Жизнь под потолком

Я понятия не имею, чем я думал, когда садился на мотоцикл и ехал по указанному адресу. Я понятия не имею, что было в моей голове, когда я предлагал довезти до места Хлою, когда она согласилась на это. Из головы напрочь вылетело все. Положение о субординации, правило поведения школьного сотрудника с обучающимися и прочее, прочее, прочее… В тот вечер я перестал быть школьным юристом. Я стал одним из них. Стал частью цветастой стаи диких подростков. Я не знал, что меня ждет. Чем они занимаются, когда родителей нет дома? Алкоголь, наркотики, или что-нибудь еще? Я не хотел думать как старая ханжа, но я сильно волновался, хотя и не подавал виду. Хлоя сидела так, будто родилась на мотоцикле. Я чувствовал ее идеальный баланс, ее вес практически не ощущался при управлении. Когда мы подъехали к тому Томпсонов, там еще никого не было. Хлоя спрыгнула с мотоцикла, едва заметным движением руки скользнув по седлу, подошла к дому, достала ключи и открыла дверь. Я вошел в дом следом за ней. Первый этаж буквально кричал о каком-то воспаленном чувстве перфекционизма у хозяина дома. Минимализм. Абсолютный. Несколько пейзажей на стенах, пара портретов, отделанный камин, новый ламинат и небольшой бежевый коврик. Мы разулись и пошли на второй этаж. То, что я увидел, было полной и абсолютной противоположностью первой части дома. Небольшая комната с низким скатным потолком. У стены напротив двери — широкая кровать, Над которой висел большой ловец снов с перьями, изображением волков и старых индейцев. Прямо над ним нависал массивный бычий череп… Кажется, настоящий. На стенах гирлянды и плакаты с изображением животных и рок-звезд, а так же ее рисунки. Рисунков было очень много, самых разных. Чертежи, портреты, анималистика, натюрморты — что-то в академическом стиле, а что-то в свободном, своем. Широкий подоконник служил рабочим столом, заваленный бумагами, чертежами, кистями для рисования, гелевыми ручками и бычками от сигарет, самокруток и косячков. Я бы действительно не назвал это бардаком, скорее творческий беспорядок. — Чувствуй себя как дома, — сказала Хлоя сквозь улыбку и подошла к ноутбуку, лежащему на кровати. Кабель от него тянулся по полу к старенькой аудиосистеме. Она включила музыку. Что-то тяжелое, медленное, с женским вокалом. Психоделика? — Что это? Я не слышал такое прежде. — Стоунер метал и дум метал в одном. Acid King. Мы очень любим эту группу. — Я сел на край кровати, Хлоя примостилась рядом, закурила и упала на спину, закинув одну руку под голову. Я осматривался. Комната выглядела потрясающе. Свободный стиль безумного тинэйджера — это то, о чем я бредил всю юность, но мать регулярно заставляла меня наводить порядок в комнате. Хотя именно такого «беспорядка» мне так часто не хватало. Свобода. Хаос. — Ты куришь? — спросила Хлоя, протягивая мне целую сигарету. — Нет, спасибо. Вообще, выпиваю, но только по выходным. — Окей, — кивнула она и затянулась. Внизу послышалась возня. Конор пришел. Вскоре он поднялся на второй этаж и вошел в комнату. — Присоединяйся, — выпрямилась Хлоя и протянула ему сигарету. Конор кивнул сестре, сел за спиной Хлои и та откинулась к нему на колени. — А где остальные? — поинтересовался я, вспомнив о ребятах. — Они будут ближе к ночи, — ответил Конор, затягиваясь сигаретой и выдыхая в пыльный солнечный воздух комнаты табачный дым. — Вы родные брат и сестра? — спросил я у подростков, мирно отдыхающих и курящих прямо на кровати. — Не совсем, — Сказал Конор, ребята переглянулись. — Это долгая история, но я думаю, нам некуда торопиться, — Хлоя молча кивнула и закрыла глаза, запрокинув голову. Конор устроился поудобнее, я придвинулся ближе. — Дело в том, что у моей мамаши была когда-то сестра, моя тетка. Она регулярно бухала, и на одной из пьянок залетела. Денег на аборт у нее тогда не было, и тогда родилась Хлоя, — Конор стянул с ее головы шапку и запустил пальцы в короткие черные волосы. — Когда Хлое было пять лет, ее мать откинулась от передоза. И тогда моя сердобольная мамаша решила забрать Хлою к нам. Ее жизнь стала ненамного лучше, чем с проколотой мамкой, ты не думай, что у нас порядок такой. Это даже не строгость, это настоящее изуверство, а наш теперь уже общий отчим… Даже думать об этом не хочу, Хлоя мне ничего не рассказывает, — сказал Конор, нахмурился, и, докурив сигарету, метко забросил ее в пепельницу, стоящую на углу стола. — А ее парень? — Он нейтральная сторона. Когда они познакомились, Хлоя уже была такой, какой ты видишь ее сейчас. Родственные души, — усмехнулся он и улегся рядом с Хлоей. — Мы быстро нашли общий язык, — говорила теперь уже Хлоя. — Будто мы всегда друг друга знали. Об отношениях мы, правда, никогда не думали, да и зачем? Мы не видели себя парой, нам и так хорошо, быть родственниками… да к тому же, достаточно близкими. А что ты можешь сказать о себе? — Я растерялся. Я вспомнил, как мне задал этот вопрос директор Доуэлл. — Это долгая история, — отмахнулся я и уставился в окно. — Мы никуда не торопимся, — серьезно ответили подростки почти хором. Я взглянул на них. Они сидели рядом и внимательно смотрели на меня немигающими взглядами. И я начал свой рассказ.