Дорога к счастью

Чонгук чуть не выронил торт, когда со всех ног нёсся домой к Тэхёну, чтобы успеть всё подготовить. Хорошо, что Джин оказался предусмотрительным и заранее попросил у него ключи от квартиры, ведь Ви (как они его называли) доверял исключетольно только Гуку, и только ему позволял хозяйничать в своем доме, когда его самого нет. Джин настолько хорошо знал своих друзей, что иногда казался экстрасенсом в глазах младших. Самого хёна это ни капли не удивляло, и он просто продолжал читать все их мысли, и эта способность могла помочь в таких ситуациях как сейчас. Если бы старший под своим тяжёлым взглядом не заставил Чонгука отдать ему ключи, то все бы были страшно злы, и пришлось бы два часа ждать, пока самый младший припрется, весь запыхавшийся, с тортом в руках и не откроет дверь квартиры. Чон дернул за ручку входной двери, и словно ошпаренный влетел на кухню, ставя купленную сладость на стол. «Главное тихо зайти, и никто не заметит», — было по-моему поздно, но Чонгук, как можно медленней и тише, шагнул по направлению гостиной. — Мелкий, как и ожидалось, прискакал в самую последнюю секунду, — захотелось вдруг сбежать и оказаться где-нибудь далеко, и желательно очень. Оборачиваться, ой как, не хотелось. Абсолютно все были уже в сборе, кроме самого виновника торжества, который должен прийти с минуты на минуту. Пять пар глаз уставились на Чонгука, считывая все его эмоции, словно сканер в магазине. Юнги раздражённо постукивал пальцами по столу, и уже успел взглядом убить младшего где-то раз десять. Чимин пытался выглядеть серьёзно, но при этом прибывал в полной прострации и без конца облизывал пухлые губы. Джин жёстко стучал ложкой об ладонь, и смотрел так, словно отчитывал своего провинившегося сына. Намджун? А что Намджун? Он всегда относился к Чонгуку снисходительно, но сейчас во взгляде хёна читалась серьезность по отношению к такому проступку. Хосок же был собой: зависал в соцсетях, изредка поглядывая на «подсудимого». Будь здесь Тэхён, наверняка бы, тот только квадратно улыбнулся и, приобняв по дружески, простил ему все грехи, хоть убей он человека. — О, хёны, вы уже тут? — актёрская игра выдавала его волнение с головой и «удивлённый» тон вышел на подобии: «Мне пиздец, можно хотябы последнее желание?». Джин строго посмотрел на него, прекращая стучать ложкой и, повернув голову к Намджуну, проговорил: — Даже Мон выглядит сейчас серьёзней некуда. Надеюсь, ты понимаешь, что чуть не сорвал всё из-за простого желания просрать очередное утро под одеялом, а потом выкрутиться за счет своей милой кроличьей мордашки и надеяться на понимание своих дорогих хёнов? Чонгук громко сглотнул. На его памяти ещё ни разу никто из ребят не был настолько серьёзным. Ну, не считая того раза, когда они с Тэхёном по пьяни покрасили всем волосы во все цвета радуги. Их не убили тогда только за то, что они и себя догадались перекрасить из-за недостатка голов. — Пить сегодня не будешь, Чон Чонгук, даже не проси. — когда Юнги что-то говорит, с ним бесполезно спорить и умолять: сказано — значит так и будет. Но преимущество самого младшего в их компашке навеивало, хоть маленькую, но надежду на «прощение». — Ну, хё-ё-ё-ё-н, в следующем году такого не повторится, — он, разве что, на колени не встал, хотя в голове на секунду мелькнула такая мысль. — А кто сказал, что ты доживёшь до следующего года? — если Хосок отложил телефон в сторону, а в глазах уже вовсю пляшут черти: Чонгуку будет больно. Нет, он не побьёт его, а просто даст ему таких пинков под зад, что потом неделю сидеть не сможет. Теперь даже Чимин вернулся в реальность и присоединился к остальным, уже не пряча зловещую ухмылку. Как некстати (а возможно это и спасло младшего) за дверью послышался шорох. Кто-то усердно искал ключи от квартиры, и этот кто-то очень уж напоминал, всеми любимого, Тэхёна. Мимолётные секунды на всех нахлынула паника и ступор. Первый, кто хоть что-то сообразил, был Юнги, который, схватив младшего за локоть, силой потянул к входной двери и прижал его к стене около неё, просунув ногу между ногами. — Ты, сейчас, идёшь и отвлекаешь его любыми способами. Хоть уноси на плече и потрать все свои деньги на развлечения, но твоя задача: привести его домой не раньше, чем через час. Ты усёк? Чонгук всегда не против провести наедине со своим крашем (вроде так сейчас выражается молодёжь) свободное время. И сейчас он бы только рад согласиться, но ведь сделки и торг никто не отменял. — Хён, а что мне за это будет? — невинные кроличьи глазки так мило поблёскивали на свету, а улыбка ангела только усиливала эффект. Тем временем, за дверью, Тэхён уже во всю матерился, видимо пытаясь, всё так же безуспешно найти ключ. Юнги сжал кулак, но мордашка младшего всё же дала какой-никакой результат, и он сжалился: — Если ты сделаешь всё, как надо, возможно, пара стопок соджу, я снисходительно налью тебе лично. А вот это другой разговор! Чон отпихнул старшего от себя, выталкивая его на кухню, из которой высунулись четыре макушки и любопытные глаза. Как раз в этот момент Тэхён, видимо, отыскал ключ и вставил его в замочную скважину. Но…

***

— Привет, хён, — Чонгук возник из ниоткуда и просто захлопнул дверь прямо перед носом Тэхёна, заставляя последнего не на шутку перепугаться. Но, поняв, кто перед ним, он моментально расслабился. — Чонгуки, что ты здесь делаешь? — Ви растрепал его волосы, заставляя брюнета чуть ли не мурлыкать от удовольствия. — Я пришёл поздравить тебя с Днём Рождения. Поздравляю, Вишенка, — младший притянул к себе друга и вдохнул запах его парфюма с отдалённым ароматом вишни. — Ащ, сколько раз просил не называть меня этим прозвищем, — Тэ недовольно надул щёки, но обнял Чона в ответ. — Но спасибо за поздравление. Только Чонгук имел право называть его «Вишенкой». Никто так и не понял, откуда взялось это прозвище, но младший хорошо помнил, как впервые почувствовал тонкий вишнёвый шлейф, тянущийся за «его» Тэхёном. — Давай прогуляемся? Так не хочется сидеть дома в такую чудесную погоду, — именно это первое попавшееся, что пришло в голову Чонгука: он мысленно дал себе подзатыльник. Ви скривил бровь и посмотрел на младшего, как на придурка. На улице холодный ветер и пробрасывает снег, а у его друга в голове, похоже, лето круглый год. Сморозить такую глупость мог только Чонгук, но внешне выглядел вполне серьёзно и даже пытался сделать милое лицо. — Ну… — Тэхён догадывался, почему Чон ведёт себя странно, ведь они дружат много лет. Достоверность его догадок может подтвердить одно простое предложение. — Давай. Только зайди и возьми куртку, а то промёрзнешь насквозь, в одном свитере ходить. Ви потянулся к ручке двери и попытался открыть её, но Чонгук быстро перехватил его кисть и загородил вход в квартиру. — Не нужно, хён. Я тут недавно начал закаляться по утрам. Заодно проверю свои успехи. — захотелось просто провалиться сквозь землю и закричать от бессилия, ибо это уже слишком. Тэхён еле держался, чтобы не заржать в голос, а по всему телу давно ходили судороги от сдерживаемого смеха. Младший слишком усердно пытался сберечь приготовленный сюрприз — это выглядело максимально мило. — То есть, я хочу сказать, что. Я конечно чувствую холод. Да. Но в то же время нет. Как бы объяснить. Кароче… — Чонгук схватил за руку уже пунцового от смеха друга и поволок его к лифту. — Просто идём гулять. Немного придя в чувство, Тэхён все ещё внутренне содрогался в конвульсиях, но смог произнести нужные слова: — Ну пошли, снежный человек. — Хён! Тэхён снова засмеялся и потянул, надувшего губы младшего, за собой. Теперь Тэхён прекрасно понял план его друзей и решил подыграть и сделать вид «дурочка».