Дорога к счастью

Последние сутки каникул прошли в полной прострации, а ещё в клубе. Тэхён всё-таки не выдержал пугающих мыслей и написал Чимину с одной целью: выговориться. Пак, чтоб его, вместо переписки предложил посетить клуб, где по-совместительству подрабатывает барменом Юнги, и который пообещал провести их туда без проблем. Последний скептически отнёсся к идее младших — напиться перед учёбой. Но когда увидел у входа Тэхёна, похожего на приведение с тёмными кругами, бледной кожей и выпирающими скулами — отговаривать нажраться в сопли, не стал. Всю ночь они просидели за барной стойкой, заказав неимоверное количество коктейлей и шотов. А на ворчливое: «Эй, мелкие, через шесть часов занятия», — лишь отмахивались, обещая уйти через часок. Но ни через какой часок они так и не ушли, как и через два. Стоило сказать спасибо Юнги, который перестал наливать им новые порции, увидев, как Тэхён упал со стула, опрокинув добрую половину шотов. Друзья стойчески выдержали всё нытье младшего, поняв только два пункта: 1) Тэхён и правда сильно облажался, из-за чего Чонгук не доверяет теперь всем своим друзьям; 2) Этот же самый Чонгук пропал неизвестно куда, и это напрягло больше всего. После очередного монотонного рассказа Чимина о своей кошке, Тэхён сам не заметил, как уснул прямо за барной стойкой. Юнги на это тихо выругался и велел Паку дотащить его до подсобки, которая оказалась достаточно большой по размеру, чтобы положить туда матрас. Мин иногда так уставал, что ложился спать прямо на работе, а после — сразу шёл на учёбу. Проснулись они от толчков в бок, с жутким похмельем, за час до занятий. Бармен любезно предоставил им бодрящий кофе, ментоловую жвачку и пару тёмных очков, ибо проспали они всего пару часов, а опухшие глаза могли напугать даже алкашей со стажем. Благо, с одеждой в клуб они не заморачивались, поэтому выглядели вполне нормально и под стать учебному заведению. Ничего, кроме себя и перегара, для учёбы у них не имелось, а идти за сумками было уже поздно. Поэтому «довольные» жизнью, парни выдвинулись в школу под просьбы Юнги больше никогда не напиваться перед уроками. Сонные, невыспавшиеся, словно зомби, они зашли в класс, тут же падая за свои парты. До урока оставалось примерно двадцать минут, а состояние оставляло желать лучшего. Месяц после Нового года растянулся, будто на все шесть, а последняя неделя, так и вовсе, заставила переживать и находиться в неведении. Желание написать, позвонить или узнать что-либо о Чонгуке не покидало ни на один миг, даже во сне. Тэхён завязал. Всё, что требовалось знать ему самому, Чонгуку и его друзьям. Он смог побороть это в себе и, если честно, ужасно этим гордился. На самом деле, ему так казалось. На протяжении четырёх недель его изголодавшееся тело просило новой дозы облегчения. Первые три дня он пролежал в постели с температурой под сорок, а голова не соображала, туманя картинку перед глазами. Затем стало гораздо легче: психостимуляторов хотелось всё так же сильно, но температура немного снизилась. После этого Тэхён отказался от общения абсолютно со всеми, особенно с Юнги (человек, на которого была обида, хоть и трудно это признавать). Справляться одному было в сто раз тяжелее, но правильней. А обнажить боль перед близкими ему людьми казалось кощунством. На протяжении месяца состояние доводило чуть-ли не до бессилия. Плакать хотелось так же сильно, как и послать всё к чёрту. Эту часть он предпочёл не раскрывать никому — казаться слабым в глазах близких было предельно нагло, учитывая, что сам же довёл себя до этого. Отвлекали от всего этого только воспоминания о Чонгуке. Тэхён пообещал завязать ему и самому себе. Как у него не поехала крыша без посторонней помощи и поддержки — можно было только догадываться. Он и сам не знал ответ на этот вопрос. Тэхён просто надеялся на то, что желание сорваться пройдёт само, ведь Чонгук гораздо важнее всех его слабостей, потому что был самой главной из них, благодаря чему у него появлялись силы сделать всё, что угодно для него. Положив голову на парту, Тэхён простонал от головной боли и принял решение прямо сейчас отыскать младшего. Десять минут вполне хватило бы для прояснения отношений. Ничего не сказав Чимину, он резко встал и направился к нужному кабинету. Терпение оставляло желать лучшего. Тревожность нахлынула уже через пять минут, когда Чона нигде не находилось. Обычно тот приходил за полчаса до начала занятий. Однако облегчение Тэхён всё-таки почувствовал, натыкаясь на тёмную макушку. Он даже говорить ничего не стал, а просто схватил младшего за руку и вывел за дверь под его возмущённое ворчание. — Где ты был? — прямо в лоб и без объяснений. Тэхёну ужасно хотелось утолить своё любопытство и беспокойство. — Пусти, — вырвав руку, Чонгук зло зыркнул на него. — В классе. Где же я ещё мог быть? — Не неси бред. Ты знаешь о чём я, — Ким из-за всех сил пытался не раздражаться. — Не твоё дело, Тэхён. У тебя свои секреты, у меня свои. Мать сказала, ты приходил. Я рад, что меня не оказалось дома. Мы чётко договорились: не общаться, пока я не… — Чонгук, я завязал, — младший напротив так и замер, не дослушав фразу. В глазах читалось полное смятение. — Я очень скучал по тебе всё это время. И я очень сильно люблю тебя, и готов полностью отказаться от чего угодно, лишь бы всё наладилось. Мне так не хватало тебя, как друга, — искра смятения во взгляде Чонгука тут же померкла, уступая место горькому разочарованию. Тэхён не нашёл этому объяснения. — Давай забудем обо всей этой истории, прошу. Или я тебе уже не важен? О, если бы Тэхён знал, насколько он ему важен. Однако… — Я был у Субина, — молчание длилось всего пару секунд, а казалось, что целую вечность. Чего Ким точно не ожидал услышать — он услышал. — Что? У этого урода? Ты мог обратиться к кому угодно из нас за помощью, а обратился к человеку, который вечно пытался нас поссорить, пока не свалил в свой Инчхон? — Тэхён начинал думать о полной неадекватности друга, стоящего напротив. Мало того, что Инчхон был дальше раз в десять, чем любая другая квартира их семерых, — так ещё и человек, живущий в ней, никогда не внушал доверия. Субин — старый друг Чонгука из средней школы, вечно предпринимавший попытки забрать всё свободное время с ним. Он распускал разные слухи про Тэ и Чимина, придумывая самые разные сплетни. Всё было лишь для того, чтобы заполучить Чонгука себе в качестве лучшего друга. Однако его планы быстро обломались: родители решили обеспечить сыну светлое будущее за пределами Сеула. И это несказанно радовало. А огорчало лишь одно: младший до сих пор регулярно поддерживал с ним связь. — Не говори глупостей. Субин всегда был сплетником. И это был единственный его недостаток. Бывают и похуже, — Чонгук посмотрел на него так, словно сам Тэхён был одним сплошным недостатком. Губа по привычке оказалась зажата между белоснежными зубами. — Ладно, я не имею права отчитывать тебя сейчас и спрашивать о матери и вашей ссоре. Я просто хочу, чтобы всё было, как раньше, — такое наивное и детское желание поселилось в сердце, а рядом с ним пристроилась крохотная надежда на лучший исход. Но надежда на то и умирает последней, чтобы после неё приходило смирение с неизбежным. Чонгук рвано выдохнул и отошёл на два шага в сторону, показывая всем видом об окончании разговора. — Тэ, неужели ты не понял? Как раньше ничего уже быть не может. Я не смогу доверять тебе так же сильно, как всегда. Это последнее, что услышал Тэхён, перед тем, как всё окончательно не обрушилось, словно карточный домик. — Я надеру зад Субину, я тебе обещаю. Я уверен, он наговорил тебе всякой ерунды обо мне. Это не ты, Чонгук! Но его голос так и растворился в свете пустого коридора, под утихающие шаги, оставляя прозрачную слезу на чужой щеке.

***

— Ну и как ты это себе представляешь? — настроением в голосе Юнги совсем не пахло, скорее — раздражением и полным непониманием, зачем его оторвали от сладкого сна. Чимин переминался с ноги на ногу, стоя в прихожей маленькой студии на окраине Сеула. Редкие моменты, когда Юнги можно было застать дома. Такими моментами нужно было пользоваться по полной, даже если рискуешь получить смачный подзатыльник за прерванный выходной. — Ну, хён, ты лучше всех умеешь договариваться с Намджуном. Мне очень нужно устроить тусовку, а он слушает только тебя. Юнги скептически окинул взглядом парня, искренне недоумевая такой просьбе. Вечеринки и попойки они всегда устраивали именно у Намджуна, однако вопросов только прибавилось. Так и не получив ответа, Мин вздохнул и махнул рукой, впуская в свою личную «берлогу» незваного гостя. Чимин сразу же оживился и с огромным энтузиазмом и «чувством, как дома», прошёл к дивану и плюхнулся рядом с рэпером. — Итак, мелочь, рассказывай, — Пак удивлённо уставился в глаза напротив, старательно изображая недоумение. — Брось. Ты думаешь я поверю, что тебе резко понадобилось устроить тусовку в доме Намджуна просто, чтобы было? И именно просто, чтобы было, ты припёрся ко мне на окраину города? Я тебя знаю достаточно. Тебе лень иногда дойти до остановки. Выкладывай. Чимин нисколько не поразился отличной дедукции, а скорей наоборот — цокнул языком и закатил глаза, отвечая на привычный сарказм. — Прошло уже полтора месяца с истории на Дне Рождении. — Ближе к сути. — Пак снова нисколько не удивлён такой наглости. — Если кратко, я хочу помирить Тэхёна и Чонгука. Между бровями Юнги показалась морщинка. Чимин явно не торопился с объяснениями. — Я слабо представляю, как в этом тебе может помочь куча алкоголя и людей. Пак слабо закусил губу, чем вызвал странную вибрацию грудной клетки у человека напротив. Юнги не разделил энтузиазма своего организма, понимая, что это странно. — Помнишь тусовку у Намджуна? — Какую из? Чимин, говори конкретней, их было под сотню, — рэпер уже не на шутку начал нервничать из-за покалывая в груди и такого затяжного объяснения. — Не важно. Была одна тусовка, на которой я узнал много нового о Чонгуке и Тэхёне. Когда они расслаблены, то легко идут на контакт между собой и мной. Мне нужно поместить их в привычную обстановку и напомнить: насколько они важны всем нам и друг другу. Чем быстрее поговорят, тем проще будет помириться. — Ты серьёзно надеешься, что заставишь говорить Чонгука? — Мин пустил лёгкий смешок и взял чужой подбородок, разворачивая лицом к себе. — Земля вызывает Чимина и призывает спуститься с небес и перестать верить в розовые облака и единорогов. Почему-то прикосновение бледной руки нисколько не разозлило, а скорей наоборот: заставило ощутить мягкость кожи (хотя у бармена она должна быть грубой) и спокойствие. Чимину хватило пары секунд, чтобы почувствовать неловкость и увернуться от прикосновения. — Поверь, Чонгука разговорить гораздо проще, чем Ви. — Мы что в пятом классе? До сих пор использовать это прозвище вместо имени? — Юнги конкретно веселила реакция младшего на все выпады. Но сейчас эти надутые щёки и сморщенный нос «внушали ужас». — Ладно, ладно. А с чего ты взял, что они вообще придут туда, где им придётся находиться вместе? — Просто доверься мне и исполни свою часть, хён, пожалуйста. Идти против этих кошачьих глаз и улыбки, бьющей наповал — всё равно, что стараться зачерпнуть воду вилкой: бесполезно. Юнги и не собирался. — Ладно, мелкий. Я поговорю с Намджуном вечером. Чимин радостно взвизгнул и набросился на него с объятьями, попутно благодаря. Сердце снова забилось в неизвестном приступе, а от чужих рук на теле и сильной хватки пошли мурашки. Захотелось остаться в этом кольце навечно. Испугавшись своих мыслей, Юнги вынырнул из хватки и вернул прежнюю серьёзность. — Рано ещё благодарить. А теперь, будь добр, свали и не мешай мне спать, мелочь. Вечером сообщу результаты. Чимин давно привык к таковому выражению любви от хёна и со счастливой улыбкой пошёл на выход, но резко остановился и проговорил, не разворачиваясь: — Вот за это я тебя и люблю, хён. Юнги помолился дожить до вечера и записал в заметках сходить к кардиологу, ведь с сердцем явно что-то не то.

***

Уже вечером Чимин прыгал по всей квартире, пугая домочадцев своим поведением. Юнги удалось уговорить Намджуна устроить небольшую тусовку в выходные. Его родителей в этот день не будет, поэтому с этим никаких проблем не возникло. Однако была другая. Притащить Тэхёна не составит усилий, хоть тот и не отличался особой сговорчивостью в последнее время. Но вот Чонгук. Трудности настигли Пака уже после его боязливого сообщения: «Привет, бро», и полного игнора в ответ. Тот до сих пор не хотел выходить на контакт ни с кем из парней, включив режим гордости. Никто не мог винить его в этом. Спустя час игнора, Чимину пришла в голову новая идея. Она включала в себя манипуляцию, но зато подействовала безотказно. Чимин: «Мне очень грустно, я так по тебе скучаю, бро. Мне, как никогда, тебя не хватает. Моя кошка сильно заболела. А ты знаешь лучше всех, что она значит для меня(» Он покосился на полностью здоровую Ми, развалившуюся на кровати, и мысленно извинился перед ней за использование в своих целях. А цель, между прочим, была с успехом достигнута. Уже через минуту на экране высветилось не такое дружелюбное сообщение, но это лучше, чем ничего.

Мелкий бро: «Напиши Тэхёну.»

Усталый вздох пронёсся по комнате, а идея не казалась уже такой хорошей. Но если идти, — то до конца. Чимин: «У него на уме только ты. Он напряжения добавит»

Мелкий бро: «С чего ты взял, что я не напряжён?»

Чимин: «Ты выносливее. А ещё, Тэхёна я каждый день вижу в школе, а от тебя за месяц ни весточки. Я соскучился(»

Мелкий бро: «Ты отлично знаешь о причинах такого поведения.»

Чимин сморщил нос и начал беспокоится, что затея оказалась окончательно провалена. Уже безо всякой надежды, он применил метод, спасавший его неоднократно. Чимин: «Моя мама на выходных планирует сделать твои любимые ттоки. А я их не люблю, ты же знаешь. Придётся выкинуть(» Видимо младший впал в раздумья после такого заявления. Пак нервно постукивал по полу, закусив губу. Весь успех плана зависел сейчас только от приманки.

Мелки бро: «Окей, я свободен на выходных. Грешное дело выкидывать такой шедевр. Тем более нам давно пора поговорить. А сейчас, у меня дела. Так что, до встречи, Чим.»

А Чим уже улыбался во все тридцать два и расслабленно выдохнул. Рыбка попалась на крючок, но самое сложное ещё впереди. Поднявшись с пола, Чимин как ошпаренный побежал на кухню, уговаривать маму сделать «ттоки».