И расцветут камелии

- Ты приехал. - Ник отошел от парня на безопасное расстояние, позволяя ему вернуть себе человеческий образ.       Способности вампира открыли ему много возможностей, в основном, как он считал, положительных, но эта, одна, была не из таких - слышать то, как ломает каждую косточку в теле твоего друга, не из лучших ощущений.       Однако, нужно было отдать новому волку должное, он не издал ни писка, а скорее повел себя, как будто делает нечто рутинное и совершенно безболезненное.       Когда огромная шерсть, когти и клыки канули в лету, перед вампиром предстал самый обыкновенный человек... даже скорее самый родной человек. Они не виделись уже целую вечность, по-крайней мере так думал Ник. Он уже и забыл, как выглядят Лэнгтоны.       Огромное сильное тело с татуировкой цветка камелии на груди, прямо в районе сердца; Смоляные коротко подстриженные волосы, но все же с непослушной челкой на бок, вернули в памяти Ника ту фотографию, что он когда-то разбил.       Серебряная рамка ручной работы искоса поглядывала на него со стены, Ник мог поклясться, что она его звала. И однажды он поддался искушению. Он осторожно взял ее в руки и увидел фотографию вблизи.       "Лето 1992 года" - черная надпись красовалась внизу фото. И правда лето. Оранжевые стены Кронштадского кадетского корпуса (тогда еще имени Михаила Фрунзе) служили фоном. Снизу фотографии расположились низенькие скучные кусты. А в самом центре они - Лэнгтоны. Слева их мать - Дженнифер Лэнгтон, женщина примерно сорока лет в летнем белом платье. Она была удивительна. Ник не знал ее, но это чувствовалось, она бы не допустила всего этого.. . На фото в сравнении с двумя сыновьями и мужем она казалась маленькой, но если бы они с Ником встретились, то были бы одного роста, такая высокая она была. Лицо очень нежное, а улыбка открытая. Ах да, так вот откуда у Джеймса такие глаза. Они у нее были словно самое яркое небо в полдень. Однако волосы были не темные, скорее светло-каштанового оттенка, и длинные до талии, но сегодня собранные в косу.       С другого краю фотографии глядел ее муж, суровый мистер Лэнгтон в черном привычном костюме и замшевых туфлях, его можно было бы сравнить с отцом Джейкоба. Он не улыбался на фотографии, наоборот важно и строго смотрел вдаль, прямо в душу Ника. Его темные глаза, в которых не видно зрачков, передались Максу тенью в синих глазах. А волосы словно отпечатались на фото трижды одной и той же краской.       В самом центре фотографии, между матерью и отцом, обнимавших их, стояли два брата, похожие друг на друга, как две капли воды. Ник никогда бы не поверил, что Макс и Джеймс близнецы, не заметь он это фото. Он видел их в школе, он знал их, но на фото были чужие ему люди. Они улыбались, не насмехались, не издевались, не посмеивались, а улыбались. Они по-настоящему были счастливы. Два маленьких курносых мальчика, высившихся над их мамой. Синеглазые, чернобровые, статные - в белых праздничных формах и фуражках, с золотыми пуговицами и погонами - они были прекрасны и невинны. Странно, что там за фото их не поджидал педофил.       Джеймс стоял возле матери, улыбаясь, не показывая зубов, ведь года два назад тайно начал курить. Ник впервые увидел сразу оба его глаза, тогда его каким-то образом заставляли стричься. Достаточно щуплый для оборотня, решил Ник. Немного позже он станет его лучшим другом и перевернет его жизнь, а пока он готовился к шестому году в кадетском корпусе и одиннадцати попыток сбежать, кстати одной почти успешной.       А вот и Макс возле гордого отца. Как им было не гордиться? Сын своего отца это про него. Командиром отряда он стал еще в первый год обучения, кажется по рассказам он подтягивался и отжимался лучше всех, это единственное, что он узнал, братья не любили говорить об этом времени. Макс обожал математику и все, что с ней связано, находил себя и в физике, и в механике, и в астрологии. В пять лет его посадили за рояль, и теперь никак не могли от него оторвать. Бесчисленные вечера он проводил в библиотеках, постигая Дюму, Набокова, Бовуара, Воннегута. Образование создавало из него не только отличного военного, но и прекрасного человека.       А между двумя братьями, маленькая принцесса, отчаянно старалась строить из себя леди в этом милом голубом платьице и белых сандалиях. Кажется ей было то ли пять, то ли и вовсе четыре. Ее маленькая светловолосая головка отказалась смотреть в камеру, и ровным счетом отказалась выйти в профиль на своей единственной фотографии, она смотрела на Джеймса. Он сначала смешит ее, а потом от нее просят быть серьезной, это же невозможно. Она тогда думала, чтобы эта дурацкая съемка закончилась, и тогда он опять ее покружит.. . высоко-высоко. - Будто живые, да? - Макс подошел сзади очень неожиданно, но, разумеется, он не застал врасплох вампира. - Настоящая семья. - Он говорил несдержанно, очень нервно, и это не было на него похоже.       Обращение сделало из него совсем другого человека, хотя Ник не стал бы его в этом винить. - В тот день они тоже не сказали правду. - Продолжил он. - Ни один. Никто! Никто не решился! СЕМЬЯ ГОВОРИЛИ ОНИ! И СКРЫЛИ ПРАВДУ! - Кричал он в пустоту. Слеза с огромно обидой почти выбежала из его глаз, но усилием воли вернулась назад. tab>Он находился дома уже около месяца, ни имея ни одной малейшей возможности увидеть ее, то единственное, что держало его на плаву, то единственное почему он вдруг начал жить. То единственное, что боялся уничтожить... . Его рука бездумно вырвала эту память о боли и выбросила об стену, где до этого это фотография мирно висела.       Джеймс и правда покружил в тот день свою маленькую сестричку, а потом рисовал по памяти, виня себя, что не запомнил сколько именно веснушек у нее было. Ее личико не осталось ни на одной фотографии, зато осталось в сотне запылившихся картин в старом доме, на тетрадных страницах по физике, когда ему было особенно скучно. Осталось на салфетке, когда он в очередной раз заказал черный-черный кофе. Осталось на первом диске его группы в память о ней. Осталось, как граффити на мосту, где он учил ее кататься на велосипеде. И осталось на надгробном камне...       Ник даже имя узнал ее лишь когда вновь зашел в уже заполненный семейный склеп со свободным местом на одного. Лилит. Ее звали Лилит.       Рамка разлетелась на мелкие кусочки. Ник всю свою жизнь проживет с мыслью, что это его вина. Серебро 925 пробы лишь чутка покоробилось, но самое обычное стекло предательски разбилось.       Как и летом 1992 года, когда Лэнгтонов осталось лишь двое. Машина потеряла управление, говорили им. Выживших нет, врачи констатировали факт. Но мальчишкам было не до фактов. Верните мою семью, просил Джеймс того врача, который к ним приехал. Больше он никогда и ничего не просил. Если хочешь что-то забери, думал он после.       Джеймс оборачивался на старшего брата, старшего на целых три минуты, Макс ведь умнее, он придумает что-нибудь.       Макс развернулся и вышел из комнаты, будто совсем и не больно, он прошел мимо фонтана и развернулся к лесу. Никто не слышал, но он кричал. Кричал так, что повредил связки и какое-то время не мог говорить, а потом просто не хотел. Ему было нечего сказать этому жестокому миру.       И вот он здесь. Последний из Лэнгтонов. В Бриджтауне. - Прости меня. Я вернулся, но не я не смог помочь вам.. - Оправдывался Ник. В его голосе слышались ноты отчаяния и горечи одновременно. Все это время он странствовал в ее поисках, чтобы смыть этот позор, чтобы заслужить прощение.       Тусклый свет от супермаркета не смог скрыть равнодушное лицо Макса. - Я .. - он задумался. - Я никогда не винил тебя. Ты жив, это хорошо. - Кратко и по делу, как и подобает настоящему офицеру или кто он там. Его взгляд устремился в глаза Нику, кажется он тоже не до конца был уверен, что это Ник. - Уезжай из города, они вернутся. - Продолжил Макс. - Ты приехал не для того, чтобы мне помогать. Со сворой собак я справился бы и сам. - Ник подошел к своему старому другу. - Мне 368 лет. За кого ты меня принимаешь? - Так почему же ты не остановил Джеймса. - Это был не вопрос. Это было сказано ни с одной толикой злости. Как будто такси вызвал по телефону. Он почувствовал каплю дождя на плече. Она любила дождь... . Ник взбередил раны, которые он с такой заботой о себе, как она и хотела, лечил. Даже мысленно он боялся произнести ее имя, и вернуть все воспоминания, он бы тогда захлебнулся, как в воде, и наконец умер. Но он не позволил себе этого. Ни сейчас, ни потом - он обещал ей, а значит ему ничего не остается, как жить. - Все-таки злишься. - Заключил Ник. Он осознал, что стоит слишком близко, а никто из Лэнгтонов не любили, когда нарушали их личное пространство.       Макс пробуравил его взглядом. - Если бы я злился, ты был бы мертв. Но я не стану могильщиком в очередной раз, я выброшу тебя на помойку, чтобы ты сгнил или тебя птицы съели. - Это она. Она здесь. Камелия, Эден - Он размахивал руками в разные стороны. - называй, как хочешь, она здесь.       В груди кольнуло, но он запретил поверить. - Тебя там не было. - Дождь забарабанил по крыше супермаркета и настойчиво капал на парней. - Я убил ее. - Он сжал губы. Он больше не мог говорить, он все еще не мог о ней говорить. - Нет. Это не ты. Макс! - Я УБИЛ ЕЕ! - крикнул он, чтобы Ник услышал и перестал настаивать. Он набрал в грудь побольше воздуха. И посмотрел на него своими глазами оборотня. - Я. Убил. Ее. Ее могила рядом с Джеймсом. Я здесь, Она осталась там! Ты здесь, а Он там! Эден Бакстер, любимая всеми. Джеймс Лэнгтон, настоящий друг и прекрасный брат! Я узнал тогда, что черных камелий не бывает. Их не бывает, Ник. Какие тогда садить у ее могилы? Какие принести на похороны? Ты бы посоветовал красные, но тебя не было на похоронах. Поэтому я выбрал белые. Наши одноклассники были там, а я должен был сказать речь, выбрать гробы, выбрать день. "Мои соболезнования" - опять. Я слышал их в тринадцать, в семнадцать легче не стало! Ничего не меняется. Смерть это смерть. Мертвые не вернутся. Прими это. Я живу дальше. - ГРОБ ПУСТОЙ! - Он подбежал к нему, и вытянул из кармана джинс сверток. Он не прогадал, это была Эден, фотография, где она в платье и венке из цветов стоит у их дуба, тогда он признал, что любит ее. - Принял, говоришь? Живешь дальше?       Макс зарычал и отбросил его об стену. Ник остался лежать, поливаемый дождем. - Хотя бы взгляни. - Взмолился он и протянул ему фото.       Макс уступил. Он взял в руки фото и рассмотрел его, стараясь оставаться скептиком. Он убил ее, он помнил.       Дождь мешал и бился о фото, но Макс рассмотрел его. Совсем новая фотография, сейчас их уже никто и не печатает. Эден сидела, улыбаясь, в кругу незнакомых ему девушек. Такая же красивая, как тогда в 96-м, когда она вошла в класс мистер Фитц представил ее. А потом он убил ее. И ведьмы забрали ее тело, как и тело Джеймса. - С меня хватит. - Он сунул фото ему в руки, и ушел. Вернулся в свой гостиничный номер. Несмотря на крики Ника о том, что это точно она.       Он помнил, как руки держали ее, не в силах поднять. Он помнил, как она дрожала. Он помнил, как пытался забрать ее боль, но не выдержал и нескольких минут. Он вспомнил последнее о ней, как его когти пронзили его сердце, и ее не стало. Эден или Камелия покоится с миром, вместе Джеймсом, и возможно, познакомилась с его родителями и ежедневно видит его сестру.

***

      Ракель нехотя открыла глаза, ни одного сна, ни каких надоедливых мыслей - первая ночь из тысячи, когда она, черт возьми, выспалась. Она раскинула руки, как-будто хотела обнять свежий воздух в комнате, ногами подкинула подол одеяла, чтобы оно взлетело. Спасибо Джейкобу за то, что сбегая, он оставил окно отрытым. Еще чуть-чуть, решила Ракель, пусть мир ведет свою борьбу без нее еще хотя бы пять минуточек. Она представила свой гардероб, мысленно откидывая вещи, которые сегодня точно не наденет. Сердце выбивало ритм спокойствия, ровно и неспеша, радуясь таким невинным мыслям.       Вскоре кровать опять стояла в полном одиночестве. Ракель мягкими шагами подошла к окну. Лучи солнца, увы, не навестили Бриджтаун, но это было неважно, внутри нее было тепло, порой этого достаточно. Запах прошедшего ночью дождя защекотал в носу, а вместе с ним девушка уловила запах блинов. - Мам, ты приехала по-раньше? - Крикнула она, сбегая по лестнице. Сейчас она заварит кофейку и накинется на пару тройку блинчиков, а может десяток. Собственно, почему бы и нет. - Да, доча. - Засмеялся Джейкоб. Он стоял у плиты и перевернул очередной блин, не обращая на нее внимания.       Может это сон. Хотя.. Парня с красными глазами нет, боли она не почувствовала, не похоже на обычные кошмары.       Она точно находится на своей кухне. Светлые помещения в последнее время избегали ее сны. Это был не сон. Ее дом. Ее кухня. Бежевые обои, которые мама выбирала почти с месяц, Ракель с последнего ремонта еще не притерлась к ним, но она явно ощущала комфорт и некую защиту. Большие окна в пол, хотя сегодня проку от них было немного: тучи заволокли небо, поэтому комнату освещали три свисающие до пола светильника и люстра над столом. На столе красовались белые пионы, папа любезно прислал их, чтобы подбодрить маму перед презентацией, она невольно улыбнулась и призналась самой себе, что уже соскучилась.       А на барной стойке из мрамора громоздилась драцена - непонятный зеленый монстр, упорно косящий под пальму. На сайте обещали, что будет выглядеть стильно и эффектно, семья Джонсонов купилась на это. Когда они вспомнили, что никто из членов семьи не любит растения, и тем более ни у кого из них нет времени на поливку, было уже поздно. Кстати, стоит ее полить.. как только Джейкоб исчезнет с поля зрения. -Эм.. Доброе утро. - Выдавила она. - Я думала ты ушел. - Не сводя глаз с Джейкоба, она отодвинула стул с мягкой нежно-розовой обивкой из-за стола и присела на краю. - Я обещал, что не уйду, и вот я здесь. - От прежней улыбки не осталось и следа. Он выключил плиту, взял тарелку с блинами и поставил перед ней. - Решил похозяйничать.       Глаза застыли в немом молчании, как и все тело, но она постаралась взять себя в руки. Просто завтрак. - Не думала, что ты умеешь готовить. - Рокки взяла один блинчик и надкусила. Довольно вкусно. - Если сегодня я умру, это будет твоя вина.       Шутка была не уместной. Джейкоб нахмурился еще больше, налил сока ей в стакан и сел рядом. - Прости. - Это слово Ракель уже терпеть не могла. - Послушай. Хватит извиняться. Просто.. спасибо, что ты рядом сейчас! И был рядом вчера.. - Она вернула остатки блина на тарелку и облизнула губы. - Как они? - Не знаю.       Если она считает, что он эгоист, то пусть будет так. Она слишком многого не понимает и не знает, чтобы судить его. Он думал об этом. Он думал о том, что же произошло со стаей и осталось ли что-нибудь от нее после вчерашней ночи. Ему было страшно думать, что они могут быть мертвы, но если так, то он ничем бы им не помог. Они опытная стая, а его обращению не было и пол года. Он только, что нашел своего альфу и не собирался потерять ее в битве против того с кем не знаком. - Ты один из них. Почему Ник.. - Она оступилась, не зная, как правильно задать вопрос. Мысленно она попросила его докончить за нее, но Джейкоб этого не понял или просто не стал. - Почему Ник нападал? - Спросила она, когда собралась с силами. - Что это вообще была за чертовщина?! И кажется мы опаздываем в школу... - Она поднялась со стула, но он хватил ее за руку и потянул назад. - Сегодня суббота. - Ответил он. - Прости, что... кхм.. - Он задумался и перевел взгляд на окно. - У меня не так много ответов, как нам нужно. - Его пальцы нервно стучали по столу. - То, что случилось вчера, это лишь начало. Но я смогу тебя защитить.. я думаю, что смогу. - От кого? Джейкоб, что-то происходит вокруг меня, а я не знаю что. Мне кажется, мои глаза могут обманывать меня. - Ракель перешла на шепот. - Мое сознание тоже. Мои мысли будто и не принадлежат мне совсем. Я не понимаю почему, но я доверяю тебе больше чем всему вокруг меня. Хотя сейчас у нас самый длинный разговор за все годы учебы.       Джейкоб кивнул. - Я обещаю.. Мы разберемся во всем этом. Просто поверь мне. Потихоньку. Шаг за шагом ты и я будем узнавать больше. - Она верила, а ей и не оставалось другого. - Моя жизнь превращается в дерьмо. - Вдруг заключила Ракель. Джейкоб наконец улыбнулся и снова стал знакомым ей одноклассником. Хотя теперь она и не видела в нем мальчишку, но ощущала что-то родное. - Какие жизненные слова. Я хочу, чтобы ты запомнила, что мы стая. Я сомневался, но это так. Я показывал тебе однажды, но ты по каким-то причинам не помнишь об этом. Но я хочу чтобы ты помнила. Ты мой альфа, а я твой бета и никому кроме нас мы доверять не можем. Стая, это почти семья, слышишь?       Девушка качнула головой. Она не одна. - Что ты делаешь обычно? Как происходит.. это? - Обычно я делаю все, что бы не сойти с ума и не убить кого-нибудь. Иногда ни разум ни тело не подчиняются мне. Я быстро злюсь и слетаю с катушек. Пойдем. - Он взял ее за руку, она быстро отдернула ее, однако пошла за ним. - Одевайся, а я подожду на улице. Парни в зале, конечно, будут рады тебе в коротких шортах, но их внимание того не стоит. - Ракель поднялась в свою комнату. А Джейк подошел к двери, когда та открылась, как по мановению волшебной палочки.       Или ключом, например ключом миссис Джонсон.       Продукты в картонном пакете закрывали часть ее лица, но это не меняло того, что это была миссис Джонсон. Удивительно встретить ее в ее доме. Джейкоб метнулся вправо влево, но от судьбы не уйдешь. - Привет, милая. Подсоби. - Сказала она и протянула вперед пакет.       Джонсоны очень и очень плохо разбираются в Джонсонах, решил Джейк и взял пакет, ожидая реакции. - Здравствуйте. - Произнес он и надкусил нижнюю губу, как провинившийся ребенок.       Миссис Джонсон знатно удивилась: парень в гостях у дочери, у ее дочери. Вряд ли Кэролайн или Бонни так быстро бы сменили пол. - Привет, Джейкоб. На кухню. - Скомандовала она и пошла позади него. - Понял. - Как у тебя дела - миссис Джонсон взглянула на часы - в девять утра? - Неплохо. Даже хорошо. А как вы? - Спросил он в ответ. - Отлично. Где моя дочь? - Одевается. Тоесть..- Он опять закусил губу. - Переодевается. Наверху, в общем.       Женщина оставила его на кухне и поднялась в комнату к дочери. Вот так оставляй детей одних, думала она. Но там Ракель убедила ее, что это ничего не значит, и он сейчас предоставляет ей услуги спортивного тренера, вот и все. И давайте признаемся, ее мама очень хотела ей верить, поэтому перестала допрашивать и даже помогла найти спортивные штаны, которые исчезли в такой неподходящий момент. - ВОЗВРАЩАЙСЯ ПО-РАНЬШЕ! - Крикнула миссис Джонсон им вслед.