Послушание

Утром я спокойно встал. Дел у меня сегодня на час, пробок быть не должно, так что все будет нормально. — Может, пойдешь с кем-нибудь погуляешь? — предложил я, сбривая только-только пробившуюся щетину. — Или могу тебя в контору свою отвезти, я ненадолго. — Да нет, я дома побуду, — откликнулась с кухни девочка, — теперь уже не так страшно. Он же не сможет войти. Последняя фраза прозвучала неуверенно, так что я подтвердил, что никак не сможет. Отговаривать бесполезно, если она решила, что хочет не доставлять мне проблем и побыть тут, пусть и одна, переубедить ее вряд ли получится. Я могу и приказать, но в такой стрессовый период не хочется. Вкусно позавтракав и поцеловав на прощание почти-невесту, я постоял у двери, слушая щелчки замков. Подозрительно спокойная она, конечно, явно пытается меня не напрягать, но это ничего. Я быстро, туда и обратно. Без шлема в руке было непривычно пусто, но в дождь я не езжу принципиально. Скользко, лишний раз рисковать черепушкой неохота. Тем более, у меня свадьба на носу! На складе, спешно забирая товар, я встретился с мелким. Он как-то несмело меня отозвал в сторонку, почему-то напомнив Катю. — Я… Ты будешь моим свидетелем? — он редко смотрит кому-то в глаза, так что я счёл прямой взгляд признаком нервозности. — Буду, конечно, — потрепав его по коротко остриженной макушке, я улыбнулся. Ну вот и вырос прикормыш, эх, — надеюсь, свадьба не по залету? — Семён покачал головой, и я довольно кивнул. — Правильно, нехуй тянуть. Молодец. Оставив его гордиться заслуженной и редкой похвалой, я поторопился к машине. Уже пятнадцать минут, как меня нет дома. По пути к последнему месту передачи я краем глаза заметил подозрительного субъекта. За годы вычислять в толпе ломающихся наркоманов стало полезной привычкой. И, судя по пристальному взгляду, он точно знает, что за увесистый пакетик оттягивает внутренний карман моей кожанки. Продолжая идти, как ни в чем не бывало, я глянул на часы. Сорок восемь минут с момента выхода из квартиры, времени в обрез. Сунув правую руку в карман, я продел пальцы в добротный свинцовый кастет. Предосторожности никогда не бывают лишними. Парень кинулся на меня у черного входа в клуб. Бледный, трясущийся, но с таких размеров ножом, что силы много и не надо. Придержав левую полу куртки, чтобы не размахивать пакетом в кармане, я увернулся от лезвия и вкатил ему по морде. Да, отпечаток моих инициалов надолго на щеке останется. Но кто ж знал, что их двое? Пока я широко размахивался, старый дурак, другой полоснул мне по боку. Судя по звуку, порезал куртку, и от этого я уже взбесился. — Это кожа, мать твою, буйвола! — рыкнул я, с локтя прописывая какому-то дрыщу в висок. Убедившись, что оба тела валяются и стонут, я ввалился в клуб. Там уж меня уважили по полной, даже предложили рану промыть. Пока дилер под моим наблюдением проверял товар, расписывался за получение и пересчитывал деньги, парень из вышибал протер глубокий порез водкой, обколол лидокаином, взялся зашивать. — Ещё не теряешь навыки, — усмехнулся дилер, перевязывая пачку наличности резинкой. — Куртка хоть цела? — поморщившись от укола иглы, я не пошевелился. Пришлось чуть наклониться вперёд, потому что порез был длинным, из-под подмышки до нижнего края лопатки. Супер неудобное место, будет болеть даже при движениях левой рукой. Зато лезвие прошлось по ребрам и ничего важного не задело. — Да, видимо, он ее кулаком зацепил и под ней резал, — мне продемонстрировали, что все ништяк, и я выдохнул. Из кармана на бедре раздалось напевание «дай-дай-дай» Сплина, и я похолодел. Ну конечно, уже час и пять минут! — Немного задержусь, детка, — поморщившись ещё раз, я недовольно оглянулся на горе-хирурга, — у тебя там все нормально? — Да, все тихо, — вздохнув, она буднично спросила: — что тебе на обед приготовить? Суп есть, могу котлеты ещё сделать. — Ну ты же знаешь, что я ни за что на свете не откажусь от твоих котлет, — несмотря на жжение, я улыбнулся, — опять под дверью сидишь? — Зато я точно знаю, что она закрыта, — засопела девочка, явно сжала губы, а они выпятились вместо того, чтобы стать ниточкой. — Ну я же ничего, — резко выдохнув, я повернулся к криворукому эскулапу, — понежнее можно как-нибудь, а? Он буркнул извинение и сделал ещё один стежок, уже аккуратнее. — А что там такое? — с робким любопытством поинтересовалась Катерина. — Да так, поцарапался, сейчас повязку сделают, и приеду, — как можно спокойнее ответил я. Понимая, что ей нужна поддержка, я болтал обо всякой херне всю дорогу до дома. Подниматься по лестнице не хотелось, так что я лениво проехал четыре этажа на лифте, на первом этаже все же прервав разговор. Привычная картина двери была нарушена. Магнитиком прицеплен лист бумаги и… Мокрые потеки. Этот уебок обкончал мою дверь?! Сорвав записку, я с трудом смог разглядеть, что написано, потому что ярость застилала глаза. «Ты думаешь, что она твоя, но это неправда. Это моя Дашенька в новом теле, моя, только я могу ее любить. Ты пожалеешь, что касался своими грязными руками предназначенного мне тела. Я убью тебя.» — Нет, сучий потрох, — прорычал я, сминая бумажку в кулаке, — это я тебя убью ко всем ебаным хуям. Пусть только попадется мне! Как бы ни было мерзко, я присмотрелся к белесым потекам на металле и лужице на полу. Не высохла. Он ещё где-то тут. Пробежав наверх до одиннадцатого этажа, я спустился вниз, на первый. Выскочил из дома, стараясь внимательно, а не лихорадочно оглядываться. — Ну где же ты прячешься, сученька? — процедил я, обшаривая взглядом двор. — Папочка хочет поиграть с тобой в бокс. Запала на беготню хватило только на несколько минут. Разнылся бок, да и Катя уже слишком долго одна, так что я поковылял домой, так и не найдя следов. Чувствуя себя шавкой, которая потеряла нюх, я ввалился в прихожую. Бледная и напряжённая Катерина приклеилась взглядом к моей руке, в которой все ещё была зажата чертова записка. — Он был тут? — севшим голосом спросила она. Конечно, был, к чему риторические вопросы! И, чтобы впредь больше не было непослушания в действительно важных вещах, я мрачно известил: — Пока ты разговаривала со мной, он стоял за дверью и дрочил на твой голос. Прижав тонкие пальцы ко рту, шокированная девочка чуть отклонилась назад. В широко раскрытых глазах читалось желание больше никогда не произносить ни одного слова. У меня не было сил ее жалеть. Болит бок, слегка кружится голова, охота пожрать и сразу же заснуть. Говорил же, чтобы со мной поехала, нет, блять, героиня. Теперь будет слушаться. Пока Катя возилась на кухне, я стянул через голову разрезанную футболку и прилёг. Всего на минутку прикрыл глаза, а открыл их уже вечером. Болело сильно в месте пореза, саднил ушибленный о чужие зубы локоть. И кастет надо помыть. Катерина тихонько сидела за столом в гостиной, делала какую-то таблицу. Зарывшись пальцами ей в волосы и заставив вздрогнуть, я подождал, пока она торопливо встанет, и притянул ее к себе. Зря я с ней так жестоко днём, конечно, но теперь уже что сделаешь. Поцеловав ее пересохшими губами в лоб, я тяжело вздохнул. — У тебя там... — кончики ее пальцев коснулись края повязки. — Серьезно? — Царапина, — повторив дневное определение, я поморщился на вдохе, — но болючая. — У меня есть Ибупрофен, хочешь? — улыбнувшись, я покачал головой и подушечкой большого пальца погладил ее скулу. Глаза красные, ревела опять. Как уже хочется, чтобы это все закончилось. — Погреть ужин? — Было бы неплохо, — кивнул я, но от себя ее не отпустил, — ты как? — Нормально, — вымучив улыбку, девочка спрятала лицо у меня на груди, — если честно, я чего-то такого ожидала, — немного помолчав, она сглотнула и жалобно спросила: — он же не сможет тебя убить, правда? — Ну я же не девчонка, а больше ни на кого у него сил не хватит, — неудачная шутка с очень маленькой долей шутки, но другой ответ быстро в голову не пришел, — я сам его убью, детка. Меня хорошенько покормили, угостили обезболивающим и не стали нагружать мозги. Мы вместе улеглись обратно в кровать. Гладя настрадавшуюся и, по сути, ни в чем не повинную Катерину по волосам, я чувствовал, что уже проваливаюсь в сон. Вспомнил, что на завтра надо составить план действий, и с трудом открыл глаза. — Ты завтра как учишься? — широко зевнув, я прижал ее к себе поближе. — С первой пары до трёх, — тоже сонно откликнулась она. — Ну тогда я тебя и отвезу, и заберу, — работа только до обеда, потом буду свободен. Может быть, успею поискать ублюдка, заеду домой к ее бабушке. Порез не помешает мне завязать ему язык узлом вокруг ног. Утром я вышел во двор заранее, чтобы перегнать мотоцикл в гараж. Дожди обещают на целую неделю, так что чего он будет тут под чехлом стоять и место занимать. Да и в гараже за него спокойнее, а то мало ли пиздоголовых вокруг. Прямо справа от меня кто-то нажал на сигнал. Резко повернув голову, я скривился и наклонился вправо, неосознанно потянувшись к ране. И тут же на левое плечо обрушился неебической силы удар, от которого я свалился на колени. Вышагнув вперед, я попытался поскорее развернуться, уже понимая, кто на меня напал. Плюгавый мужичок, ниже меня на две головы, глубокие залысины и слишком красивые для мерзкой морды голубые глаза. Лучшее, что он дал Кате за всю жизнь. Он начал ещё раз поднимать лом, я напрягся, готовясь перехватить или уворачиваться, когда он вдруг кашлянул. По подбородку потекла кровь, а через секунду он уже блеванул, наклоняясь вперёд. Я еле успел отскочить, чтобы красный фонтан не попал на меня. Зашатавшись, причинивший столько проблем человечишко завалился на бок. Глухо звякнул и покатился по тротуару лом. Судя по мертвенной белизне и кровавой рвоте, ему херово. Пусть так и будет. — Ты в порядке, мужик? — из машины теперь уже слева вылез смутно знакомый сосед. — У меня регистратор работал! — Спасибо за предупреждение, — потянувшись помассировать висящую плетью левую руку, я поморщился от боли в правом боку. Если бы не сигнал, удар такой силы проломил бы мне башку, — вызовешь «скорую»? У меня с собой телефона нет. Есть, конечно, но я скорее сожру его, чем использую для вызова помощи для такой мрази. Очень сомневаюсь, что этот гондон доживёт до больницы. Он, кажется, уже не дышит. Вот же блядина, лишил меня законной мести! Ну и ладно. На камеру я его добивать точно не буду. В пизду. Я вернулся домой, когда набежали охающие соседи. Медики приехали быстро, но я все равно до последнего надеяться буду на удачный для всех нас исход. Когда надо было выводить уже Катю, все рассосались. Начался серьезный дождь, смывший большую часть крови. Она собиралась и не видела толпу, так что и на следы внимания не обратила. Рука разошлась, хотя сустав ныл при каждом движении, но это просто ушиб. Все равно сегодня в больницу поеду, заодно плечо покажу. Быстро разобравшись с работой, в двенадцать я был уже свободен, как сопля в полете. Первым делом поехал в больницу, договорился кое о чем с давним другом, которого мы с боссом пропихнули на должность главврача. Потом в ювелирный, где с огромным трудом выбрал кольцо. Узкое, с маленькими голубыми камушками по краю, платиновое — Кате не нравится золото. К ее глазам должно подойти. Заехал перекусить и уже пора было ехать к универу. Небо немного прояснилось, отлично. Дождь бы только все испортил, но так получается идеально. Проходя навстречу сваливающим студентам, преимущественно, девушкам, я не без удовольствия заметил жену босса. — Привет, мадам Владлен, — улыбнувшись, я сунул руки в карманы и прямо за ней, в отдалении от входа, увидел стоящую со своей группой Катерину. — Какими судьбами? — приветливо кивнула она. — Слушай, ты не торопишься? — девушка покачала головой, так что я ухватил ее под локоток и увлек прямо по своему курсу. — Мне тут нужен фотограф, знаешь ли, удружи. — Конечно, — одарив меня солнечной улыбкой, она достала телефон и включила камеру, — а что фотографировать? — Сейчас покажу, — подмигнув, я оставил ее на относительно пустом месте, чтобы между ней и нами с Катей не было лишних людей, — ну, была не была, хули. Нашарив в кармане коробочку с кольцом, я открыл ее и встал на одно колено за спиной у Катерины, увлеченно болтающей с девчонками. Они затихли, молча указали на меня пальцами, чтобы она повернулась. Она и повернулась. — Господи, — пробормотала моя девочка, прикрывая рот ладошками, — господи ты боже мой. — Хочу другой ответ, — ухмыльнувшись, я достал кольцо, выбросил шкатулку через плечо, — выйдешь за меня? Она молча закивала, опять начиная реветь, протянула руку под громкие аплодисменты и свист. Я затаил дыхание, но кольцо пришлось как раз впору, так что я выпрямился, закинул уже теперь действительно невесту на стрельнувшее болью плечо и пошел обратно к машине. Попалась на глаза утирающая слезы мадам Владлен, помахала ладошкой, мол, фотки потом. Усадив Катерину в машину, я сел на свое место. Она протянула ко мне руки, и я без вопросов поцеловал ее, крепко и жадно. Что за существа бабы — от горя ревут, от счастья тоже ревут… — А теперь свадебный подарок, — вырулив только правой рукой с парковки, я взял курс на больницу, — потом поедем куда-нибудь отметим, — слезы не прекращались, так что я подсказал: — в бардачке салфетки лежат. Нас спокойно пропустили в морг. Там на столе лежал мой свадебный подарок. Катя позеленела при виде вскрытого тела с вынутыми органами, вцепилась мне в руку. — Аневризма брюшной аорты, — сообщил патологоанатом, — вернее, ее разрыв. Смерть наступила до приезда «скорой», быстрая и болезненная. — Он точно мертв? — глухо спросила девочка, прижимаясь ко мне почти всем телом и жадно разглядывая внутренности. — Мертвее не бывает, — заверил я. Она подняла на меня огромные, полные слез глаза, — я же обещал. Кивнув, как-то судорожно, она повисла у меня на шее, и я изо всех сил ее обнял. — А когда я свою девушку сюда привел, она в обморок упала, — весело сообщил трупный доктор. Теперь уже точно не будет никаких кошмаров, ужасов и прочего говна. Только я и моя девочка.