You have a soul...

      Вечер. Снежок медленно падал с неба мягко стелясь на сугробы, что лежали уже довольно долгое время. Вокруг не было ни души, царила тишина. - Сегодня я встретил Найтмера и его компашку в UnderSky. Пришлось долго биться за сохраность этой вселенной. - Инк чуть улыбнулся и мельком глянул на каменную мордашку своего, когда-то грозного и сильного, врага. Художник снова устремил свой взор в небо. Красиво. Снежинки такие крупные, такие пушистые, это завораживает. Скелет мог сидеть так часами, прислонившись к холодным каменным ногам разрушителя и говоря с ним. - Мне так не хватает тебя, Эррор... - защитник глубоко вздохнул. - Безумно не хватает. Лучше бы у меня не было этой души... Я бы так не страдал...       Дрим и Блу оставили его наедине с каменной статуей. Отлично. Защитник, как только портал закрылся, зарыдал. Зарыдал громко, безутешно, жалобно. Зарыдал, не сдерживаясь, не стыдясь даже того, что кто-нибудь мог вернуться и увидеть его. Плевать! Плевать на всех! У него забрали самое дорогое, самое родное что у него было. Эррор был единственным, кто понимал его, единственным, кто прожил большую часть жизни в пустоте, единственным, кого он хотел оберегать от всех напастей. - Э-эррор, почему так, а? - заплаканная мордашка уткнулась в каменную грудную клетку. - П-почему так несправедлива к нам эта жизнь? И ответом ему была лишь безмолвная тишина. Всхлипнув, творец провел ладонью по каменной скуле чернокостного, чуть улыбнулся. Слезы текли и текли. Как же больно! - Ошибочка, - Инк поцеловал статую в "губы". - Я и правда мудак. Если бы не я, со своими позициями и реакциями на твое признание то, ты был бы сейчас подвижен и, возможно, у меня бы появилась душа... Мы бы смогли жить вместе, упиваться друг другом, дарить друг другу любовь и наслаждаться самым потрясным сексом во всем Мультиверсе. Даже если б я и не получил душу...мы могли бы что-то построить в отношениях, верно? И снова тишина. Художник всхлипнул, снова прижался к разрушителю. - Хм, уже все кончилось? - радужный быстро повернулся на голос, готовый защищать и защищаться. Перед ним стояли его оппоненты, с которыми он бился, примерно, тридцать или сорок минут назад. Найтмер их не забрал? Скелеты выглядели помятыми и уставшими, но все еще готовыми напасть, если конечно это понадобится. Художник нахмурился. - Да, уже все. Жалеете что пропустили шоу? Жалеете что не смогли узреть его, можно сказать, смерть? О, конечно, вам же всем нужно зрелище, в котором есть ст-традание, п-оражение, б-бо-боль... - чернильный снова заплакал и прижался к разрушителю. Четверка переглянулась. Если трое из них, а именно Киллер, Даст и Хоррор, были монстрами, у которых атрофировалось такое чувство, как жалость или сострадание, то у Фелла это чувство еще функционировало. Обладатель золотого зуба с жалостью глянул на творца. - Эй, слушай, - красноглазый сделал маленький шажок в сторону радужки. - Ты, это, не рыдай, на душе из-за тебя тошно. Ты уж прости. Это был приказ Найтмера и мы должны были подчиниться. Мне жаль и тебя, и глюка. Я понимаю те... - Ничего ты не понимаешь. - тихо перебил речь скелета Инк и глянул на четверку. - Никто этого не поймет. Потерять кого-то близкого - это боль. Осознавать то, что не сможешь вернуть этого кого-то - это боль. Помнить ласку этого близкого монстра и понимать, что никогда не испытаешь ее снова - это боль. Фелл устремил взгляд в одну точку, задумался. Даст смотрел в сторону поселения, Хоррор смотрел в глубь леса, Киллер пристально смотрел на защитника, а потом выдал: - Ты его любишь? - радужка вздрогнул. Любит ли он? Он не знал. Была привязаность, была симпатия и фрагменты из воспоминания того, что они творили в постели вызывали приятную дрожь. А вот любовь... - Смотря на то, что такое любовь. - кратко бросил чернильница. Тишина. Защитник вздохнул. - Любовь, - вдруг начал Киллер. - Это прекрасное чувство, которое заставляет твою душу трепетать. Это чувство, которое приносит и радость, и печаль, и ревность, и слезы. Ведь любовь не всегда позитивна и прекрасна. У нее есть вторая сторона, которая несет страдания. И сейчас, Инк, ты получаешь от этой любви под дых. Любовь проверяет тебя на прочность, на верность и на силу твоей любви к Эррору. Поэтому, не провали этот, скажем так, экзамен. Я понимаю, тебе плохо, тебе больно, ты чувствуешь себя виноватым, но это не так. Глючный сам хотел этого, вот и получил. Инк удивленно смотрел на убийцу. Фелл, Даст и Хоррор ощеломленно глядели на своего коллегу. Киллер же фыркнул, сложил руки на груди: - Ничего не говорите и не спрашивайте. Я не всегда был злобным ублюдком и умел любить. А сейчас, думаю, нам пора. Бывай, Инк. Четверка скрылась в портале, который неожиданно появился и также неожиданно исчез. Чернилкин думал. Значит, он все-таки любит Эррора? И это такой "экзамен" от самой любви? Он должен его не провалить? Защитник выдохнул, раз так, то он сдаст экзамен. - Эррор, - радужный провел ладонью по скуле ошибкина, нежно, словно боялся слишком сильно надавить на нее и разбить. - Я сдам этот экзамен. Чтобы ни случилось, я буду верен, обещаю.       Художник завороженно смотрел на падающий снег, как же это прекрасно, но, к сожалению, уже пора идти. Сон - штука полезная. Встав с насиженного места, Инк повернулся к статуе, обнял. - Целый месяц. Целый месяц прошел с того дня, как ты оставил меня и попал в эту тюрьму, но, хех, я с тобой, я рядом. - скелет отошел на шаг, взял кисть, взмахнул ей и в воздухе появился пледик. Взяв плед, белокостный накрыл им возлюбленного. Улыбнувшись, радужка снова обнял каменное тело, поцеловал каменные "губы". - До завтра, Эррор, не скучай. Я люблю тебя...