Гоф

Тамико стояла в центре треугольника, обрамленного кругом, посреди семи горящих свечей, каждая из которых (судя по положению) олицетворяла святилище. Дрожа от страха и гнева, она беспрестанно озиралась; зябкий ветер с океана холодил обнаженную кожу. Девушка вглядывалась в сгущающийся сумрак, подчеркнутый несмелым мерцанием свечей. Ее окружали люди. Или тени… Тамико чувствовала их присутствие, жадные, сумасшедшие взгляды. И как будто шепот, обволакивающий, будоражащий, роковой: в нем слышался и гул ритуальных барабанов, и предсмертные крики, и сладострастные стоны, и грозный божественный зов. Тамико упала на колени, сжалась, скрючившись, потянула руки к ушам, боясь хоть на миг закрыть глаза, но застыла, уловив движение: кто-то шел к ней торжественно медленно. Шепот постепенно стихал, сменяясь оглушающей, давящей тишиной. В центр свечей вошла девушка в церемониальных одеждах и церемониальном венце жрицы, сплошь утыканном темными камнями в кругах и треугольниках, развернутых под разными углами. За ней вырисовывалась мощная, плечистая фигура. Тамико вскочила, шагнула вперед и резко остановилась. Темные путы, поднимающиеся из-под земли, неспешно оплели ее тело. Пленница безрезультатно дергалась, снова и снова, надеясь освободиться. Страх в глазах сменился ненавистью и злобой. Она так просто не сдастся! Жрица бесшумно приблизилась, изучая жертву сквозь прорези черно-белой маски. Тамико хотела плюнуть прямо в нее, чтобы слюна залила эти мерзкие, обжигающие пытливостью глаза. Но жрица властно щелкнула пальцами, и руки пленницы беспрепятственно растянулись в стороны под действием пут. Тамико тяжело задышала, абсолютно уязвимая. Предчувствие боли сковало движения. Но мозг лихорадочно соображал, ища несуществующие пути спасения. Звонко клацнул механизм, огоньки свечей отразились в черноте копья. Тамико до предела напрягла руки, вырываясь, что есть сил. Жрица зашептала, напевно, протяжно. Тамико рьяно затрясла головой, не отрывая взгляда от своих мучителей, и тщетно силилась представить, что все это лишь сон. Какузу подал жрице глубокую чашу. Молниеносный взмах копья, и девушка легко рассекла руку Тамико, подставив чашу под льющуюся из раны кровь. Тамико заскрипела зубами, чуть вскрикнув, и с презрением уставилась на Какузу исподлобья. Когда удар прошелся по второй руке, Тамко не сдержала болезненного стона. – Достаточно, – послышалось глухое из-под маски. Пленница свесила голову, распятая на черных путах. Жрица поставила чашу с кровью подле одной свечи. Взяла следующую, сложила в нее волосы Тамико, поставила возле другой свечи. И, шепча мантры, по кругу расставляла чаши: мутная темная жижа, наичистейшая вода, горсть земли со святилища, кости. В последнюю, за спиной Тамико, Марис положила черно-белую маску. Свечи вспыхнули с неистовой силой, озаряя селение почти дневным светом, когда Марис, встав напротив Тамико, произносила переносящее заклинание. Пленница молча смотрела на нее: странное оцепенение охватило ее, словно она больше себе не принадлежала и ничего не могла уже изменить и остановить. Безысходность. Какузу взял большой чан и снова последовал за движущейся Марис, обходя чаши. Жрица складывала и сливала в чан их содержимое: волосы, кровь, жижа, вода, земля, кости и сверху водрузила маску. – Что теперь? – Какузу заглянул в странное месиво. – Шшш, – Марис приложила палец к губам и жестом велела поставить чан перед растерянно-покладистой жертвой. – Воды омута – сердце острова, воды озера – душа острова, священная земля – тело острова, святые мощи – сила острова, примите новую жизнь, новую душу, новое сердце, новую жрицу, – едва заметно Марис повела пальцами. Чан перед Тамико вспыхнул огнем. Девушка в ужасе отшатнулась. Въедливый дым поднимался вверх, обволакивал тело, лицо, просачивался в нос, в рот, под кожу. Тамико закашлялась, пытаясь сдвинуться с места, но темные путы не пускали. Сделав последний натужный вдох, она потеряла сознание. Глядя сверху на нее, укутанную дымом, Марис вопросительно склонила голову. – Как думаешь, получилось? Какузу неопределенно пожал плечами. – Смотря что. Если ты хотела ее отравить, то вполне возможно. Марис в волнении закусила ноготь. – Эх, девочка… – Какузу с усмешкой смотрел на растерянную жрицу. – Иди, – твердо приказала она. *** Кутаясь в куртку, Тен-Тен бездумно уставилась в черные воды предрассветного озера. Хидан беспокойно спал; бледный, с темными отметинами вокруг глаз. Найденное утром копье она запихнула в свой рюкзак. – Прости, – Ино встала рядом, мягко тронув подругу за локоть. – Не могла смотреть на них, поэтому ушла. – А теперь можешь? – безэмоционально спросила Тен, не отводя глаз от воды. – Я понимаю, ты злишься… – Не то, чтобы… – пробубнила Тен-Тен, перебив, – может, мне и правда стоило ослушаться Сасори и сразу уйти с тобой, – она повернулась к Ино, – в конечном итоге, мы всё равно здесь. Кряхтение за спиной привлекло внимание обеих. Хидан тяжело поднялся, прихрамывая. Раны ныли. – Давай помогу, – Тен-Тен шагнула к медику, но тот остановил ее жестом. – Бухла бы, – выдохнул он и облизал пересохшие губы. – В рюкзаке? – девушка повернула к пещере. Хидан помотал головой. – Кончилось. – Мож, тогда таблеток? – предложила шатенка, беспокойно глядя на кровавые бинты. Хидан потянулся, разминая затекшее тело. – Разберусь, – махнул он рукой. Подойдя к воде, он зачерпнул полную ладонь воды, ополоснул лицо и рот. – Дею тоже нужно лекарство, – вмешалась Ино. – Руки я ему уже обработала. – Молодец, – безрадостно похвалил ее мужчина, туго переваривая в мозгу прошлую ночь. Было ли всё сном: копье, голос, его трясущиеся руки у сердца Тен-Тен? Он посмотрел на нее, боясь себя самого. – Что? – Тен не выдержала столь пристального взгляда. – Нравишься, – отшутился он, стряхивая капли. – Догадалась, – нервно рассмеялась Тен-Тен. – Идем, перевяжу, – она смело протянула ему руку. *** Сасори любовался спящей девушкой, скользя нежным взглядом. Она будила в нём всё доброе, делала чувствительным. Мягким! Слабым! Отвлекала, занимала мысли, путала планы. Всё очень-очень непросто! Пальцы осторожно коснулись плеча, чуть огладили. – Пора просыпаться, – шепнул Сасори, целуя ее. Сакура приоткрыла глаза и сонно улыбнулась, потянувшись. – Уже утро? – пробормотала она и потерла лицо. – Да. Надо собираться. – Ещё немного. Ещё чуть-чуть, – Сакура прикрыла веки. Усталость во всем теле боролась с необходимостью куда-то двигаться, слушаться Сасори. – Всё должно идти по плану, – безжалостно напомнил он, поднимаясь. – И мы тоже. Сакура простонала, приложив руку ко лбу. Зануда. – Какой же ты… Сасори вопросительно выгнул бровь, чуть улыбаясь. – Непостоянный, – она подобрала самое мягкое, что думала сейчас о нем. Как же быстро пропадает его нежность и любовь. Четко дозированная. – Я? – изумился Сасори, поддразнивая. – Да, ты, – уверено кивнула Сакура. – Вчера – сама забота, а сегодня… – она демонстративно скривилась, изображая постную мину руководителя. Сасори озадаченно посмотрел на нее. – Сакура, я забочусь о тебе каждый день. Не перегибай, – предупредил он. Сакура поперхнулась от возмущения. – Ты на меня дурно влияешь, – задумавшись, подытожил он. Девушка удивленно распахнула глаза и села, стыдливо прикрыв грудь одеялом. Сасори умилился её невинному жесту. – Делаешь меня сентиментальным, – пояснил он. – А это плохо? – Сакура озадачено почесала висок. – Да. – Разве? – Я боюсь, – вдруг на полном серьезе признался Сасори. – Чего? – его откровение поразило. Как он может чего-то бояться? – Что не смогу закончить начатое, – он любовно провел пальцами по ее скуле, наклоняясь. – Из-за тебя. Но никто не должен знать об этом, иначе мне придётся тебя убить, – полушутя добавил он, распрямляясь. Подобие улыбки тронуло его губы. Сакура хмыкнула, пристально глядя ему в глаза. Сладкое наваждение от его очарования медленно рассеивалось, уступая место реальности. – Надеюсь, за всей этой романтикой ты не забыла, зачем мы здесь. – С тобой забудешь, – Сакура мысленно чертыхнулась, наспех накидывая одежду. – Сегодня дойдем до последнего святилища, – Сасори педантично упаковывал вещи. По его отрешённому взгляду и голосу, она поняла, его мысли снова захватило что-то другое. Не она. – Пойду умоюсь. – По блеклому свету на стенах, она сориентировалась, где выход. – Не задерживайся. «Душнила», – вздохнула Сакура. Вытащить его из раковины – сущая мука. Он лишь немного высунется оттуда, приоткроет свою истинную душу и сразу обратно, в панцирь. *** Хината проснулась и покраснела. Обнаженный Итачи прижимался к ней, обнимая во сне. Зажмурившись, она боялась пошевелиться, чтобы ненароком не задеть какую-нибудь часть тела. От воспоминаний о прошлой ночи ее охватила томная дрожь. Самые красивый мужчина на свете обратил на нее внимание, выбрал ее. Хината осторожно дотронулась чуть онемевшим пальцем до руки Итачи. Парень шумно выдохнул и коснулся горячими губами плеча девушки. Хината встрепенулась, косясь на умиротворенное лицо Итачи. Веки того чуть дрогнули, губы растянулись в довольной улыбке. Он крепче прижал к себе теплую, слегка настороженную девушку. – Итачи-сан, – пролепетала Хината, и брюнет напрягся. Чудесная совместная ночь совсем не изменила ее: робость, скованность и вечный испуг. – Итачи-сан… нам нужно… одеться… – еле выдохнула Хината, представив, как сюда сейчас набежит остальная группа и застукает их в недвусмысленном положении. – Думаешь, надо? – поддразнил Итачи, поглаживая ее живот. – Д-да, – нервно дернулась девушка. – Успокойся, – рассмеялся Итачи и внезапно болезненно зажмурился, уткнулся носом ей в шею и прошептал: – Я так устал… На миг Хината растерялась, но бережно провела рукой по черным волосам, ныряя в пряди, чуть задела скулы. Черты его лица разгладились, секундная горечь испарилась. – Спасибо. Умиротворение и покой, что ему так необходимы, он нашел рядом с ней. Нехотя отрываясь от девушки, Итачи сел и подал ей одежду. Выйдя к озеру, Сасори приятно удивился. Вся группа в сборе. Вот это дисциплина. – Надеюсь, все хорошо отдохнули, – улыбнулся он безо всякой задней мысли. Сакура возмущенно фыркнула, будто намек был в ее адрес. Хината покраснела, уверенная, что все знают о ее ночном грехопадении и только об этом и думают, обсуждают и косятся. Тен-Тен лишь почесала затылок. – Для вечного зануды у тебя на редкость приподнятое настроение, – подколол его Дей. – Кто приподнял, мм? Сакура метнула в него убийственный взгляд. – О себе не хочешь рассказать, – «отбрил» его Сасори. Дейдара хмыкнул, подмигивая Ино. – Раз все готовы, выдвигаемся. *** Несмотря на солнечный день, мороз пробирал до костей. Температура явно не опускалась ниже минусовой, но общая атмосфера давила холодом, будто сам Гоф создал вокруг них барьер из белого марева. И вроде всё видно, но как сквозь дымку. – Дунь, – предложил Дей Темари. – Что? – не поняла та. – Ну, дунь, – он раскинул руки, – чтоб разогнать эту хрень, мм. – Не поможет. Это другое. – И что же, хмм? Темари загадочно пожала плечами. – Ничего не понимаю, – бормотала Ино. – Что за паршивая погода… – она сунула замерзший нос в воротник. – Не было таких прогнозов. – Проебала станцию, – укоризненно покачал головой Хидан. – Ага, вашими стараниями, – огрызнулась девушка. – Меня там и близко не было, – взвился напрасно обвиненный медик. – Да все вы на одну рожу, – шмыгнула носом блондинка. – А если все, так че ты со мной не перепихнулась? – шутливо подкатил Хидан. – Какая тогда разница. – Один ебет, другой дразнится, – буркнула Ино, – иди ты, – пихнула она в плечо Хидана. – К Тен-Тен. – С удовольствием, – оскалился мужчина. То ли благодаря дымке, то ли прежними стараниями, они дошли до последнего могильника. – Прошу на подиум, – Сасори пригласил Дейдару вперед для вскрытия стен. *** В центре святилища возвышался на удивление привлекательный идол по меркам привлекательности камня. Девушка в балахоне и капюшоне с тонкими красивыми чертами лица и огромной косой за спиной, лезвия которой блестели каменной чернотой. Невидящий взор статуи упирался в стоявшего перед ней на коленях в раболепной позе молящегося каменного жреца. – Симпатичная, – удивленно отметила Тен-Тен. – Ага, на тебя похожа, – согласился Хидан, кощунственно поставив ногу на спину жреца. Тен-Тен довольно улыбнулась. – Жнеца да не убоюсь, – прочла она на обсидиановом лезвии косы. – Мрачный жнец, – Итачи на миг залюбовался точеной зловещей фигурой, готовый поспорить, что изваяние полностью повторяет черты Хинаты. – Смерть с косой, пиздато, – осклабился Хидан и провел по лезвию пальцами. – Девушка? – удивилась Ино. – И даже не скелет? – Психологический эффект. Чтоб не так страшно было умирать. Красивая девушка… чего тут опасаться. Даже как-то хочется отдаться… в объятия смерти, – Итачи посмотрел на блондинку и зачем-то невесомо пропустил светлые локоны сквозь пальцы. – Эй, – отодвинулась от него девушка, тихо шикнув. – А коса, так, блять, для пущей красоты, – хохотнул Хидан. – Обрывает жизни, словно собирает урожай. Итачи тонко улыбнулся. – Дуальность существования. Жизнь и смерть неразделимы. Двойственность Женского начала – та, что дает жизнь ее и отнимает. Цикличность. Может быть как нежной матерью, так и беспристрастной исполнительницей природных законов. У некоторых народов Смерть-женщина выступает покровительницей умерших, которая заботится о душах в загробном мире. Хината скептически пожала плечами. – Я слышала другое. – И что же? – Итачи заинтересованно повернулся к ней. – Смерть не убивает людей. Люди сами неплохо справляются с этим. Когда-то смерть была красивой девушкой, – Хината залюбовалась идолом, – встречала души людей с цветами и провожала их до того места, где им суждено быть. Улыбалась и помогала забыть о том, что с ними произошло. Но люди убивают друг друга сотнями, тысячами ради богатства, из-за ненависти и злости, ради развлечения. Потому что нам это просто нравится! – ее голос повысился и дрогнул, зубы внезапно сжались, кулаки стиснулись. Хидан криво ухмыльнулся и продолжил нараспев к удивлению замолкшей Хинаты: – Смерть поменяла свое прекрасное платье на черные одежды, чтобы на нем не было видно крови людей, которых она провожает. Надела капюшон, чтобы люди не видели ее слез. Она больше не дарит нам цветы. Мы превратили ее в монстра, – Хидан поднял голову и посмотрел на косу. – А коса ей нужна, потому что… – его взгляд вернулся к Хинате, как призыв закончить. – Потому что дорога в Рай давно поросла травой, – прошептала девушка. – Браво, – произнес одними губами Сасори, тихо аплодируя дуэту. Хината резко обернулась, чуть сощурившись от его пафосного высокомерия. – Красивая легенда, – он приблизился к идолу и встал плечом к плечу фотографа, изучая каменные женственные черты. – Скорее, притча, – поправила его Хината, отходя к Итачи. Он перехватил ее руку, сплетаясь пальцами, и утянул от статуй. – Они постарались на славу, великолепное изящество, – искренне восхитился Сасори. Только для него она была похожа на Сакуру. – Че нашли, мм? – разминая болезненные руки, Дей подвалил к идолам. – О, красотка, – он подмигнул Ино, обняв, и вгляделся в треугольник капюшона, – вылитая ты, м, – он чмокнул любимую в висок. – Хотя, не, ты лучше, мм. – Ну еще бы… – надменно вздернула нос Ино. – Только почему жрец поклоняется Смерти? Разве они не приносят жертвы во имя богов? Или вашего двухцветного бога? Смерть ведь не бог… – Не бог, – согласился Сасори. – Жрецы для Смерти сделали больше, чем для любого бога. Но это не помогает им избежать ее. Ино закусила губы и присела возле жреца, заглядывая в уткнутое в сложенные ладони лицо в маске. – На кого похож? – улыбнулся Хидан, наклоняясь к Ино. – На тебя, – хмыкнула та и приподняла на ладони висевший на шее идола кулон – треугольник в круге. – Нравится? Хидан склонился ниже, подцепил пальцами цепочку и дернул, разрывая. Звякнув, цепочка упала в руки Ино. – Ну и зачем? – недоуменно-осуждающе скривилась блондинка. – Ну вы же с Дейдарой собираете всякие побрякушки на острове, – ухмыльнулся Хидан и закурил. Ино повела плечами и оставила кулон у ног жреца. – На Смерти тоже есть кулон, – Сакура самозабвенно очертила пальцами символ с перекрещивающимися треугольниками, выдолбленный поверх балахона на груди идола. – Щит Давида… – Звезда Творца, – дополнила ее Тен-Тен, обходя идола, Хидан шагал за ней, дымя сигаретой. – Символизирует семь дней, за которые Бог создал мир. Шесть вершин – шесть дней творения, центральная точка, – она ткнула в центр треугольников, – седьмой день отдыха — воскресенье, – и отвернулась, осматривая могильник. – Да, нам бы очень не помешал седьмой день, – вздохнул Дейдара, – ебашим, как проклятые, мм. – Звезда Творца, Звезда Велеса, Анахата чакра. У него много применений, – Сасори пропустил мимо ушей нытье Дейдары, который, впрочем, уже свалил вместе с Ино. –Звезда Велеса? Анахата чакра? – переспросила Сакура. – Велес – бог трёх миров: мира богов, земного мира и загробного. Он сохраняет баланс между влиянием белых и черных богов, поэтому его звезду воспринимают как символ, соединяющий положительное и отрицательное. Анахата чакра, – Сасори приблизился к Сакуре, – находится вот здесь, – и прижал ладонь к ее груди, – отвечает за любовь, сочувствие, сострадание и эмоциональную открытость. Здесь живет наш дух, центр нашего существа, – он очертил ее грудь. – Всё, что ниже, – рука опустилась на низ живота и замерла, надавливая, – наша человеческая природа. Животное начало. Выше – божественное начало, – другой рукой Сасори обвел ее скулы, подбородок, огладил шею, чуть приоткрыл большим пальцем губы. – Так чем же ты живешь? Животным? – пальцы протиснулись между ног, лаская сквозь штаны. – Или божественным? – его дыхание коснулось губ Сакуры. Сасори смотрел ей в глаза, наслаждаясь близостью. – Ты даруешь жизнь или отнимаешь? – Че тут у вас? – пропыхтел рядом Хидан. – Ссосётесь, ага? Сакура закатила глаза, чуть повернув голову к Хидану. – Потеряйся, – посоветовал ему Сасори. – Понял, копаем, – лениво кивнул Хидан, почесывая затылок. Сасори шагнул назад, отрываясь от Сакуры. Девушка проводила его таинственной улыбкой. Кто она? Чем живет? – Готово, мм, – невзирая на боль в ладонях, Дейдара сработал чисто и аккуратно. Из стен на группу смотрели черно-белые маски из черепов. Тен-Тен изучающе заглянула вглубь ниши. – Почему щиты? – она удивленно постучала костяшками пальцев по черному камню щита. – Чтоб было легче обороняться, наверное, – Сасори повторил ее жест, почти втиснувшись в ту же нишу. – Должен же кто-то нападать, а кто-то обороняться. Тен-Тен задумчиво усмехнулась, осматривая круглый щит с начерченным на нем треугольником. – Если они стоят щитами внутрь святилища, значит… – Значит, они не хотели кого-то отсюда выпускать. – Любопытно, кого здесь хоронили, – интригующе дернула бровями Тен-Тен. – Сейчас узнаем, – Сасори направился к могилам, над которыми корпела остальная группа. – Ты знаешь, чье это захоронение? – обратился он к Темари, не участвующей в раскопках. Та буднично пожала плечами. – Мы же тут не копались. – А хоронили? – он даже остановился, повернувшись к девушке. – Я – нет, – после неуверенной заминки сморщилась та. Сасори вперил в нее рентгеновский взгляд. – Да, почти поверил, – тихо улыбнулся он. – Твоё право, – в тон ему шепнула Темари. В могилах стояли жрецы в расколотых черно-белых масках. Разломленные на двое ритуальные копья лежали у их ног. – Низложены? – предположил Итачи. – Жрецы, – согласился Сасори, сопоставляя маску, копья и символы. Те, кто приносил жертвы, сам в итоге стал жертвой. – Мрачного жнеца. Сасори внимательно изучил останки жрецов в земле. – Среди них были как женщины, так и мужчины. Никакой дискриминации, – он улыбнулся. – У ваших жрецов есть кто-то главный? Типа, вождь, верховный? Темари неопределенно кивнула. – Есть что-то типа, но я бы не назвала ее Верховной, – нахмурилась девушка. – Её? – переспросил Сасори. – Да. Это девушка, но она не руководит местными, в какой-то мере даже им подчиняется… Сасори в задумчивости покрутил носом. – Она возле последнего святилища. – Да, там. – Туда ты хотела увести Дейдару? Темари удрученно кивнула. – Не грусти, – криво улыбнулся Сасори, – скоро мы туда наведаемся. – Да-а-а, – чуть слышно протянула Темари, – но уже поздно. – Поздно? Она лишь махнула рукой. – Ну вот и всё, – Сасори запаковал последние инструменты. – Поздравляю, мы на финише. Поздравления никого особо не впечатлили и не воодушевили. Сакура лениво изучала глазами местные растения, напрочь забросив свои исследования. Дейдара безумно разглядывал свежеперебинтованные руки, прикидывая, насколько они потеряли былую подвижность. Ино тщетно тыкала остатки датчиков на поясе, проверяя на возможность работы. Хината заканчивала с набросками амфитеатра: фотоаппарат разрядился, запасные батареи кончились. Итачи любовался ее работой и ею. Тен-Тен угрюмо размышляла о прошлой ночи и странном поведении Хидана. Медик же, напротив, был полон сил и энергии и не прекращал попыток пообжиматься с задумчивой возлюбленной. Темари скучающе смотрела на выход из могильника. – Закончили, наконец-то. Группа вздрогнула от низкого хриплого недовольного голоса. – Че так долго? Давно пора идти, – стоявший в проломе Какузу махнул рукой, призывая за собой. – Каку-узу-у, – слащаво протянул Хидан, вальяжно выступая вперед и паскудно-угрожающе улыбаясь, – сука ты предательская! – он резко подался на мужчину, беря разгон, и замахнулся, мечтая как следует врезать этнографу по рваной роже, но был молниеносно перехвачен твёрдой рукой, унизительно скручен и в довесок получил пинок под зад. – Уймись, – рыкнул Какузу, толкая Хидана обратно. – Мразота ты уебская! – взревел медик, но отступил. – Ты реально думаешь, мы сейчас помчимся с тобой. Где ты шароебился, пока мы разгребали всё дерьмо?! – его глаза метали молнии. – Вы сами это дерьмо на себя стянули, – спокойно парировал Какузу. – Проще было всех убить. Сакура гневно раздула ноздри на кровожадное заявление. – Где ты был? – Сасори пилил Какузу выжидающим взглядом. – Где, где, подготовил почву, пробил, где последнее селение и святилище. – Где последнее святилище, мы и без тебя знаем, – враждебно фыркнула Тен. – Не пыли, – миролюбиво ответил ей Какузу и потер челюсть с изрядно отросшей щетиной. – Всё уже подготовлено, осталось прийти и взять. – Кого ты там уже взял, кого подготовил? – усмехнулся Дей. – А ты, значит, в селении отсиделся. Какузу какое-то время молча изучал приосанившегося Дейдару. – Кто на что учился, – ухмыльнулся он. – И что там, в поселении? – пресек назревающую перепалку Сасори. – Уныло, – скривился этнограф. – Ждём открытие врат. – Врат? – уточнила Тен. – Что-то вроде, идёмте, всё поймете на месте. – Я бы ему не доверяла, – встряла с полным пренебрежением Ино. – Не доверяй, – безразлично пожал плечами Какузу, – тебя никто не уговаривает. Сасори продолжал сканировать приятеля пристальным взглядом. – Тамико у них? – Да. С ней все в порядке. В относительном, – еле слышно добавил он. – Ладно, – наконец решил Сасори после короткого раздумья и повернулся к Темари. – Ты жаждала отвести нас туда же? Темари криво улыбнулась. – А как же… – Тогда веди. Какузу лишь усмехнулся всеобщему недоверию. – Советую быть осторожнее. – Иди ты нахуй со своими советами, – пепелил его взглядами Хидан, идя след в след. – У них тут не всё ладно, – Какузу повертел пальцем у виска и угрюмо покосился на Темари. – Серьезно? – театрально рассмеялась Ино. – Не всё? По-моему, тут всё неладно. Сасори жестом попросил ее заткнуться. – Они тут чего-то не поделили. Разные взгляды на культ и его методы: одни считали, что в жертву надо приносить только чужаков, поэтому иногда нужно кого-то сюда впускать. – Типа нас, – кивнула Тен-Тен и тоже покосилась на Темари. Если она ведет их к последнему святилищу, куда они и так направлялись, к чему было нападение на нее и Дейдару? А за тех ли играет эта «темная лошадка»? – Типа, – согласился Какузу. – Другие утверждают, что чужаки должны стать Хранителями и нести волю острова. – Что за бред, – фыркнула Ино. – А кто-то решил, что надо убить всех и остановить культ. – Поддерживаю, – опять встряла Ино. – Слышь ты, разговорчивая, – осадил ее Какузу, – не лезь, когда мужчины беседуют. – Последнее святилище на вершине треугольника, – Сасори в воздухе начертил круг и вписал в него незримый треугольник, к вершине которого они двигались. Какузу кивнул очевидному. – Ты не боишься? – Сакура с сомнением покосилась на Какузу. – Я уже сказал тебе, чего боюсь. Раз мы еще живы, значит это кому-нибудь нужно, – успокоил ее Сасори. – Это-то и пугает, – пробормотала Сакура, озираясь, и ухватила Сасори за руку. – Что это? – кивнула она в заросли. Сасори прищурился. – Наверно, как обычно, наше терпеливое сопровождение. – Почему они не нападают? Потому что мы на тропе? – Хината вопросительно смотрела на Темари. Та глянула на нее, как на полоумную. – Потому что это наша охрана, следят, чтобы мы точно добрались до селения. – Мне кажется, или там что-то творится? – нахмурилась Сакура, вертясь по сторонам. – Не кажется, – Сасори заметно напрягся, беря ее за руку. – Иди в центр, – и подтолкнул к другим девушкам, переглянулся с Итачи и Дейдарой, махнул настороженному Хидану. Мужчины негласно рассредоточились, оказываясь по обе стороны от девушек. Тропа сужалась, обступаемая буйной растительностью. Напряжение звенело в воздухе, передаваясь точно по цепочке. Уже Тен-Тен и Хината ерзали, не сбавляя шаг. Ино беспрестанно прислушивалась, предчувствуя неладное. Как только тропа достаточно сузилась, вынуждая идти гуськом, вытянувшись в цепочку, из кустов разнесся треск, шум борьбы, вскрики и предсмертные хрипы. – Что происходит? – воскликнула Сакура. Сердца девушек бешено колотились, мужчины сохраняли хладнокровие, внимательно наблюдая за происходящим. – Не останавливаться, – приказал Сасори, подталкивая Сакуру. – Бегом, бегом, бегом, – поторапливал сзади Какузу. Втянув голову в плечи и, на всякий случай, пригнувшись, девчонки припустили вперед – Мы просто убежим? – почему-то возмутилась Ино. – Хочешь поглядеть, чем дело кончится? – невесело усмехнулся Итачи. – Они дерутся между собой? Слежка пошла не по плану? – Ино истерично ткнула пальцем в кусты. – В каком-то смысле, – Темари сложила руки, призывая ветер. – Защиту! – крикнула она Хинате, но та не услышала, завизжав. Чьи-то руки крепко вцепились ей в волосы и потащили. Она упала, отбиваясь, страх и ужас затопили сознание, выбив все мысли о потоках. Ее остервенело волокли по земле дальше от группы. Хината ухватилась за чужие руки, стараясь расцарапать и уменьшить боль, засучила ногами, пытаясь встать. Вокруг царила неразбериха. В хаосе криков, стрельбы, ударов и треска невозможно было понять, что и с кем происходит. Итачи бросился за Хинатой, но был атакован одновременно со всех сторон, стоило отойти от тропы. Ловко двигаясь, уворачиваясь и нанося удары, он с трудом пробивался через плотно обступивших их похитителей. – Учиха, мать твою, свали нахуй, – орал ему Хидан, боясь попасть в друга. Но Итачи не слышал: кровавый азарт захватил его. Он стрелял и резал без разбора, не чувствуя ответных повреждений. Широкая хищная улыбка украшала окровавленное лицо. Ино взвыла от невидимых ударов, наносимых не ей, не знала, за что хвататься: ее тело превратилось в огромный сгусток боли. Не выдержав напряжения, она свалилась под ноги оторопевшему Дейдаре. И ее сознание вломилось в Итачи. От неожиданности мужчина рухнул на колени, получив очередной удар в лицо, и уронил пистолет. Борясь с приступом и не замечая сыплющихся на него побоев, он терял драгоценные минуты спасения Хинаты и мог только смотреть сквозь кровавую пелену, как та отчаянно сопротивляется. Сасори оттеснил Сакуру, закрыв собой. Пальба стояла безостановочная, кроша всех, не разбирая, кто «за», кто «против». Какой-то абориген навалился на Тен-Тен, сбив с ног, и беспрестанно твердил, как умалишенный: «Тенши, тенши». – Да что вам всем нужно от меня? – заорала Тен-Тен ему в лицо, яростно отпихиваясь. Резкий рывок поднял нападавшего над землей, ноги задрыгались в воздухе. Сильная рука сжала горло, перекрывая кислород. Орудуя револьвером, Хидан размозжил мужчине голову и брезгливо отбросил, как мусор. – Мужики к тебе так и липнут, – ревниво заметил он и протянул Тен-Тен окровавленную руку. – Да уж, – согласилась девушка, поднимаясь и перезаряжая пистолет. – С-спасибо. Дейдара обеспокоенно пихал ногой бесчувственную Ино, одновременно вытаскивая заготовленную взрывчатку. – Осторожно! – крикнула ему на ходу Темари, мчась за исчезнувшей в зарослях Хинатой и, бросив короткий взгляд на Ино, не смогла не усмехнуться. – Что с твоей малохольной подружкой, придурок? Дейдара только зло сплюнул, тревожно косясь на блондинку, и с криком: «Хуй вам по всей морде» швырнул первый запал глубоко в кусты. Хлопки заглушили всеобщий шум. Активная возня вдоль тропы притихла. Дейдара присел возле Ино, ощупывая и оглядывая. – Ну что, что с тобой, мм? Неужели ранили? От волнения он резко ударил ее по щеке. Сакура крутанулась на месте, оценивая обстановку. В них не стреляют? Зачем тогда стреляют они? Где Хината? Что с Итачи? Он весь в крови. Его ранили? Когда успели? Почему Ино лежит? Страх обрушивался плотной лавиной, сдавливая легкие. Она вцепилась в осколок камня в кармане. Шрам на лбу вспыхнул, разливая по телу горячую волну отваги. Не дав себе и секунды на сомнения, Сакура бросилась к Итачи, пока дым от взрывов окончательно не поглотил его. Вслед ей неслись хлопки выстрелов, кося врагов и прикрывая ее. – Итачи-сан, вы ранены? – пригнувшись, она добралась до наставника, попутно с легкостью распинав навалившихся на него аборигенов. Но вместо того, чтобы помочь стоящему на коленях мужчине, ее быстрый взгляд целенаправленно выискивал в траве револьвер. В голове вертелась одна мысль: если они не смогут обороняться, она не спасет ни себя, ни Итачи, потому разумнее было не доставать Учиха ненужной заботой, а вооружиться. Пальцы наткнулись на металл. Стиснув в руках оружие, она пошла вперед, держа револьвер прямо перед собой, как видела в фильмах. Мимо проскочила Темари, направляясь в лес. «Предательница!» – была первая мысль. Сакура сердито нацелилась ей в спину и почти спустила курок. Сбоку шарахнул взрыв, оглушив. Темари развела руки, разгоняя ветром дым и ломая встречный кустарник. На миг опустив глаза, Сакура, к ужасу, заметила в образовавшейся прорехе корчующуюся от боли Хинату, которую практически волоком тащили по кочкам. Выцелив темный силуэт похитителя, Сакура побежала, стараясь не налететь на Темари. Но ее с силой отшвырнуло обратно. Пронзительная боль обожгла плечо, рука моментально онемела. Сакура рухнула на спину, выронив пистолет, и застонала, схватившись за плечо. Под ладонью расползалось мокрое пятно. А вот ее точно ранили. Собравшись, села, не давая боли и паники брать верх. – Черт! Сакура! Сасори был уже рядом. Впервые на его лице разом пестрело столько эмоций: злость, беспокойство, облегчение и даже восторг. – Я в порядке, – она попыталась поднять руку, но та не слушалась. – Что с Хинатой? – она обернулась на Итачи, слишком резко, и скривилась, охнув, от новой волны боли. – Не знаю, – раздраженно бросил Сасори. – Этот придурок закрыл весь обзор, – он кивнул на Дейдару. – Куда тебя понесло?!! – Давай сделаем это, – интимный шепот Ино заполнил его голову. Рука самовольно потянулась к ножу. Итачи одобрительно улыбнулся, слизывая с губ кровь. Хината извивалась и брыкалась, затрудняя движение. Спина и ноги немилостиво бились о землю. Голова раскалывалась и пылала, будто под волосы залили лаву. Внезапно все остановилось: круговерть из бьющих по голове веток, клочков неба в просветах и мельтешащих силуэтов. Теплая соленая влага брызнула на лицо: сначала несколько капель, на лоб, глаза и волосы, затем вязкие потоки заструились по щекам, носу, подбородку. Хината подняла глаза и распахнула в ужасе рот, чужая кровь тут же затекла в него, вызвав приступ рвоты. Тащивший ее туземец замер, склонившись над ней. Из глубокой смертельной раны на шее на нее лилась его кровь. Хватка ослабла. Онемев от омерзения, кошмара и спазмов, Хината вскочила ринулась прочь, не разбирая дороги. – Стой, куда, – Итачи крепко перехватил ее, прижав к себе. – Не туда. Краем глаза он заметил Какузу, прикрывающего им спины. – Итачи, – истерично всхлипнув, Хината прижалась к нему, утирая слезы и кровь. – Почему? Он ласково пригладил ее взлохмаченные волосы, контролируя обстановку вокруг. – Идем. Только сейчас он в полной мере ощутил, как хорошенько его отделали. Ино, не моргая, уставилась в небо. Рядом кипела битва, а она тупо смотрела в хмурую синеву, чуть приоткрыв рот. На ладонях еще ощущалась рукоять ножа. Невыносимый хруст стоял в ушах. Она медленно, словно воскрешенный мертвец, села, и тяжело сглотнула. – Ох, любовь моя, какого хера ты меня так пугаешь?! – грозно прорычал Дейдара, наклоняясь к девушке. Но Ино молчала, выискивая глазами Итачи. – А-а, опять этот… твой… мм… – сердито протянул Дей. Борьба постепенно сходила на «нет». Вернулся чуть потрепанный Какузу; тяжело дыша, Темари опустилась рядом с Ино и как-то доверительно похлопала по плечу. Сасори снял с Сакуры куртку и помогал Хидану обработать рану. Сакура шипели, но терпела. – И угораздило же тебя, – качал головой Сасори. – Какого черта ты туда понеслась?! – Что там, рана? Да? Рана? – страдальчески кряхтела Сакура, боясь посмотреть, и напрочь игнорировала претензии Сасори. От мысли о ранении она за малым не грохнулась в обморок. – Да-да, рана, не ерзай, я остановлю кровотечение! – рявкнул на нее Хидан. – Боевое крещение, ха! – он с чувством врезал ей по другому плечу, поздравляя. Сакура заскрежетала зубами, чуть не убив медика взглядом. – Пуля, да, пуля? – не унималась она. – Ты ее вытащишь?? – Нет, не вытащу, – Хидан аккуратно ощупывал кожу вокруг раны. – Почему?? – округлила глаза Сакура. – Я буду ходить с пулей в плече?? – Ага, и звенеть, – посмеивался над ней Хидан. – Для полного посвящения нужно еще рану бычком прижечь, – он вынул изо рта сигарету. – Я тебе ща язык сожгу, – предостерегающе прищурил глаза Сасори. – Ладно, ладно, – поднял руки Хидан, капитулируя, – уж и пошутить нельзя, – заворчал он. – Нет там никакой пули, – успокоил ее Сасори. – Проникающее ранение острым предметом. – Глубокое, – поучительно заметил Хидан. – Похоже на ритуальное копье. – А нефиг лезть куда не надо, – осудил ее рвение Сасори. Опираясь на Хинату, Итачи направлялся прямиком к Ино. По его хмурому лицу невозможно было понять: он идет благодарить или бить морду. Поэтому Дейдара на всякий случай преградил ему дорогу. – Отвали, хмм. Итачи измученно потер переносицу. – Как ты меня достала! – не стал он напирать, разойдясь с Ино долгим многозначительным взглядом. – Почему.. почему они меня схватили??! – перепугано-гневно затараторила Хината, всхлипнув, и наклонилась к уставшей Темари. – Хотели забрать, – не теряла та невозмутимости, потирая исцарапанные руки. – Почему? – Сасори повернулся к девушке. – Почему ее? – Почему сейчас?! – перебила его Хината. – А когда надо было? – сердито остудила ее Темари. – Когда понадобилась, тогда и пришли. А почему тебя… – она пожала плечами. – Кого успели, того и схватили, я думаю. – Ага, – согласился Хидан, – один хуило тоже на мою Тен-Тен залез. Ты прикинь, прямо при мне! – возмутился он. – Но я его быстро… – он издал хрустящий звук. – Но… но… но… Зачем?! – Хината тряхнула головой и громко высморкалась в изрядно помятый платок. – Да я-то откуда знаю! Чего ты прицепилась ко мне? – раздраженно дернула плечами Темари. – Что им мешало забрать ее раньше? Хотя бы этой ночью? – рассуждал Сасори. – Может, им не нужны целки? – грубо, но метко предположил Хидан. – Подождали, пока всех чпокнут… Дейдара малость не заржал от такой откровенности, получив от Ино пинок в ногу. Хината покраснела и раскрыла от возмущения рот, но от стыда не сумела ничего из себя выдавить. – Завали ебало, – посоветовал Итачи. – Что им мешало исправить это недоразумение самим? – задумчиво усмехнулся Какузу. – Может хватит уже о моей девственности! – не выдержала пунцовая Хината, и ее передернуло от отвратно яркого образа, как какой-то мерзкий дикарь насильно овладевает ею. Итачи крепче прижал ее к себе, успокаивая. – Или им просто помешали напасть ночью, – Темари поднялась, глядя под ноги. – Что ж, – прервал Сасори пустую болтовню, осматриваясь. – Мы неплохо справились, – он помог Сакуре встать. – Особенно ты… – О, спасибо, что ценишь… – язвительно отозвалась девушка, морщась. Её как будто даже расстроило, что то была не пуля, а вполне себе случайный удар копья. – Впредь попрошу без безрассудства, – настоятельно предупредил он. – Спасти группу – безрассудство? – вспылила Сакура, обидевшись. Но в глубине души понимала, что здорово подставилась и ничем не помогла. – Давай без дискуссий, – Сасори приобнял ее за плечи и, проведя носом по виску, шепнул: – не могу тебя потерять. Как ощущения? Голова не кружится? Сакура улыбнулась, несмотря на раздирающую ее боль и желание где-нибудь прилечь. – Итак, что мы имеем, – вздохнул Сасори. – Что имеют нас, – хохотнул Хидан и переключился на побитого Учиха. – Мы нужны живые и нужны не там, куда мы идем, – Дейдара прикурил и выдохнул дым на Темари, подозрительно щурясь. Та усмехнулась. – Чем меньше шансов выжить, тем сильнее хочется жить, не так ли? – ее тон наполнился жесткой издевкой. – И те, кто нас якобы оберегает, и те, кто на нас нападают, в сущности, одинаковые. И тем и другим мы нужны лишь для их целей. Сакура посмотрела на Сасори. А разве все они, вся группа не нужна Сасори лишь для его целей? – Давайте уже пойдем, – с трудом выдохнула Ино, осматривая потрепанную, перемазанную грязью и кровью компанию. *** – Заебись! Пока мы там жопы рвем, ты тут устроил себе тепленькое местечко! – Хидан вдруг резко остановился, натолкнувшись на невидимый барьер. – Че за на? – он пошарил руками по пустому пространству. – Разогнался, – рассмеялся Какузу, – решил, всё так просто? – Да у тебя, педрило рваное, всё всегда сложно. Хината одобрительно улыбнулась. Мерцающий, идеально ровный купол энергетических линий надежно окутывал селение. Изучая его, девушка озадаченно нахмурилась, почему не может создавать столь же прозрачный крепкий щит. – Что случилось? – Ино непонимающе склонила голову, глядя на машущего руками Хидана. – Стоим и ждем. Два копья, – Какузу требовательно протянул руку. – Только не говори, что у вас их нет, – его губы растянулись в ироничной усмешке. Молча вручив этнографу копья, Сасори невозмутимо наблюдал, как тот с силой воткнул их в воздух и повел вниз и в стороны, будто пытался прочертить в пустоте две линии из одной точки. Раздался тихий треск, на копьях засверкали искорки. Пространство возле оружия исказилось, собравшись прозрачными волнами. Хината увлеченно смотрела, как в барьере образуется щель. – Что это… – изумленно распахнула глаза Тен-Тен. – Силовой щит, – пояснила Хината. – Такой… огромный. – Лезем, – Какузу кивнул себе под руку, с усилием удерживая копья. Барьер давил, норовя сомкнуться. Хината поспешно уверенно нырнула в проем, изумляясь, какой же мощью должен обладать человек, создавший такую колоссальную защиту. С опаской группа последовала за девушкой. – Надеюсь, это не ловушка, – Сасори задержался подле приятеля. – Надейся, – коротко ответил мужчина. Марис величественно шла к барьеру, плавно ведя бедрами. На голове красовался причудливый венец, на шее – черно-белая маска. – Я – Мэй, жрица Гофа. Зачем вы пришли, о смертные? – загробными голосом заговорила она, когда все пролезли сквозь щит и выстроились перед ней как на параде, с интересом разглядывая ее. – Эй, слышь, курица, тебе корона не жмет? Ты кто такая, мм? – прищурился Дейдара, оценивая девушку. – Слабоумный и глухой? – на миг Марис остановилась и закатила глаза. Одухотворенность сменилась скептической гримасой. – Могли бы и подыграть, – фыркнула она и повернулась к Какузу, – скучные у тебя друзья. – Время такое, – пожал тот плечами. Марис сняла церемониальный венец и всучила его оторопевшему мужчине. – Я привела их, – Темари выступила вперед. – По-моему, как раз наоборот, – хмыкнул Дейдара. – Нас на бабу променял, – Хидан злобно оскалился и облизнулся. – От такой и я бы не ушел. Тен-Тен ощутимо хлопнула его по плечу. – Я же не ушел от тебя, – обиженно подмигнул ей Хидан и повернулся к жрице. – Бухло есть? – Только местное, – Какузу нахлобучил венец на голову Марис. – Да и похуй. Хороший? – Лучший, – ответила Марис, утратив инициативу в беседе, которая вдруг пошла мимо нее. – Без него я бы тут точно свихнулась, – она покрутила пальцем у виска. Сасори вплотную приблизился к ней, пристально изучая. – Значит ты – Верховная Жрица. И как давно ты здесь? – С какой целью интересуешься? – Марис склонила голову на бок, с неменьшим интересом разглядывая Сасори. – Понять, насколько ты в курсе дел. – Четыре года. В курсе настолько, насколько вообще можно быть, – она начертила в воздухе круг, охватывая масштабы острова. – Так что, на многое не рассчитывайте. – И? – Сасори делово сложил руки на груди. – Что «и»? – Из какой ты экспедиции тут очутилась? – Четырехлетней давности, – в тон ответила жрица. – И в чем смысл? – Смысл чего? Вашего прибывания? Это ты мне скажи. Когда ты сюда ехал, что ты надеялся тут обнаружить? – Пропавшие экспедиции, – убежденно заявил Сасори. Марис подчеркнуто усмехнулась явному вранью. – Ну, считай, что нашел парочку уцелевших, – она кивнула на Темари и шагнула назад, маня группу за собой. – Где Тамико? – с нажимом спросил Сасори, не двигаясь с места. Сакуру кольнула ревность. – В безопасности, – заверила его Марис. – Отдыхает, ей нужно восстановить силы. Сасори удовлетворенно кивнул. – Зачем вы ее забрали? – вмешалась Тен-Тен. – Она бы пришла сюда сама, с нами. Для чего такая спешка?! – Чтобы успеть до нужного момента. – Успеть что? До момента чего? – Тен изрядно настораживали попытки местных разбить их группу. – Зачем эти нападения? Они хаотичны и… и бесцельны, – она яростно развела руками. – Абсолютно бессмысленны. – Это потому что кто-то нападает, а кто-то защищает, – загадочно ответила Марис. Тен-Тен удивленно разинула рот. – Да? – Сасори скептически приподнял бровь, связывая ее завуалированное заявление с расколом. – Почему тогда напали на Дея и Тен? Они шли с Темари. Разве она не твоя… сообщница? – он тихо хмыкнул. Марис вопросительно повернулась к Темари. – О, ты об этом ничего не знаешь, – улыбнулся Сасори. – Неужели? – Ну почему же, – протянула жрица, не теряя самообладания. – Вообще с вашим вот этим, – она чуть приподняла брезгливо пальцы, намекая на подрывника, – странная история вышла. Он не должен был надевать браслет, его хотели убить. – Ну уж извините, что не дался, не порадовал вас, хмм, – зло буркнул Дейдара. – Хотели? – уточнил Сасори. – А ты – нет, не хотела? – Вашей шатенке, – Марис кивнула на Тен-Тен, проигнорировав вопрос, – готовили другого напарника. Тебя, кстати, тоже хотели убить, – она глянула на Сасори, – вы двое несете огромные разрушения системе, – и жестом объединила Сасори и Дейдару в воздушное сердечко, которое тут же пробила нарисованной стрелой. – Пшш. Сасори удивленно прицокнул. Как-то не особо активно его пытались убить. – В культе произошел раскол, – Марис говорила нехотя, не только потому что не стремилась раскрыть все тонкости перед чужаками, сколько сама не знала их толком. – Темари инициировала нападение на Дея и Тен, чтобы забрать их в наше поселение. У нас были свои планы, – она сердито поджала губы, недовольная исходом ситуации. – Идемте, – она повела группу через селение под презрительно-пристальные взгляды аборигенов. – Ну с утырком всё ясно, его баба с него глаз не сводит. Ясень пень, она хотела его себе. А Тен-Тен? – Хидан яростно выпер вперёд всей грудью. Марис рассмеялась его напористой агрессии. – С нее тоже не только ты глаз не сводишь. Не сводил… – поправилась она, ненадолго затихнув, словно впав в воспоминания о тех, кого они потеряли по милости группы Акасуна. – Те, что выступили против культа, – она тряхнула головой, прогоняя навязчивые мысли, – ушли на другую часть острова, бросили поселения, прежние захоронения. Они пытаются остановить божественный ритуал. Для этого нужно уничтожить Носителей Воли Острова. Тех, кто взял от него божественную частичку, – жрица осмотрела группу и, остановившись возле одноэтажного домика, толкнула деревянную дверь. – Располагайтесь, – она пропустила гостей в дом. – Поговорим позже. У нас еще достаточно времени. – Времени для чего? – сощурилась Тен-Тен. Марис устало вздохнула, привалившись к косяку. – Для разговоров, – она кивнула Сасори. – А вам бы… – она демонстративно покрутила носом, подчеркнуто оглядывая потрепанное сборище, – привести себя в порядок. Душ там, – и повернулась к Темари. – Идем. Та поспешила за жрицей, бросив беглый взгляд на Дейдару. – Пфф, – фыркнула Тен-Тен. – А твоя подружка тут на хорошем счету, – заметила она, провожая девушек недоверчивым взглядом. Нервозность не отступала. Неизвестно, чем закончится этот визит вежливости. – Моя подружка, – Дейдара притянул к себе Ино, – рядом со мной, мм. Всегда, – он нежно поцеловал ее в губы. Тен-Тен грустно улыбнулась, думая о своем и прошлась по дому. Внутри было две большие комнаты с тремя кроватями в каждой, общая кухня с широким столом с посудой. – Где бухло? – Хидан закрутился на месте в поисках вожделенного зелья. – Не терпится ужраться? – Какузу вернулся с корзинами, полными еды и выпивки. – О, гуляем! – обрадовался медик, вытянул бутылку и, не обращая ни на кого внимания, откупорил и залпом выхлестал четверть. – А, охуительно, хорошо пошла! – он резко выдохнул, рыгнул и протянул бутылку Ино. – На, расслабься. Ино подозрительно принюхалась к выпивке, не особо чувствуя себя напряженной, уверенно взяла и чуть пригубила, пробуя на вкус. – Давай подождем полчаса, если этот не скопытиться. Можно пить, – попытался остановить её Дей. – Ха, – гаркнул захмелевший Хидан, – меня такой хуйней не возьмешь. – Мммм, вкусно, – заключила Ино и глотнула еще раз, смелее. – А я че говорю, охуительно! Где стаканы? – он повернулся к столу с расставленной посудой и быстро разлил жидкость. – Нас очень трудно сбить с пути! Нам похую куда идти!! Тост поддержали молчаливым согласием.