Дико агрессивен

9:20 Комната совещаний №2. Утренняя и ночная смены уже сидели по своим местам, а из-за того, что помещение было забито до отказа, некоторым пришлось стоять. Капитан лавиной ворвался в кабинет, захлопнул дверь и, не теряя времени на перекличку, обратился к собравшимся: — Так, народ! Подразделение спецназа обратилось к нам с просьбой предоставить участок для временного пребывания. — А че у нас делает болт из следственного комитета? Член управления вышестоящей инстанции привлекал к себе внимание всего участка с самого утра. Он был неприметным, но в то же время резал глаз своей внешностью: высокий, худой, одет с иголочки, идеально подстрижен. Человека щепетильного и дотошного управленца в нём выдавали даже не столько аккуратно выстриженные ногти и лаковые туфли, сколько манера поведения. Только Оскар мог себе позволить так грубо выразиться в сторону этого человека, и на то у него были свои причины — не повышая голос, тихо и размеренно, бюрократишка просто взъе́бал Бауэрса до пены из-за неправильного расположения значка и заставил писать объяснительную. — Он тут представляет интересы военной полиции, нас это не касается. Каждый год отдел национальной безопасности устраивает антитеррористические учения среди силовых структур. Наш отдел предоставит спецназу половину участка. — Теперь их штаб тут? — На временной основе. Они все честно старались сосредоточиться на словах капитана и не отвлекаться на взволнованные шептания в полтона. Мнения по этому поводу разделились и, с некоторой задержкой, недовольство все-таки взяло вверх. Это сотрудничество являлось исключительным опытом в работе со спецподразделением бок о бок, а еще широким жестом, но… — Они откусят половину участка? Мы и так, как шпроты в банке, — выразил общее беспокойство кто-то из сдающей смены. — Слушайте, я знаю, что это неудобно. Но я надеюсь, что все мы будем внимательны к нашим гостям. Ко всему прочему, — Зак проверил время, — они уже должны подъезжать к черте города.

***

В воздухе повисло напряжение. Парни, хоть и откинулись на спинки сидений, казались расслабленными, но внутренний колковый механизм все сильнее, туже натягивал струны спокойствия каждого из присутствующих. Казалось, хватило бы одной искры для начала кровавой бани. Со скрежетом металла по стеклу тишину разрезал резкий звук. Четыре пары глаз в одном убийственно спокойном движении метнулись в сторону источника звука. Макс время от времени насвистывал что-то сам себе, но не привлекал столько внимания, как сейчас. — Опять твоя хуйня, Римельт! — Сходи уже к психологу, Дэйн. Это тема из Gib dich hin. Меня это успокаивает. — Так, парни! Голос Роберта звучал неестественно скрипуче, будто натянутая струна — каждое слово давалось ему через внутреннее напряжение: — Капитан хочет, чтобы соседство прошло гладко, так что… ЗА-ВА-ЛИ-ТЕ-ЕБА-ЛА! Просить бригаду дважды не пришлось, все сдали клинки Роберту на руки. Оставалось надеяться, что другие бригады поступили хотя бы в меру разумно так, как Роберт. «На случай Вьетнамских флешбеков. Все-таки мы в гости едем» Он сощурился, выглядывая в узкие решетки маленького окошка, выполненного из плотного пуленепробиваемого стекла. Следовавшая за ними третья в кортеже машина печально известной 210-й бригады не горела (хотя от них стоило ожидать чего-то подобного), значит, все у парней Александра тоже было хорошо. Главное здание полицейского участка, по меркам спецподразделения, считалось уютным — назвать его маленьким язык не поворачивался. Трёхэтажное строение включало в себя офисные помещения, комнаты многоцелевого назначения, камеры временного содержания задержанных, просторный холл и вспомогательные службы. На территории также располагались автосервис и стоянка на тридцать машино-мест. Возможно, для кого-то это казалось невероятно скромным, но спецназ заверил, что им больше и не нужно — даже десяти-пятнадцати мест для их транспорта будет достаточно. В дверях участка появился Зак Денбро, вышедший встречать гостей лично. — Явились!.. Многие сотрудники припали к окнам, с любопытством вытягивая шеи, чтобы разглядеть прибывший кортеж из военных машин. В их тихом городке такой техники никогда не видели — она была здесь чужеродной, как корабль пришельцев на деревенской улице. Не было надобности ни в бронированных «Медведях», ни в машинах радиационной разведки, ни в бесшумных дизельных двигателях, которыми славились эти модели. Но дело было не только в технике. За стёклами кабин сидели люди в маскировочной форме с нашивками частей специального назначения. Их движения были отточены до автоматизма, взгляды — холодны и быстры, а снаряжение говорило само за себя: модульные штурмовые винтовки, тактические шлемы с системами связи, разгрузки с полным боекомплектом. Это были не местные патрульные, привыкшие к кражам велосипедов и пьяным дракам. Это были те, кто видел другую войну — не на улицах, а в горах и пустынях, те, кто знал цену тишине перед штурмом и скорость принятия решений, когда счёт идёт на секунды. Город замер. Даже воздух словно стал гуще — пахло не пылью и асфальтом, а смазкой оружия, потом и сталью. Первое звено, нашпигованное оборудованием до зубов, промчалось мимо участка и скрылось в подземных гаражах. Среднее же звено — восемь идеально выстроенных машин — плавно подкатило к тротуару перед участком, заняв парковку чётким, почти парадным строем. Взгляд Зака прилип к автомобилю, замершему в паре метров от главного входа. Двери бронированной машины медленно разъехались, и из салона вышел капитан подразделения. Зак безошибочно узнал в нём того, кого искал, хотя не понимал, как можно опознать человека лишь по едва видному лицу в проёме бронированной двери. Но что-то в осанке, в резком повороте головы, в том, как он отдавал тихие приказы, не повышая голоса, — всё кричало: командир. Изучающий исподлобья взгляд черных глаз голодно лизнул участок. В тот же самый момент Зака передернуло в отвращении и легкой неуверенности, от ощущения, что ЕГО участок одним только взглядом разбирают на куски. Не знай он о выслуге лет Тим Карри и его безупречной репутации у спонсоров, возможно, отнёсся бы к нему с куда большим недоверием. А пока что между ними висело лишь тяжёлое, невысказанное напряжение. Тима Карри плотным облаком накрывал образ итальянской мафии. Правда, вместо строгого темного костюма в тонкую серую полоску, на нем была экипировка военной полиции, с отличительными капитанскими знаками на руках и груди. Густые волнистые волосы убраны назад, томный взгляд устремлен далеко в глубь выбранного (а выбор делал именно Карри) собеседника. Многое в образе капитана говорило о том, что непосредственное участие в операциях он не принимал. Ряд условных личных правил не позволял капитану спецназа открыто улыбаться, но губы его были сложены в мало что выражающую улыбку, выдавая дружелюбный настрой. Уверенным и неторопливым шагом он направился к шерифу Денбро, уже не отвлекаясь ни на что вокруг. На фоне подтягивающихся за спиной спецназовцев в полной боевой экипировке, капитан оказался не таким внушительным, но сохранял свою статность бывалого солдата. — Тим Карри, — Зак улыбнулся, и в его улыбке была натянутая теплота, которую он тщательно старался сделать искренней, — Приятно с вами познакомиться лично. Представлять друг друга вместо стандартного знакомства было чем-то особенным. Карри был чем-то особенным. Зак протянул руку в знак знакомства, но ее заключили сразу в две избитые ладони, крепко пожимая. — Зак Денбро. Наслышан о вас, благодарю за гостеприимство, мы вас не побеспокоим. Парни сняли шлемы, лишь переступив порог участка, и проследовали за невысоким мужчиной с пропитой внешностью, которого представили как Оскара. Их взгляды, тяжёлые и оценивающие, скользили по коридорам, отмечая каждый выход, каждую тень — привычка, въевшаяся в кровь. Тим Карри стоял плечом к плечу с Заком, пока вёл плановый разбор полётов. Его голос звучал чётко, без лишних эмоций — только факты, только задачи. И уже через сорок минут, закончив, он отпустил всех, бросив напоследок: — Если будут вопросы — обращайтесь ко мне или к Оскару Бауэрсу. Он не стал добавлять лишних слов. Его взгляд скользнул по залу, будто проверяя, услышали ли его. Затем кивнул Заку — коротко, по-деловому — и повернулся, давая понять, что обсуждение окончено. Дэйн что-то шлепнул на ухо Роберта, чем вызвал у последнего косую улыбку. Это не ускользнуло от внимания их капитана. Дэйн буквально подавился собственным языком — настолько резко сжалось его горло под тяжестью того взгляда.

***

За закрытыми дверьми Карри оставался всё тем же непроницаемым профессионалом, каким был перед командой, а вот Зак позволил себе расслабиться. Он обошёл стол и опустился в кресло, небрежно махнув рукой в сторону самого неприметного угла комнаты. Сначала Тим услышал тихий скрип кожи, и лишь потом заметил скромно устроившегося в кресле молодого человека. Тот обращался к Тиму без слов — лишь сложил пальцы «домиком» и направил их в сторону капитана, хотя и без этого жеста было ясно, к кому именно обращено его внимание. — Без опозданий, чего и следовало ожидать. По внешнему виду капитана было не скажешь, но в этот момент он опешил, узнав в скромно одетом, неприметном человеке своего прямого руководителя. Тому на вид было лет двадцать пять, не больше! Но Карри знал, каким жутким бюрократом он являлся — дотошным до мелочей, педантичным и… изумительно сложным в общении. Они общались от случая к случаю, обычно когда команда где-то накосячит — а значит, долго и часто. Но вот виделись вживую они впервые. Бледное продолговатое лицо, тонкие крысиные брови вразлёт, прямой нос, контрастная родинка на скуле и смоляные короткие волосы, убранные в аккуратную причёску с зачёсом набок. Он был высоким и очень худым, в чёрной водолазке, застёгнутой под самое горло. Аккуратный — вот лучшее определение для него. Единственное, что выбивалось из строгого образа, — это его лопоухость, придававшая лицу неожиданную юношескую неуклюжесть. — Я вас узнал по голосу  — агент «А» по переписке, — встреча была запланированной, но слишком неожиданной. Общаясь исключительно через электронную почту, Карри и не мог представить внешности собеседника — интерес ограничивался инициалами начальства: «С уважением: Д.Г Пинетти» — Джузеппе Гилберт Пинетти. Сочтя жест уместным, Карри протянул руку для рукопожатия. Однако Джузеппе выдержал краткую, но ощутимую паузу, прежде чем — как показалось Карри — едва ли не через силу ответить на рукопожатие. Всего секундная задержка, но она говорила о собеседнике больше, чем слова: холодная дистанция, нежелание физического контакта. — Ваш боевой состав впечатляет, Тимми Карри. Джузеппе склонился к подлокотнику, поправляя переброшенный через него безупречно выглаженный серый пиджак. С хирургической точностью он раздвинул жалюзи длинными, почти «паучьими» пальцами, присматриваясь к чему-то — или к кому-то — в участке своим единственным зрячим глазом. Второй глаз был мутно затянут пеленой, отчего казался серым и неживым. Карри поначалу сомневался, что молодой человек — Джузеппе Г. Пинетти — действительно слеп на правый глаз. Но его быстро в этом разубедили, когда Зак полез в стол, и Джузеппе медленно, почти незаметно покосился в его сторону. Это был не взгляд, а скорее тень взгляда — но достаточно точная, чтобы стало ясно: он видит всё, что нужно. — Прекратите. Карри смерили взглядом несколько осуждающим, будто Джузеппе поймал его за руку на чем-то неприличном. — Прошу прощения? — Извинения принимаются, но вы не могли бы перестать пялиться? — вопреки словам, сам юноша взгляд не отводил — прерогатива проигравшей стороны отвернуться, что Карри и сделал. Только после этого Пинетти вернулся к рассматриванию его отряда за стенами кабинета, продолжил: — Многонационально: шведы, немцы, палестинцы, чеченцы. Американцев почти нет, почему? «Раскупили», — пронеслось в голове у Тима. Ему категорически не нравилось, как этот юнец говорил о его солдатах — словно о породистых псах. Джузеппе уже навел справки на его парней. «Предусмотрительно» — Прежде всего, они профессионалы, а не представители какой-либо нации. Нация, — произнеся это слово, будто распробовав, Карри поморщился, — звучит обезличивающее, вам не кажется? И если уж на то пошло, то американцев нет потому, что мы предпочитаем готовить специалистов, а не импортировать их под заказ. — Согласен. И, все-таки, знание о происхождении собеседника подразумевает отсутствие сюрпризов в общении. — Это навешивает ярлыки на живых людей. Сухо подведя свою мысль, Карри отошёл к столу шерифа, уже протянувшего ему папку с договором о сотрудничестве. Его пальцы сжали документ чуть резче, чем требовалось — будто он всё ещё мысленно сжимал горло Пинетти. Но на лице капитана не дрогнул ни один мускул. Он взял ручку, и лёгкий скрип пера по бумаге прозвучал как точка, поставленная в споре, который никогда не будет завершён открыто. — Бесчувственность деревянной куклы, верно? — было в этом что-то неприятное. Надо признать, Карри не сильно-то пытался скрывать собственное происхождение — вся эта любовь к галантности и акцент. Приятный. Британский. — Или американская бесстрастность, — через плечо бросил Тим. Пинетти вновь вернулся на место, уже сложив пальцы не столько в домике, сколько в молитвенном беспокойном жесте. - Соблюдайте субординацию, Тим Карри. Став невольным свидетелем этого обмена колкостями, Зак почувствовал себя не в своей тарелке. Воздух в кабинете сгустился, будто перед грозой. Но на самом деле между этими двумя воцарилось странное, почти алхимическое понимание. Они говорили на разных языках: один — шипами, другой — льдом. Но оба признавали правила игры. Карри демонстрировал силу, Пинетти — контроль. Он молча наблюдал, как капитан отворачивается к документам, а юноша возвращается к жалюзи — оба отступили ровно настолько, чтобы сохранить лицо. Война не началась. Но перемирие висело на волоске. Тим продолжил: — Мне, по долгу службы, приходилось работать и с восточным фатализмом и со скандинавской угрюмостью... — А с русскими? — встрял Зак, чувствуя, как напряжение в кабинете вот-вот достигнет точки кипения. — Русскими… — Тим замолчал на мгновение, и в его глазах мелькнула тень чего-то глубокого, почти личного. — Их отличает небывалая терпеливость. Они принимают жизненные невзгоды не как поражение, а как погоду — дождь ли, снег ли, всё равно идти вперёд. Но в отличие от японцев, они не созерцатели. Русские… становятся стихией. Карри подпер стол бедром, и его слова теперь звучали исключительно для Джузеппе — не поучение, а скорее доверительный рассказ. — Даже напротив, экстремальные состояния вызывают у них прилив сил и восторг, сродни религиозному экстазу. Тим заметил особый блеск в глазах собеседника и добавил: — В моей команде русских нет. В основном шведы, немцы, палестинцы, поляки… — он неоднозначно повращал ладонью, обозначая «прочих», — многонациональная семья. — Надеюсь, мне не стоит напоминать, чтобы держали своих парней на коротком поводке. Тут вам не военный полигон, а оживлённый город. — Я уверен в них, — ответил Карри, и в его голосе не было и тени сомнения.

***

Стальные решётки изолятора временного содержания с скрипом раздвинулись, и подростка грубо затолкали за решётку, где его уже поджидал тот самый пироман-любитель. — Пусть посидит тут, — ключи, подброшенные в воздух, с глухим стуком шлёпнулись на стойку дежурного. — Сорок минут ждал ответа на запрос о личном деле. Но сервер недоступен. В ответ ему лишь понимающе кивнули. Дежурный откинулся на спинку кресла и резко ткнул обеими ладонями в монитор — по его дёрганым движениям было ясно, что он взведён не меньше. Он сгрёб ключи со стойки и повесил их на внутреннюю стенку поста, точно под номером, соответствующим изолятору. Скорость интернета оставляла желать лучшего. Весь отдел замер в молчании, но воздух буквально трещал от напряжения и немого возмущения. — У меня колесико ожидания уже десять минут висит, а я ведь даже не в вашем отделе сижу! — Всё это началось с того момента, когда отдел кибербезопасности переехал в наше крыло, — поддержал коллега, яростно тыча пальцем в зависший экран. — Уверен, это из-за этих придурков из спецназа… Уже скучаю по отделу оборота наркотиками. — Точно! Они были веселыми, — хрипло рассмеялся третий, с ностальгией глядя на потолок. — Хоть пару раз в неделю происходило что-то интересное. А эти… — он мотнул головой в сторону коридора, — только сервера грузят своими запросами да ходят с каменными лицами.

***

В кафетерии по обыкновению царил шум. Разделить время приёма пищи для двух организаций так и не удалось, и весь день здесь витало лёгкое напряжение. После обеда, когда патрульные разъехались по участкам, а пара бригад отправилась на учения, стало чуть тише. Дэйн растолкал нескольких человек, пробираясь к столику у буфета, где сидели его парни из 213-й. Он привалился к ним боком и сразу начал с новостей, не тратя времени на предисловия. — Черт! Парни, я был не прав насчет помощника «Капитана Флинта» , он просто офигенный. Пацаненка его еще сегодня видел — выпускали из изолятора. Просто отбитый малый, я так думаю, ему мамки не хватает. — Будь я его бабой, тоже сбежал, — внес предположение чем-то недовольный Абет, уже которую минуту, ковырявший обед вилкой, — Оскар, он же гребаный расист, сексист и антисемит. За его спиной послышалось долгое возмущение, а через мгновение к их компании подкатил Миха. Точнее, пришел со своим стулом в руках и оттеснил Роберта, падая рядом. — Правда? Кем бы ни был этот человек, но что он забыл в социальных службах? Воцарилось молчание, и дабы как-то разрядить обстановку, Макс подтолкнул Дэйна локтем, интересуясь по поводу помощника «капитана Флинта». Флинтом они прозвали Зака Денбро за взгляд с прищура и походку. — Мы остановились на том, что он фашист, — напомнил Абет. — Человек строгих взглядов, — поправил Дэйн. — Ну и отсоси ему, раз он такой крутой. Макс щелкнул пальцами: — Ага, донатс-киллер. Роберт молча наблюдал за баталиями в отряде, продолжая есть несмотря ни на что. Оправдывая свои габариты, отсутствием аппетита он не страдал. — Зато они постоянно при деле, а не сидят на подстанции по несколько часов без дела, - вилка в ладони Дэйна опасно запестрила между пальцами. — Но на чемпионате мира по метанию ответственностью и швырянием работой в коллегу, копы точно не будут аутсайдерами. Взять хотя бы разгон митингов: сколько их у нас было раньше и сколько теперь? Вот увидишь, сегодня-завтра мы будем выезжать, бомжар разнимать. Дэйна хлопнули по плечу, признавая его поражение, а в это время Абет молча поднялся из-за стола и направился к выходу. Многие догадывались о причине его недовольства — он ревновал своего друга к новому приятелю, который разделял столь же аморальные взгляды Дэйна и тащил его на дно. В дверях Абета намеренно толкнули плечом, отшвырнув в сторону стола. По комплекции он не отличался особой рослостью и не напоминал шкаф два на два, но это не мешало ему оставаться отличным бойцом спецназа. Они переглянулись с Бауэрсом. Ну кто бы сомневался. — Смотри под ноги, араб. Усилие, с которым Абет перевёл дыхание, было настолько мощным, что казалось — воздух в помещении сгустился и задрожал. — Твой национализм лишь учит тебя ненавидеть людей, которых ты никогда не встречал и гордиться достижениями, которых ты не совершал. И я палестинец. Капитан Тим Карри имел тенденцию приходить вовремя и лицезреть нелицеприятные моменты падения Роберта. Сейчас, тот удерживал Бутча под руки, оттаскивая его, будто разъяренного быка от стоявшего у стола Абета. Последнего даже держать не пришлось, он жег глаголом! «Похоже, у нас с полицией опять контры» На этой мысли Карри завернул Джузеппе в прямо противоположном направлении. Направлять тощего, как щепку, и удивительно высоко юношу приходилось за локти или бока, впрочем, Карри не жаловался. Джузеппе не уступал по росту его бойцам, только вот мышечной массы маловато, будто он в жизни не поднимал что-то тяжелее листка бумаги. — Впрочем! Мы можем пройти до парковки и по другому маршруту! Прямо и до лифта! Голос он делал громче, чтобы заглушить шум, а потом и вовсе рассмеялся. — Прошу прощения, Джузеппе, я сейчас… мигом! Та баталия не должна была обрости дракой. Карри поджал папку с документами под мышкой и заглянул в двери кафетерия, выискивая взглядом определённого человека. Поймав глаза Макса, он коротко крикнул: — Ты тут за всё ответственный. «Да блин, опять я крайний!» — мысленно чертыхнулся тот, но лишь кивнул, смирившись с неизбежным. Тим поспешил догонять Джузеппе, уже успевшего заплутать где-то в коридорах ему незнакомого участка. — … Ах, правда? — не без улыбки, наигранно удивился Абет, выглядывая из под руки стоящего ровно перед ним Михи, — Так это Вы спасли Францию от оккупации, Оскар? — Военная поддержка США, — огрызнулся тот. Абет вскинул руку со сложенным из пальцев пистолетом, тыкая им в заведенного мужчину. — Что-то я не вижу грязи на твоих коленях от того, что ты душил фрицев в окопах! Дэйн вгрызался в свой сэндвич, он абстрагировался от всего, что происходило у него за спиной, явственно не желая подключаться к батлу. — … И я не думаю, что ты вообще что-то предпринимал, только ужирался дома бухлом, так что тебе следует заткнуться нахуй, Ок’ей? «Это меня не касается» — читалось на лице Дэйна. Его вдруг страшно заинтересовало, что там на обороте пачки с лакричными червячками. — Обычаи! Наследия! Это багаж мертвых людей. Заканчивай уже его таскать, Бутч. И… прекращай пиздеть о проблемах эмиграции. Это никогда не звучит… то есть, как это влияет лично на тебя? — Они пробираются в нашу страну, они обременяют наши налоги. Приезжают и пользуются нашей системой образования, отнимают рабочие места. Да и эти эмигранты, блять, они не знают языка. — Так не общайся с ними, мужик! Я решил твою проблему, смотри как быстро! Очень эффективно и бесплатно! Абет даже не заметил, как за его спиной показался Дэйн. Абет было подумал, что его оттаскивал Миха, а Дэйн в этот момент думал только об одном: «Сейчас классический момент для применения хлороформа». — … И если какой-то необразованный мудак, с мешком на голое тело вместо одежды, настолько же квалифицирован в твоей работе, то ты просто ебаный неудачник особо эпически унизительного размера, Бутч! Да они даже не говорят по-английски! У вас что, профессиональная подготовка происходит в стиле пантомимы? Казалось, участок эта сцена очень даже веселила. Многие, не вдаваясь в подробности, просто подтягивались и начинали делать ставки. Миха им только мешал своими действенными попытками успокоить Абета. Это сильно подрывало шансы на драку, а ведь большинство уже отдали свой голос и пару десятков баксов из кармана. Нужно было действовать, и какой-то коп свистнул Михе: — В чем дело, мужик, забыл свою мужественность в другой рубашке? — Я не буду делать ставки на драку потому же, почему я чищу зубы каждый день или купил чехлы на гитару — мне уже не восемнадцать. В общем балагане их голоса как-то затерялись. Чем больше народа — тем сильнее давка, в какой-то момент Роберт просто не удержал Оскара, а Миху снесло парой толчков, когда копы стали тесниться от центра. Они сооружали настоящий Колизей из собственных тел — освободив пространство в центре кафетерии для схватки. Роберт в последний момент выбросил руку вперед, хватая Бутча за куртку. Абет поочередно пожал плечами, в готовности сцепиться с псом и дать ему бой. Никто не сомневался в превосходстве спецназа, но, внимая человеческой жестокости, люди хотели посмотреть, как это случится. — Чет нихуя не слышно от нейрохирургов, сидящих в своих особняках на Беверли Хиллс: «Эти эмигранты, как заноза в жопе. Скандинавы приезжают и занимают все хорошие ставки нейрохирургов! Давай-ка осушим бутылочку Джека Дениелса и тормознем какого-нибудь Норвежку». Его толкнули в спину, прерывая поток мыслей, на что палестинец спесиво вскинулся, мотнул головой назад и встретился взглядом с Дэйном. — Абет, хватит! Слушай, я мудак, знаю. Но давай все это прекращать, лан? — Ой, да иди ты нахуй! Ярко-красное лицо Бутча блестело от пота и злости. Он рванул особенно сильно, сбрасывая с себя куртку, и бросился на палестинца. Два сидевших у выхода опера в голос раскритиковали действия Дэйна, когда тот преградил Оскару путь хуком с правой. — Оу! Что-то не так с этим парнем? — Что? — не своим голосом рычал Дэйн, держа Абета в стороне от Бутча на расстоянии вытянутой руки, — Какие-то претензии ко мне? Я защищал друга от драки из-за дискриминации по национальному признаку. Давай, скажи, что я мудак! — Да брось, — один из оперов рассмеялся. — Повзрослеееей! — на распев взял второй.

***

— … Максимилиан Римельт! Карри ворвался на кухню с таким воплем, будто проламывал дверь не ногой, а голосом. Его бойцы, оккупировавшие помещение под проверку оружия, замерли на секунду — словно вибрации этого крика хватило, чтобы остановить время.  — О, чёрт, — ругнулся тот, опуская винтовку на пол, и глянул на Роберта. — Он назвал меня Максимилианом? Это ведь как в Библии? — Назвал полным именем — мой жопу, — обезнадеживающе кивнул Роберт в ответ, даже не отрываясь от чистки затвора, — будет ебать. Макс сжал зубы так, что буквы стали жеваться у него во рту, и заговорил с внезапно прорезавшимся акцентом — как всегда, когда сильно нервничал. — Что это еще за нахрен такое было? Потрясая резиновой игрушкой для собак, прорычал Тим — кричащей курицей, которой командир тестировал бойцов на невозмутимость к любой ситуации. Той самой игрушкой, что снилась бойцам в самых страшных кошмарах. Если сначала это была детская забава, мол: «Улыбнулся и улыбнулся, десять отжиманий не испортят тебе день», но после двадцатого подхода за день нервы начинали сдавать. Самое опасное заключалось в том, что ты нигде не защищен от нее — стоишь в коридоре штаба, а из-за уха медленно выглянет эта блядская курица. Командное «trap» — означало то, что ты проиграл. Карри угрожающе навис над сидящим Максом и решил еще раз прояснить ситуацию. — Они - домовые мыши и хорошо справляются только с бумажной работой. Они не работают в поле. А вы решили взять и… Дэйн заулыбался. — Набить им ебало за Абета? О, ДА! — Вы же понимаете, что Пинетти меня взъебет за это? Сидевшие на полу бойцы отложили от себя винтовки, смотря сейчас куда угодно, только не на командира. Между собой они обменялись многозначительными взглядами по поводу бюрократишки, насевшего на их «батю». От неминуемого наказания их спас голос диспетчера. — У нас вызов — террористическая угроза. Были выстрелы, возможно, штурмовая винтовка. — Класс! — с сарказмом выплюнул голос Макс и взглянул на командира, — Кто там первый номер по бригаде? Карри перевел дыхание и, даже не глядя, махнул в сторону Роберта. Макс уставился на Роберта немигающим взглядом. — Мы сегодня без поддержки, Макс. Алекс ушел в увольнительный, — напомнил Абет, поднимаясь на ноги, и глянул еще раз на планшет: — … Торговый Центр на пересечении 88-х. Умопомрачительные детали узнаем по дороге. Погнали.