мозг стал усердно придумывать множество отмазок и довыдов, почему же он проигнорировал звонки. К сожалению, как всегда это и бывает: голова опустела в самый неподходящий момент — и Чонгук, сглотнув, всё же потянулся к кнопке «перезвонить», но телефон в очередной раз громко пиликнул, оповещая о сообщении. И лучше бы он его и дальше игнорировал. «Ленивую задницу свою поднял, Чон Чонгук! Ты купил его, мелочь?» Пальцы зависли на полпути к экрану. Это ввело в ещё больший ступор, ведь парень напрочь забыл, что же ему нужно было купить, а мозг усердно скрывал ответ, плавающий где-то на поверхности океана под названием «Память Чон Чонгука». «Захотел по яйцам получить? ~злой смайлик~. Я знаю, что ты там завис. Напряги свои извилины и вспомни про День Рождения лучшего друга!» — Блять! По комнате раздался громкий вскрик — благо родителей не было дома, а звукоизоляция не позволила «красноречию» выйти за пределы стен. Чонгук в спешке свалился с кровати, умудрившись при этом использовать всю «приличную» лексику, освоенную за все года дружбы с Юнги. Как он мог забыть? Они только вчера обсуждали всей компанией такой важный для его дорогого хёна праздник. Не каждый же день исполняется 18 лет. Лучший друг наверняка был бы расстроен, узнай, что Чонгук забыл купить праздничный торт к его Дню Рождения. Лучший друг… эта фраза носила терпкий вкус вишни и оставалась неприятным осадком на языке и запретной темой, о которой знал лишь Чимин. Он совершенно случайно признался Паку о совсем недружеских чувствах к их другу. Это произошло по пьяни: Чонгук просто не мог уже держать всё накопившееся в себе, а слова сами обрушились тяжёлым гвалтом смешанных мыслей и боли. Ему было плевать, если Чимин вдруг окажется гомофобом или возненавидит его. Самое главное, что чуть-чуть отпустило, самую малость. Ему было 15, и он только начал понимать, как погряз во всём этом дерьме, зато уже знал, что это ненормально в их обществе. Удача всё же встала на его сторону, ведь Чимин оказался очень понимающим и пытался помочь другу справиться с «неправильной» любовью, но в последнее время чувства выходили из-под контроля, и парень позволял себе нежные прикосновения по отношению к хёну. Для последнего это были обычные дружеские жесты. И от этого становилось еще больней, сердце бешено стучало, а страх — в любой момент увидеть в карих глазах напротив осуждение и отвращение, разрастался с каждым днём. Почему Чонгук просто не найдет себе девушку? Потому что его хён гораздо лучше любых представительниц прекрасного пола: у него идеальная кожа, квадратная и греющая душу улыбка, совсем не мужские черты лица и глубокие карие глаза. Почему геи большинством общества воспринимаются как ошибка природы? Какой придурок сказал, что это противоестественно? Из-за него сейчас разбиваются миллионы сердец — в том числе и Чонгука. Не придумай люди этого бреда, хён может и не ответил бы взаимностью, зато скрывать чувства, возможно, не пришлось бы. И было бы проще, родись он девушкой. Он давно бы взял инициативу в свои руки и подошел к другу, на ходу придумывая признание, ничего не боясь. Но если отмести все эти «бы», и не мечтать часами о возможности, которой нет — Чонгуку ничего не остается, кроме как стиснуть зубы и притворяться ярым натуралом, не влюблённым в своего лучшего друга. Только в фантазиях он мог взять руку хёна, нежно провести пальцем по губам и признаться наконец, что… Я полностью погряз в тебе, Ким Тэхён… Телефон завибрировал, возвращая мысли Чонгука в реальность. Он выругался и поспешил ответить на звонок, заранее готовясь ко всему. — Да, Юнги-хён? — Блять, какой я тебе нахрен «хён» после этого? Ты заставил меня переться с этим любителем всего милого в магазин, а сам лежишь на кроватке и прикрываешь свою задницу тёплым одеялом. — Ну, хён, Чимин был бы не Чимином, если б не успел выбесить тебя всего за пять минут. Он ещё жив? — Он активный, как после первого секса, — Юнги никогда не стеснялся выражать мысли в слух, — И заставил меня примерить около десяти кигуруми для Тэхена. — Ну это же подарок на День Рождения. Ради этого стоит пожертвовать своим образом. — Кстати о подарках. Мелочь, ты купил или пролёживаешь свои последние часы жизни на кровати? — Хён, я как раз собирался… — Чон, мать твою, Чонгук, почему у тебя память как у аквариумной рыбки Чимина? Блять, быстро пиздуй в кондитерскую. У тебя есть ещё два часа до прихода Тэхёна. — Прости, хён. — Чё передо мной-то извиняешься, подлиза хренов. В ноги падать Тэхёну будешь, когда он узнает о том, что лучший друг просрал момент его восемнадцатилетия. Юнги не дождался ответа и сбросил вызов раньше, чем Чонгук позволил себе произнести очередное «прости». Ни на что времени не осталось, и парень быстро накинул на себя одежду и, взяв ключи и деньги, выбежал на улицу, сразу направляясь в ближайшую кондитерскую. У него осталось всего час и сорок восемь минут…

***

«Чон Чонгук, лучше тебе не светиться передо мной до конца этого года!» — единственное, что крутилось в голове у Юнги, пока он всеми силами пытался дотащить до примерочной здоровую кучу разноцветной ткани, что на деле являлась дюжиной кигуруми всех оттенков и цветов, которые только можно найти в Сеуле. — Юнги, ну не делай такую кислую моську, — начинающий рэпер не мог разглядеть лица парня за кучей вещей в руках, но по голосу был уверен, что тот недовольно надул губы и перестал рассматривать очередную пижаму. — Я тебе «хён»! Чимин, давай быстрей закончим с этим. Я не успею всё это перемерить за два часа. Пак лишь вздохнул и повесил кигуруми цыпленка на законное место. Как бы не хотелось это признавать, но Юнги прав — слишком большой выбор и слишком мало времени, чтобы успеть выбрать подходящее. Чимин подошёл с глубокой претензией и забрал половину вещей, незаметно сунув их стоящему консультанту, который недовольно покосился на покупателей. Облегчённый выдох не заставил себя долго ждать, и Юнги медленно поплелся за заметно погрустневшим другом. «Надо начать ходить в качалку! Если у меня похожая с Тэхёном комплекция, не значит, что я должен страдать и жевать все эти мимишности». Взгляд мимолётно скользнул по лицу Чимина и его скрученным в трубочку губам. За два года дружбы Юнги ещё ни разу не удалось познать вселенскую тайну, как этот ребенок может завоевывать столько сердец всего-то взглядом, когда самому блондину требуется, как минимум, месяц, чтобы «похитить» чьё-либо сердце. Иногда даже подумывал, что будь он девушкой, то и сам бы не прочь… — Хён, чего ты там встал? Сам только ворчал, что осталось мало времени. Парень чертыхнулся про себя, когда понял, что его мысли плывут явно не в ту сторону и побрёл в указанном направлении до примерочных.

***

Пыхтя и кряхтя, Юнги пытался распутать уже ненавистный ему костюм, успевший перекрутится вокруг бёдер и плеч около десяти раз. Обычно в их компании самым неуклюжим считался Намджун, но даже тут, он бы мог смело позавидовать такому раскладу, и давно бы выкинул этот костюм, если бы не важный повод его купить. Где-то по ту сторону, было слышно нетерпеливое постукивание маленьких пальцев о тонкую стену. Чимин несмело приоткрыл шторку и прыснул со смеху, увидев блондина, пытающегося освободиться от «пут». — Чего ты ржёшь? Сам бы попробовал надеть эту херь и… Но он так и не договорил, а только возмущённо наблюдал за Паком, готовым вот-вот умереть от приступа дикого смеха. Не каждый день увидишь сурового рэпера, которого взяла в плен обычная пижамка. Блондин уже хотел обиженно отвернуться к зеркалу, но почувствовал на плече чужую ладонь. — Эх, никогда больше не возьму тебя с собой за подарком, — Чимин аккуратно перекрутил непослушную вещь правильно и попытался застегнуть молнию, задевая ключицы и кусок шеи. Юнги рвано выдохнул. Странно… — Будто бы я умолял взять меня с собой. — Молчи, а то задушу ещё случайно капюшоном. Рэпер фыркнул и не стал ничего произносить, а вместо этого начал разглядывать парня, который мило прикусил язык и пытался справиться с забившейся в молнию тканью. И всё же он очень красивый. Юнги конечно парень, но красоту оценивать по достоинству точно умеет. Эти пухлые губы и накачанные не по годам мышцы на руках, пресс и идеально белоснежная улыбка. И вообще, в последнее время, Чимин возмужал еще сильней, чем соблазняет десятки девушек на последних годах учёбы в школе. Ему настолько подходила будущая профессия, выбранная скорее наугад, но ставшая достижимой мечтой, что Юнги точно с катушек съедет окончательно. Танцор. Идеальное сочетание: Чимин и искусство, искусство и Чимин. Танцевал тот божественно. Пластика тела не уступала профессиональным танцорам, работающим в этой сфере не первый год. Знакомы они конечно ещё со школы, хоть и разница в возрасте у них 3 года. Джин вообще старше Чонгука почти на 5 лет, но это не мешает им дурачиться на пару, доставая всех вокруг. Нет, ничего такого, Юнги самый натуральный натурал на свете, но эстетика, исходящая от Чимина, убивает на месте, без возможности на воскрешение. Спустя какое-то время Чимин почувствовал на себе задумчивый взгляд и поднял голову, неуклюже врезаясь в чужой подбородок. Расстояние от лиц всего пять сантиметров — так непозволительно близко, а главное — по-дружески. Юнги пожирал тёмными радужками пухлые губы друга, который покраснел до кончиков ушей и громко сглотнул. Это было очень необычно. Следует, наверное, продолжить ворчать и смотреть недовольно, но сил почему-то нет. Ничего такого, Юнги самый натуральный натурал. А ещё он любитель искусства. А Чимин — это оно в чистом виде: картина, проработанная до мельчайших деталей. Пока мысли метались и противоречили одна другой, пальцы Пака неуверенно и слишком робко сжались на бархатной материи, непроизвольно притягивая блондина ближе к себе. Почему-то сопротивляться не хотелось. Не удивительно — такое случается не первый раз. Юнги давно принял в себе эту сущность ценителя искусства. Изысканное блюдо, приготовленное великими поварами, ведь тоже может быть шедевром? Такие шедевры необходимо пробовать, чтобы оценить весь спектр вкусов, пока не насытишься, получив нужную дозу экстаза. Хочется попробовать, как никогда не хотелось. Попробовать так, чтобы больше не впоминать, чтобы получить эту дозу экстаза и успокоиться наконец. Перед глазами лишь губы, желание, нечитаемый взгляд и тусклые отголоски разума, затерявшегося где-то так невовремя. Нет, ничего такого, Юнги самый натуральный натурал. Просто его друг сродни картин Ван Гога и джазовой композиции «Caravan», с которой началась его любовь к искусству. — Извините, тут… — женщина быстро задернула штору, проговорив слова извинения ещё раз, и ушла, видимо отходя от шока. Парни отскочили друг от друга будто пришибленные током. Так и было. Оба были такие красные — это никак не вязалось с образом Юнги. В душе творилась непонятная ахинея, а сердце скребло противным осознанием чуть несодеянного. Чимин наверняка не понял произошедшего, за это было ужасно стыдно и неловко. Растерянный взгляд говорил сам за себя и противно намекал на ситуацию. Одно было интереснее всего остального: почему он сразу не отстранился? — Я думаю… — спустя две минуты, Чимин всё же взял инициативу на себя и вспомнил все основы корейского языка за начальные классы, — Тэхёну должно понравиться. Блондин кивнул не сразу, всё ещё обдумывая произошедшее и подмечая детали. Губы горели до сих пор, хотя намёка на поцелуй даже не было. Он настолько глубоко ушёл в свои мысли, копался в себе нещадно долго, даже не заметив Чимина, который вышел и унёс с собой явно испорченное настроение. Только бы знать ещё, почему оно было испорчено…