Попытка вернуть дружбу

      Яркие блики проскальзывали сквозь серую неприятную дымку, окутывающую всю окрестность. Туман исчез, и моему взору предстал старый магазинчик, в который мы когда-то ходили после школы. Юкине посмотрела на мой наряд, отметив его комплиментом, и я, чувствуя смущение, смеюсь ей в ответ. В руках были мои любимые конфеты, которые, как мне казалось тогда, продавались лишь в этом месте. Я плачу продавцу за товар и оборачиваюсь к Кисе. Он лишь улыбается мне и говорит что-то вроде «Я так и знал, что ты их купишь». Затем, Фуока берет меня за руку, отвечая: «Чтобы машина не сбила» — и тянет за собой. Из-под ресниц бегут слезы, я прошу Рету идти рядом. «Боишься Фуоку?» — слышу я в ответ и вижу, как Кисе берет мой портфель. Мы вчетвером направляемся в парк, чтобы съесть купленные сладости.

***

      Мой сон, в котором я увидела столько драгоценных мне воспоминаний, объединенных в одну сцену, прервал будильник. Еле встав с мягкого матраса и выключив неприятный сигнал, я села обратно на футон, убирая один из пледов. Моя пижама наполовину слезла, неприятный беспорядок на голове говорил о том, что расческа здесь не поможет. Мама готовила завтрак на первом этаже: я слышала шипение сковородки и стук стаканов. Когда я, завтракая вместе с ней, приступила к каше, папа спустился со второго этажа и начал обуваться. — Кента, ты не будешь завтракать? — мама вышла проводить любимого. — Я и так опаздываю. — Мужчина чмокнул ее в лоб и, развернувшись, открыл дверь. — Как-никак, первый день на новом месте. — Будь осторожен. — они попрощались, обняв друг друга. Мама вернулась немного подавленная и, сев обратно, продолжила есть. — Немного. обидно?.. — я попыталась догадаться, хотя это было очевидно. — Эх, а я приготовила ему его любимые гренки…       Вот оно как. Она хотела порадовать Кенту его любимой пищей, но, несмотря на это, отпустила его на работу, потому что он опаздывал. Хотела его порадовать чем-то особенным, но не смогла. Она не может на него обижаться, потому что что он не виноват. Их нежные чувства друг к другу заставляют почувствовать особенное тепло, что сильнее обычной семейной вежливости. Отец обязательно бы остался и съел гренки, если бы знал, что Атсуко готовила их лишь для него. Поэтому мама промолчала. — Но. ты ведь могла их дать папе с собой. — Он же так спешил. — Мама глотнула немного кофе из белой кружки.       Очевидно, она старается скрыть свою обиду. Я не продолжила разговор, доедая свой тост.       Новая школьная форма старшей школы стала для меня чем-то особенным. В средней школе я носила матроску, которую я недолюбливала из-за неудобной ткани, но все же очень ценила. Теперь же, в старшей школе я буду носить блузку, серый пиджак, чуть более темного оттенка юбку, черный галстук и гольфы. Не самая интересная цветовая гамма. Я с досадой смотрела на эту униформу и с некоторым разочарованием одевала ее. Ладно, потом поищу какой-нибудь свитер вместо пиджака.       Пожелав маме хорошего дня, я отправилась в школу. Пока я шла до станции, я рассуждала о сестрах Рёты. Фуока, младшая из сестер, была моей нянькой и самой первой подругой. Мы всегда гуляли вместе с ней и не могли гулять без нее. Посмотрев на Фуоку впервые за долгие годы, ее невозможно было признать. Воинственный характер девушки сменился на робкий и нежный. Она тщательно следит за собой, старается казаться милой, сдержанной, чтобы угодить. обществу?       До звонка оставалось совсем немного времени, да и на поезд я могу опоздать. Но, благополучно добравшись до школы и еле как успев на церемонию открытия, я выслушала речь директора в спортзале, пожелания учителей и тому подобное, нашла свой класс и устроилась на своем месте. В начале года помечтать не удастся — я сижу на третьем ряду от окна, ничего особенного не увижу. Может, оно и к лучшему. Сосредоточусь на учебе. Надеюсь. При знакомстве с учениками класса я приметила весьма миловидных девушек, показавшихся мне очень дружелюбными. Думаю, мне тоже стоит представиться как можно приятнее. Когда очередь дошла до меня, я встала с места и сказала как можно увереннее: — Я Андо Мисаки. Люблю музыку и художественную литературу. Надеюсь, мы поладим.       На перемене ко мне подошли пара девушек, которых я приметила. Мне было очень приятно, что они считают меня милыми в ответ. На предложение дружить я охотно согласилась, нельзя же быть в одиночестве.       Одну из них зовут Маика. Она достаточно высокая и стройная, ее внешний вид изумителен, длинные волосы идеально уложены, она грациозно двигается и общается. Настоящая фотомодель, нет слов. Вторую девушку зовут Изуми. Она такого же роста, что и я, оптимистична на вид, прямолинейна и отзывчива. Короткие до плеч темно-синие волосы она поправляла постоянно, опуская при этом взгляд. Видимо, она тоже старается выглядеть женственной. Как я выяснила из разговоров на следующих переменах, они дружили с младшей школы и общались до сих пор. После окончания средней школы, они решили пойти в одну старшую, выбрав при этом Кайджо. Думаю, было бы здорово учиться вместе с Юкине, имей мы такую возможность.       После уроков я направилась к выходу вместе с моими новыми подругами. Набор в школьные клубы начнется только со следующей недели, поэтому сейчас есть возможность привыкнуть к новому месту и ознакомиться с парочкой из них. Мы живем в разных районах города, поэтому идти нам в разные стороны. С некоторой досадой, я попрощалась с Изуми и Маикой, желая им хорошей дорогой. Возвращаться домой в час-пик, означало, что в поездах будет настоящая толкучка и борьба за свободные места. С горем пополам я доехала до своего района. Выходя из вагона, я попутно проклинала всех, кто нарочно толкал меня, чтобы я отошла или подвинулась. Будучи очень наглой, я не смела шагнуть в сторону, из-за чего давили на меня с большей силой. Эти действия меня крайне взбесили, и домой я шла громко, намеренно топая ногами.       Внезапно кто-то сзади кладёт мне руку на плечо, специально хлопая как можно громче. — Хей! Ты очень громкая! — я услышала знакомый голос и слегка повернула голову на звук, дернув плечами от неожиданности. — Рёта-кун! Что ты… — я резко остановилась, осознавая очевидный ответ. Он же живет почти рядом со мной. — Да, я иду домой, — будто отвечая на мой скрытый вопрос, произнес он. — Ну что? Как тебе школа? — А? — я растаяла от его общительности и хотела было начать говорить обо всем, что придет в голову, но, чтобы соответствовать образу, мне пришлось обдумать свои слова. — Ну, школа довольно просторная… — А класс? — Кисе старался завязать как можно более живой разговор, при этом даже не дослушав ответа. — Коллектив? — Т-тоже неплохо… — слишком смущает его доброта. — Я познакомилась с некоторыми одноклассниками, но с большинством просто здоровалась. У нас довольно милые девушки… Ах, я нашла новых подруг! Они довольно милые и приветливые… — Думаешь? — М? О чем ты? — я немного удивилась. — Они хорошие? — Думаю, да. Очень приветливые и дружелюбные. — Знаешь ли, внешность бывает обманчива, — тихо вздохнул Кисе. — Ты им доверяешь? — Что? Я ведь их только сегодня узнала… — Что ж, — парень почесал затылок. — Тебе решать, с кем общаться. — Я не понимаю, к чему ты клонишь… — Будь осторожна. — Что? — я не поняла смысл его слов. Зачем он это сказал? — Что если эти девчонки лишь пользуются тобой, чтобы вытянуть для себя выгоду.? — Не может быть! — я сказала это как можно самоувереннее, стараясь скрыть свое смятение. Он задел меня, сказав довольно логичную мысль. Но это звучит слишком странно, чтобы быть правдой. — Во всяком случае, я тебя предупредил. Будь осторожна. — Ты слишком подозрителен… — А ты очень добрая и наивная. — он погладил меня по щеке тыльной стороной ладони, после чего развернулся и пошел другой дорогой. — Ну, мне туда! Покеда!       Я схватилась за место, где его рука прикоснулась ко мне, ощущая жар от покрасневшей кожи. Секунда, за которую Кисе прикоснулся ко мне, растянулась на ужасно долгие минуты. Мои щеки горели, и сердце ужасно быстро стучало. Ну и что это было? Зачем? Почему именно сейчас? Это ведь даже не логично! Я бросаю взгляд на его силуэт. Он ведь не оборачивался? Может, для него это вполне привычно? Ну конечно же, он такой красавец, его поведение — всего лишь кокетство, внимание, которое он проявляет к любой девушке. Я почувствовала неприятное покалывание в сердце, которое еще недавно бешено билось.       Тихий скрип входной двери распространился на весь коридор, и я поняла, что сейчас в доме лишь я. С некоторой робостью, я произнесла: — Я дома. И, подождав чуть-чуть, продолжила: — С возвращением.       Переодевшись в домашнюю одежду и поставив обед разогреваться, я встала у окна, наклонившись к батарее. Теплые потоки воздуха поднимались вверх, врезаясь в мои щеки. Я чувствовала жар, исходящий от кожи. Наверное, когда он меня коснулся, я чувствовала то же самое.       Хоть в школе я и видела его лишь мельком, когда он проходил мимо, но очень радовалась, когда он был в моем поле зрения. При разговоре с другими ребятами его глаза сияли; когда он играл с мальчиками из его класса, он искренне смеялся и радовался. Но когда к Кисе подходила какая-либо девушка, свет в глазах становился тусклым, взгляд проходил сквозь собеседницу. Он как будто излучал недоброжелательность. То же я почувствовала, когда мы шли домой: даже если Рёта внимательно меня слушал, его это совершенно не интересовало. Однако его действия противоречат всему. Что это?