Приз для хитреца. Греческий соблазн-3

             Артём Краев усмехнулся, заметив чуть позади своего друга знакомые лица охранников. Н-да, прошли те времена, когда они с Костасом могли куда-нибудь забуриться без присмотра и гулять до утра. Тогда ещё был жив дядя Димитрий, а их жизнь была лёгкой и беззаботной. Но с другой стороны, как ни посмотри, невзгоды сделали его друга сильнее, умнее, даже упрямее. Теперь он выглядел как заматеревший делец, съевший на завтрак не одного конкурента. Хотя с таким наставником как Пьер Лакруа разве могло быть иначе? Эта акула капитализма даже его самого при каждой встрече экзаменовала как нерадивого студента, довольно щурясь на каждый правильный ответ. С этим французом каждый миг был сравним с хождением по минному полю, но Артём жаловаться не собирался. Ещё бы! Теперь у него была отличная работа, престижная должность личного помощника вице-президента огромной международной корпорации, коим являлся Костас, более чем приличная квартира, зарплата, которую он тратил, не задумываясь о заначке, ибо ему хватало её с лихвой. Можно было только сказать спасибо за то, что сестрица друга в своё время умудрилась врезаться в дорогущую иномарку Сержа Анри Лакруа. Артёму даже в голову не могло прийти, что последствия той аварии аукнутся так, что его лучший друг добровольно сменит ориентацию, подтвердив на собственном опыте теорию старичка Фрейда, но и полностью изменят жизни многих людей, в том числе и его собственную.        − Добрый вечер, Костас Димитриевич! Как прошёл полёт? – вытянувшись как заправский вояка во фрунт, вежливо поинтересовался Артём, с удовольствием заметив, как дёрнулся глаз у Костаса.        − Артемий Николаевич, сейчас в глаз дам, − не остался в долгу друг. Он, сбросив сумку с плеча, отдал её водителю вместе с ноутбуком, с недовольством наблюдая, как двое парней из его личной охраны заняли свои позиции. Он ворчал скорее по привычке, прекрасно понимая, что начальник безопасности и Серж просто переживают за него. Иногда ему казалось, что тот злополучный удар ножом, полученный ещё во времена их бурно развивающегося романа, его муж до сих пор изредка видит во сне, только не признаётся. Оказаться на краю пропасти страшно, что бы кто ни говорил. Костас однажды был там и больше не горел желанием. За прошедшие несколько лет на него, как и на Сержа, было совершено несколько нападений с целью скорее напугать, чем убить, и с ними прекрасно справилась служба безопасности. Конкуренты не дремлют, ибо деньги в проектах крутятся немалые, да и многих нечистых на руку деляг и чиновников не устраивают методы работы их корпорации.        − Ой-ой-ой! Какие мы грозные, − ухмыльнулся Артём, занимая место рядом с другом на пассажирском сидении их машины. Водитель тут же завёл мотор и плавно вырулил со стоянки аэропорта. Автомобиль сопровождения двинулся следом. – Счастье твоих подчинённых, что вы с Сержем не взяли общую фамилию после регистрации. А то было бы Костас Димитриевич Дмитриадис-Лакруа. Финиш!        − А знаешь, дружок, я ведь на память не жалуюсь. Так что придёт время, и обязательно припомню одному болтливому товарищу, кто подкинул Сержу идею напоить меня и затащить в мэрию.        − Долго ждать придётся. Не везёт мне в личной жизни. Совсем не везёт, − горестно вздохнул Артём. – Мужики такие козлы!        − Ты мне ещё ресничками томно похлопай и губки обиженно бантиком сложи, − хмыкнул Костас. – Выбирай себе нормальных и будет тебе счастье. Ты же всё время непонятно кого в постель тащишь. Худеньких, бедненьких, несчастненьких. Ага! Аж три раза! Вечно шалав подбираешь. По-моему, единственным нормальным парнем в твоей коллекции был тот девятиклассник, с которым я тебя застал ещё в школе. Он тебя хоть любил.        − Любил, − грустно ответил Артём, припоминая наивного симпатичного паренька. Как же давно то было… Он тогда и сам был таким же наивным и влюблённым. − И я тогда умел загораться искренне, без раздумий. А сейчас смотришь и… Хочется всех послать подальше!        − Найдёшь ещё, какие твои годы, Артём? Молодой здоровый мужик.        − Легко тебе говорить. Ты у нас семьянин. Даже трижды папаша.        − Что-то ты расхандрился, работой тебя надо загрузить, − прищурил тёмный глаз Костас. – Ты договор с Домбровским подготовил?        − Конечно, шеф! Кстати, вечером Лукас с Лисом ждут нас на даче! Лаврик тоже обещался быть.        − Опять налакаетесь? Лукас мне дизайнера нашёл?        − Да. И даже не просто дизайнера, а собственного кузена из Греции. Ты же просил, вот и получи! Только зачем тебе греческий, своих, что ли, мало?        − Понимаешь, свои местные дизайнеры хороши, кто спорит-то? Но мне необходим тот, кто не просто сделает стилизацию «под Грецию», а полностью прочувствует колорит Средиземноморья. А кто лучше настоящего грека оформит греческий ресторан? А?        − А французский, наверное, только француз? – вздёрнул ехидно бровь Артём.        − Парижский друг Анатоля уже занимается дизайном, − в тон ему ответил Костас.        − Не боишься, что ваш повар полностью занырнёт в заботы собственного ресторана и забудет про вас?        − Не забудет. Я сам предложил ему стать совладельцем, потому как начал опасаться, что он закормит меня как мамонта. Анатолю просто необходимо слегка сменить образ жизни, да и оригинальных рецептов скопилось столько, что хватит на пять ресторанов.        − Даёшь каждой шикарной гостинице по одному роскошному ресторану! Н-да. Где наш тихий курортный городок? Скоро будем шиковать не хуже Ниццы, или Канн.        − Разве это так уж плохо? Лучше было бы наблюдать, как разваливаются памятники архитектуры, как уезжает молодёжь, как старый город с историей превращается в ничто?        − Я разве против? Мне всё нравится. Просто опасаюсь, что будет слишком суетно.        − Не думаю. У нас всегда царила атмосфера спокойствия, умиротворения какого-то. Один известный писатель отметил, что в нашем провинциальном городе он отдыхал душой. К тому же можно подлечить и тело. Слава Канн нам не грозит, не переживай, Артём, у нас другой колорит и другие клиенты. Попроще.        − Что-то мне подсказывает, что к нам попрут все те, кому не удалось переманить Анатоля к себе. Все друзья Сержа так точно в гости наведаются, а за ними и другие богатеи приплывут нервишки лечить на нашем источнике и в новом медицинском центре.        − Посмотрим, − усмехнулся Костас, откидывая голову на подголовник. Он всё-таки устал за последние дни. Серж на днях должен вернуться из Парижа. Пробудут в Москве несколько дней и домой. Эх, махнуть бы на остров. Море, пальмы и никого вокруг, кроме смотрителя с женой. Благодать! Только в ближайшее время отпуска им не видать, работы невпроворот.              Кузен Лукаса Домбровского оказался весьма интересной личностью. Классический грек: стройный как кипарис, широкие плечи пловца, узкие бёдра, подтянутые руки, ноги и попа, от которой Артём глаз не мог оторвать. А жгучий брюнет только улыбался таинственно, посматривая на него тёмными глазами. Только в данном случае Костас другу не завидовал. Ставрос Вардакис не его привычные мальчики-зайчики. Этот грек знал себе цену. Не только умён да красив, но ещё и горд. После ссоры со своим отцом, взял и уехал в другую страну. Да ещё и поставил условие семье – либо принимайте таким как есть, либо он проживёт прекрасно и без них. Кто-то скажет, если денег полно, образование отличное есть, ещё и известность в профессии определённая имеется, можно и ультиматумы ставить. Только вот для греков семья очень много значит. Хорошо, что у Ставроса есть Лукас, который всегда поддержит, к тому же у него у самого стабильные отношения с мужчиной. Глаз вон от своего хитрого Лиса оторвать не может. Уже три года вместе, а впечатление, что молодожёны в медовый месяц. Костас усмехнулся, припомнив, что его Серж до сих пор мирится, притаскивая любимое мороженое, марки «а ля Анатоль».        − Отчего рожа такая счастливая, а? – раздался рядом знакомый голос.        − Да просто так. На ребят смотрю и радуюсь. А ты чего кислый? Да ещё и почти трезвый. Я думал, вы с Артёмом опять сегодня налижетесь в стельку.        − Тёмыч меня променял на страстного томноокого грека. Костас, вот скажи, чего я такой невезучий? Только появился на горизонте красавчик и сразу же увели! А я тоже в грека хочу влюбиться, − нажаловался Лавр, присаживаясь в плетёное кресло рядом. Костас усмехнулся, наблюдая как Лукас гоняет Яна от жарящегося на шампурах мяса. А этот проныра и рад его дразнить, улыбочка на губах играет такая шельмовская.        − Ты сколько лет с Лукасом знаком, и так ни разу и не соблазнил?        − У-у-у, не дави на больную мозоль. Я был влюблён в него когда-то, на заре нашего знакомства, только не в его вкусе оказался. К тому же мы оба активы, никто бы друг другу не уступил. А потом Ян нарисовался и всё! Пропал наш Лукас, его теперь никаким калачом от Лиса не оторвать.        − Они стоят друг друга. Оба неугомонные. Так чего грустишь-то, Лавр? Опять затык на личном фронте?        − Опять моя тоска зелёная показала на горизонте свою наглую морду, − вздохнул Лавр. – Надоело опять всё! Дела в порядке, деньги капают, любовник мозги трахает.        − И-и?        − Говорю же, мозги исправно трахает, − зло фыркнул Лавр. – Если бы я не был пьян в дрезину, наверное, мне и в голову бы не пришло связываться с этим Славиком. Он же как бумеранг, его выбросишь, он назад прилетит. И всегда ведь подгадает такой момент, когда от тоски на стенку лезть хочется и любая задница подойдёт, лишь бы забыться.        − Так уж и любая?        − Ты просто никогда не варился в нашей тусовке, Костас. Тебе повезло сразу найти своего человека. А я давно кручусь, и не только потому, что ночные клубы, в том числе и гей-направленности, часть моего бизнеса. Я с юности понял кем являюсь и что девушки меня не интересуют совсем. Разное бывало. И влюблялся, и изменял, меня пытались купить, и я покупал. Я знаю, что такое боль от неразделённых чувств, от предательства. А время не только лечит, но и избавляет от иллюзий. Многие смазливые мальчики, впрочем, как и девочки, думают, что можно продать дорого тело и оплатить себе путь в счастливое будущее. Это самообман, но в нём живут многие. Часть геев всю жизнь живут под маской натуралов, даже женятся, часть существуют открыто, пожиная все прелести и горести подобной жизни, часть третирует общество тех, кто их не принимает и даже ненавидит, находя в этом какое-то извращённое удовольствие. Мы все разные, у каждого свои тараканы в голове. Многие предпочитают круговорот лиц, задниц, членов. Они пытаются доказать, что живут так потому, что выделяются из толпы своей исключительностью, чуть ли не избранностью. Но на самом деле всё не так. Если убрать радужный флаг, то можно увидеть страх. Многие боятся остаться одинокими, потому и шастают по всякого рода тусовкам, оргиям и прочей лабуде. Я сам так жил довольно долгое время, пока не понял насколько это всё глупо, пусто, несущественно. Одно могу сказать точно – таких стабильных отношений, как у тебя с Сержем, или у Лукаса с его Лисом, мало среди нашей голубой братии.        − Ты просто-таки философ сегодня. Ты тоже боишься одиночества?        − Боюсь. Я ведь обычный человек и мне тоже хочется тепла, но не купленного за мои же деньги.        − Мне сегодня по пути из аэропорта Артём жаловался на личную жизнь. Мол, всё не те парни попадаются. Я ему посоветовал перестать мусор подбирать и смотри, похоже, он последовал моему совету.        − Намекаешь? – усмехнулся Лавр.        − Прямо говорю. Мы хоть не так давно и знакомы, но ты мне нравишься, Лавр. Поверь, в ночном клубе ты своё счастье не найдёшь.        − Почему? Другие же находят, − попытался возмутиться он, но Костас его остановил, небрежно махнув кистью.        − Лавр – ты хозяин целой сети дорогих и модных ночных клубов. За мзду любой твой сотрудник расскажет тому, кто захочет узнать, о твоих вкусах, пристрастиях и даже о том, в какой позе ты любишь заниматься сексом. Небольшая разведка и план по захвату в сети богатого привлекательного мужчины готов. А за толпой желающих согреть твою постель и растрясти кошелёк, кого-то нормального ты даже не заметишь. А лучше всего сделай перерыв и просто отпусти ситуацию. Я, к примеру, за всеми своими проблемами даже не думал о любви, а уж о создании семьи и подавно. А Серж просто свалился мне на голову со всеми своими чувствами и… Я теперь имею то, что имею, и жаловаться на жизнь в моём случае было бы великой наглостью.        − И в кого ты такой умный? – поражённо покачал головой Лавр, с удивлением уставившись на парня, только недавно переступившего порог тридцатилетия. Он был старше Костаса, но сейчас чувствовал себя рядом с ним зелёным несмышлёным юнцом. У его визави в кармане брюк ожил телефон, прерывая их философскую беседу о вечном.        − В деда, − подмигнул он Лавру, легко поднимаясь и доставая гаджет. – Прости, мне нужно ответить.              Лавру не надо было долго размышлять, кто позвонил его другу. Такую загадочную улыбку и блеск в тёмных, как ночь глазах вызывал только один человек на планете – Серж. Где-то глубоко в душе всколыхнулась зависть, но Лавр постарался её придушить. Может, Костас и был прав. Менять надо что-то в жизни. Только Лавр давно уже перестал верить в чудеса и в то, что любовь может неожиданно нагрянуть. И вряд ли эту капризную госпожу можно встретить за очередным поворотом дороги, заехав сменить колесо.