Дорога к счастью

Пожалуй это утро можно было назвать самым худшим для обоих. Голова, как ни странно, раскалывать от выпитого алкоголя, предвещая похмелье на весь день. Это было удивительно, ведь никакой туманности под конец тусовки не наблюдалось. Тэхён поёжился, пытаясь смахнуть луч солнца, просочившийся сквозь не до конца прикрытые шторы. После третьей попытки, он ворчливо попытался перевернуться на другой бок, но сон как рукой сняло, когда Тэхён почувствовал вовсе не подушку под своей головой. Стоило неимоверных усилий разлепить глаза, и поднять их, чтобы обнаружить себя наполовину лежащем на Чонгуке: нога успешна была закинула на бедро, руки удобно умостились на талии, а голова покоилась на худом плече. Это мягко говоря, очень сильно его удивило. Тэхён всё так же продолжал непонимающе пялиться на лицо друга, который причмокивал во сне и выглядел слишком умиротворённо, словно так и должно быть всю жизнь. Тэхён всегда был крайне тактилен и часто просыпался обнимая подушки и одеяла во сне — тут нет ничего удивтельного, но за Чонгуком такого никогда не замечал, потому что тот, как должное, обнял Кима за талию, прижав к своему телу слишком близко. Эта картина выглядела крайне мило, что заставило улыбнуться, даже после вчерашнего. Постепенно улыбка спала, когда воспоминания начали застигать память врасплох. Им срочно необходимо серьёзно поговорить, причем желательно без скандалов и истерик — они порядком надоели. Тяжело вздохнув, Тэхён принялся старательно выползать из объятий друга, делая это как можно тише, с целью не разбудить настрадавшегося Чонгука. Победа была уже близко, но он неосторожно задевает лицо младшего рукой, от чего тот неприятно морщится и цокает, медленно разлепляя веки. Тэхён успел только испуганно отшатнуться к краю кровати, с волнением в груди, готовясь к неизбежному. — Ты уже проснулся, хён, — сладко зевнув, и потянувшись, Чонгук сел, а растрёпанные волосы придавали ему потерянный вид. — Да, уже два часа дня. Мы проспали пол суток, — нервно теребя пальцами одеяло, он встал и поспешил ретироваться из комнаты, крикнув только пару слов. — Я в душ. Чонгук удивленно свёл брови, не понимая такого поведения. После сна картинки ночи со скоростью улитки всплывали на поверхность, давая разъяснения всему происходящему: Тэхён, наркотики, злая мать, выставившая его за дверь. Словно по рефлексу ладонь легла на место, уже отчётливо налившегося, синяка. Разбираться со всем этим ни капли не хотелось из-за перегруженной нервной системы, готовой взорваться после ещё одного такого потрясения. Но всё же поговорить им и правда было необходимо. Тэхён старательно избегал Чонгука в течении часа, не выдавая своего страха перед предстоящим. За это время он успел сходить в душ и приготовить завтрак из того, что было в холодильнике. Сейчас он сидел за столом, а кусок в горло совсем не лез, потому что напротив сидел совершенно спокойный Чонгук, пережёвывая остатки жареных яиц. — Почему ты так на меня смотришь? — всё-таки не выдержав, поинтересовался младший, отодвигая пустую тарелку. — Жду. — сощурив и без того узкие глаза, ответил Тэхён, настороженно поджимая губы. — Чего ждёшь? — эта усмешка не предвещала ничего хорошего, и всё походило на чёртову игру в кошки-мышки. — Если ты ждёшь, что я буду тебя за что-то отчитывать — можешь расслабиться. Я не хочу повторения истории. Одной нервотрёпки мне уже хватило. — Чонгук, я… — Не надо, Тэ. Я знаю, что нам нужно серьёзно поговорить. Но не надо начинать этот разговор с извинений. Просто объясни мне, как это вышло, а потом уже реши, стоит ли тебе извиняться, — Чонгук выжидающе сложил руки в замок, подталкивая к началу. — Я правда считаю, что должен извиниться. Нет, не так. Я хочу извиниться за то, что наговорил тебе много плохого и скрывал так долго, — Чонгук буквально услышал, как Тэхён сглотнул вязкую слюну, потянувшись за стаканом воды. — Мне было 16. Помнишь тусовку дома у Намджуна? Его родители уехали, и он позвал кучу народа, — ответный кивок. — Юнги тогда уговорил меня попробовать и… — Стоп, Юнги знает? — Чонгук заметно нахмурился, а от его тона очень хотелось куда-нибудь сбежать. — Не только знает. Он сам же подсадил тебя на эту хуету и продолжает доставать? — Нет, всё не так. — А как, блять, Тэ? — наверное поговорить спокойно и без ссор у них не получится, потому что всеми фибрами тела ощущалась злость, исходящая от Чонгука. — Только не говори мне, что все остальные тоже вкурсе, и я один такой тупой, не видел дальше носа? Коленки сжались под столом, а пальцы напряжённо теребили края футболки. Никакого подтверждения или отрицания не последовало — да и не нужно было. Молчание, как никогда прежде — знак согласия. И это было равносильно предательству. Человек, которого Чонгук считал своим лучшим другом хуеву тучу лет, так легко скрывал от него огромную часть жизни — два года подряд. В голове до сих пор не укладывался весь этот обман. Если Тэхёна понять ещё можно, то как понять всех хёнов? — Серьёзно? — Гук поражённо уставился на Кима, который опустил голову, пытаясь избегать осуждения и разочарования в чужом изумлении. — Что я ещё должен узнать из ваших секретов? Может ты ещё и гей? Вопрос повис в воздухе, а Чонгук только сейчас понял, что спросил, испуганно закусив губу почти до крови. Злость взяла своё, и терять ему было уже нечего. Он нашёл не самый подходящий момент для прощупывания почвы, но эмоции лили через край из-за полного недоверия и предательства со стороны лучшего друга. — Что ты несёшь, Чонгук? — брови сведены к переносице, создавая морщинки на лбу. Можно сказать, что это выглядит максимально мило, но не та ситуация. — Что я несу?! Ты сначала себя послушай. Говоришь так, как будто происходящее с тобой — это нормально, — лёгкое разочарование от неполученного ответа тут же улетучилось, отдав место неконтролируемому гневу. — Не кричи. Я не считаю это нормальным, но я должен сам справиться с этим, — Тэхён тоже считал себя отчасти невиноватым, а младшего — человеком, принимающим всё слишком близко к сердцу. Поэтому немного раздражала его настойчивость. — Так ты справляешься? Готов поспорить, что ты и пальцем не шевельнул, чтобы хоть как-то прекратить. Я всё еще в ахуе со старших. Как они это допустили? Ответь мне. Стыдливо вздохнув, Тэхён попытался взять себя в руки. Ему не привыкать слушать лекции от учителей и того же Намджуна, но это не так сильно задевало, в отличии от поучений Чонгука — в таких разговорах, как сейчас, он чувствовал себя ещё более провинившимся, потому что на возраст поступки уже не спишешь. — Они предпочли не влезать в мою жизнь. Думали, что это пройдёт. Когда остальные узнали обо всём — запретили Юнги поставлять мне. Мы с ним перессорились, но я нашёл себе нового поставщика. Они всё равно решили не лезть, боясь, что я пущусь во все тяжкие. Отчасти так и случилось. Я не чувствовал контроля с их стороны и продолжал. Хёны ужасно боялись, что ты узнаешь и потеряешь доверие к ним, — Тэхён поклялся себе решить всё без слёз, поэтому держался, моргая как можно чаще. — А вчера, когда ты увидел меня и начал пытаться что-то донести — я просто не сдержался. Я очень привык, что никто не мог указывать мне на мои ошибки и пытаться переубедить. Чонгук, пожалуйста, прости меня. Я наговорил много лишнего и надавил на самое больное. И не обижайся на хёнов, выбора у них не было. Но Чонгук всё так же молча сидел на стуле, переваривая полученную информацию. Тэхён мог только гадать, что происходит в этой голове последние сутки, и какие идеалы и стереотипы уже обрушились внутри, нанося большой урон. Чонгук искренне не понимал, почему именно от него скрыли и провернули такой обман за спиной. Может, никто не виноват и все хотели сделать как лучше, а получилось как всегда, или ещё хуже для самого Тэхёна. Почему не от Чимина, или не от любого другого в их компании? Ким близок со всеми. Может они пытались оградить его подростковый инфантилизм от принятия необдуманных решений. В любом случае — оправданию такой лжи не было. — Выбор есть всегда. Обижаться или нет — буду решать я. Хоть что-то я могу решить? — спустя пять минут полной тишины бросил Чонгук и встал со стула, уходя в коридор. Тэхён, сидевший как никогда тихо, вздрогнул. Единственное, что он понял в данную секунду — ничего не забудется и не поменяется так быстро. На это может уйти много времени. Возможно, отношения между ними даже ухудшаться, ведь моментально бросить наркотики Тэхён не смог бы, даже еслиб захотел. А старшие действительно подорвали доверие к себе, и теперь по вине Кима вся их дружная компания стоит на грани саморазрушения. Подумать дальше ему не дал щелчок двери и копошение в прихожей. На всех парах, парень выбежал с кухни, надеясь, что ему показалось. К сожалению, предчувствие его не подвело — Чонгук уже тянулся к ручке и был одет в свою одежду. — Ты куда? Мы же ещё не договорили. Гука это ничуть не остановило — лишь заставило вздохнуть, повернуться к Тэхёну и нечитаемо окинуть его взглядом. — Я не хочу продолжать обсуждать это, зная, что мы ни к чему не придём. Судя по тому, что ты скрывал такое два года — бросать ты не собираешься, а мои слова и силы будут потрачены в пустую. Пока что, я хочу побыть один и обдумать всё. И общаться я тоже не хочу. Ни с тобой, ни со старшими. Передай им. Прежде чем Тэхён успел что-либо возразить, послышался хлопок и быстрые шаги в сторону лифта. Опомнившись, Ким ринулся к двери, но что-то его остановило. Младшему нужно немного прийти в себя и дать время, которое Тэхён не может сейчас отнимать. Чонгук имеет полное право злиться, и может быть, даже послать всех куда подальше. Только тревожная мысль о рушившейся дружбе не покидала похмельную голову. Ну что ж, у Чонгука есть целый месяц каникул перед новым семестром, чтобы всё обдумать. А у Тэхёна целый месяц, чтобы решить проблему со своей зависимостью, ведь ссора с самым дорогим сердцу человеком дала толчок к началу новой жизни. Во имя их дружбы и самого себя. В глубине души теплилась надежда на скорый хороший исход, и что Чонгук не выдержит и придёт к нему раньше. Но разум подсказывал: всё будет совсем наоборот. Последний раз тяжело вздохнув, он поплёлся на кухню, убирать недоеденный завтрак. И совсем не заметил ключи от своей квартиры на комоде, которые доверял только Чонгуку, и которые тот так и не забрал…

***

Дни тянулись словно масло, таявшее под лучами зимнего солнца. Именно зимнего, потому что по другому, медленно прошедшие две недели, назвать было — нельзя. Каникулы проходили под монотонную тишину в квартире и зябкий холодок по телу, хотя топили лучше, чем хорошо. Все дни Тэхён стойко держался и проверял свою силу воли, смыв весь порошок в унитаз. Рука так и порывалась схватить телефон и набрать номер, закреплённый в экстренных контактах: своего поставщика. Но каждый раз, он натыкался на заученные наизусть цифры Чонгука, шедшие следом, и желание сорваться тут же пропадало. Поговорить с самим Чонгуком так и не удалось, и Тэхён достаточно сносно переносил отсутствие привычного общения. Настолько сносно, что даже оградил себя от хёнов, которые слишком навязчиво интересовались его успехами и самочувствием. К слову, ему пришлось рассказать о разговоре с Чонгуком, поскольку тот поставил чёткое условие: прервать общение со всеми и побыть одному. Больше всех начал переживать Чимин, ведь он был больше всего близок с младшими. Остальные порывались поговорить с младшим, но Тэхён пресекал все их попытки, давая Чонгуку время. На Новый год никто не решился устраивать тусовку дома у Намджуна, как они делают каждый год. Ни у кого не было никакого желания собираться, пока все не разберутся между собой и не поговорят. Поэтому они предпочли отмечать его в этом году по отдельности. Кто-то был в клубе, кто-то напивался дома, а Тэхён просто провёл его один, лёжа на кровати, потому что именно в тот день Чонгук покинул его порог.

***

Совершенно непонятно, что забыл Тэхён здесь и сейчас. Он переминался с ноги на ногу, слегка покачиваясь, и смотря на дверь впереди испепеляющим взглядом. Самое ужасное чувство, как он понял для самого себя — это вовсе не похмелье. Прошло уже три недели, а Тэхён с каждым днём чувствовал себя всё хуже. Дело было даже не в наркотиках — он всё реже стал о них думать. Кажется, до него начало доходить, что он заменил один наркотик на другой. Мысли о Чонгуке, который ни слова не написал и не объявился за эти дни, не покидали его ни на секунду. Он очень скучал. Скучал по общению, по двухчасовым ночным разговорам, по шуткам, да и вообще, по Чонгуку в целом. Его жизнь за считанные дни потеряла свои оставшиеся краски, и он наконец понял, как ценит этого прекрасного человека. Друг превносил эти самые краски, озаряя лицо улыбкой. Он помогал справится с любой проблемой, не задавая лишних вопросов о семье. Чонгук всегда был рядом, а Тэхён и правда самый настоящий эгоист. Эгоист, который не сдержался и через три недели пошёл в ближайший клуб и напился до такого состояния, что оказался перед дверью того человека, мысли о котором не покидали его до сих пор. Ему были не стыдно, но это продлиться до утра, а потом можно и подумать о своём поведении. Тэхён, насколько мог, настойчиво нажал на звонок, всё ещё уверенный в своих силах и желаниях. Однако, они затерялись где-то среди алкогольных мыслей, когда дверь открыл вовсе не Чонгук. Нет, он знал его мать, и какой жёстокой в словах она может быть. Тэхён видел её примерно пять раз за всю жизнь, и то в начальной школе. Сейчас она ничуть не изменилась, но лицо стало гораздо черствее и холоднее. Чонгук не хотел звать его в гости, и Тэхён понял, кажется, почему. — Здравствуйте, госпожа Чон, — он набрал в лёгкие воздух, стараясь не показывать своё состояние, но к сожалению, бутылка в руках благополучно выдавала его. — Я пришёл к… — Тэхён, верно? — женщина, мало того что, перебила его, так ещё и посмотрела крайне осуждающе. Захотелось сказать ей пару ласковых. — Тот самый друг, вечно отвлекающий моего сына от занятий, — противная улыбка отразилась на её ухоженном лице, а рука сжала дверной косяк. — Если ты к Чонгуку, то я понятия не имею, где он. — То есть, как это? — Тэхён поразился такому безразличию со стороны родной матери к сыну. У него самого тревожно сжалось сердце. — Вы не знаете, где ваш сын? — Понятия не имею. Я выставила его за дверь сама, чтобы он подумал о своей успеваемости. Ещё недели три назад. Я не знала, что он выкинет что-то подобное и просто не вернётся. Мне впринципе всё равно, лишь бы дурью не маялся и учился нормально. Но теперь я вижу, почему его оценки стали хуже, — Госпожа Лиён бросила взгляд на бутылку соджу в руках Тэхёна. — Я, правда думала, что он у кого-то из вашей шайки. Теперь уже не уверена. Перебесится и вернётся. Тэхён даже слово сказать не успел, как дверь захлопнулась прямо перед носом. Он простоял так около 5 минут, размышляя и обдумывая слова матери Чонгука. То есть как: младшего не было дома три недели? И тут яркий флешбек посетил пьяную голову, подкидывая страшную догадку. «— Откуда это? — подушечки пальцев скользнули по гладкой коже. — Юнги. А у тебя? — беспокойство заставило голос задрожать и тревожно повторить движение и провести ладонью по синяку напротив. — Мать.» Со всеми этими горами проблем, которые навалились так внезапно, Тэхён совсем забыл этот момент. И сейчас его хватило, чтобы заволноваться за Чонгука больше, чем за своё одиночество. У ребят его точно не было, а других друзей у младшего не наблюдалось. Или Тэхён просто их не замечал, потому что Чонгук предпочитал больше слушать, чем рассказывать. Паниковать раньше времени не хотелось, и он подсознательно позавидовал Госпоже Чон и её пофигизму по отношению к собственному сыну. Оставив наполовину выпитую бутылку соджу на лестнице, Тэхён спустился и вышел из подъезда, словно в тумане. И дело было не в алкоголе — тот давно потерял своё свойство на фоне услышанных слов и шока, пришедшего следом. Он совершенно не предполагал, что ему стоит сделать: броситься на поиски или тревожно ожидать окончания недели и надеяться, что Чонгук придёт в школу. Младший никогда ещё не пропадал просто вот так. Однако, в соцсетях он был активен и заходил в «kakao talk» достаточно часто. Это означало лишь одно: младший прятался и не хотел присутствия друзей и семьи в его жизни. Сердце неприятно защемило, ведь на Чонгука навалилось в тот день очень много бед, особенно мать, а ему пришлось разбираться с проблемами Тэхёна. Вина на душе увеличилась в размере и давила на горло неприятным комом. Ким покрепче сжал в ладони ключи от квартиры, где болтался подарок его лучшего друга — брелок с совместным селфи. Оставалось надеяться, что с Чонгуком всё в порядке, и они непременно найдут дорогу к примирению.