One more day

Дорога до пункта назначения занимает не больше часа, но этот час так обыденно проходит в тишине. Эта тишина угнетает своей неоднозначностью и загадочностью, а в воздухе то и дело витают тысячи мыслей, перекликающихся друг с другом. Парень дал ясно понять, что нет смысла спрашивать о нашем дальнейшем месте препровождения, поэтому я то и дело все эти несчастные минуты провела за наблюдением сменяющейся архитектуры города. Все вопросы комом застревали в горле, а мысли то и дело сбивались в одно слово. Люблю. Сегодняшний день с самого утра был каким-то до ужаса странным, начиная с нахождения родной пьяной моськи рядом и заканчивая таинственным путешествием. Казалось бы, чему тут удивляться: мы и раньше просыпались, и засыпали вместе, катались по ночному городу, валялись на лавочке и пили кофе. Почему-то именно сегодня мое сердце так грохочет? Люблю. Не могу перестать думать о том, как сильно изменилось мое отношение ко всем тем моментам, что были сплошной повседневной рутиной. Смотрела ли я раньше с такой нежностью на него, пока он уплетает свой завтрак или сонными шажками плетется в душ? А как давно его прикосновения заставляли меня краснеть? От одного его вида после душа дух захватывает, а кровь стынет в жилах. Когда все так успело измениться или же так было всегда, но я не придавала этому значения? - АААААА, как же бесит! Неожиданно в сердцах выкрикиваю я, от чего Чонина слегка заносит. - Ты чего пугаешь? – остановившись у обочины, выдает он. А еще так встревоженно смотрит, чёрт бы его побрал этого Ким Чонина, чтоб его! - Все нормально. – самое умное, что соизволил выдать мой головной штурвал. Уловив грозный взгляд напротив, пришлось поработать шестеренками, чтобы придумать что-то более правдоподобное – Мы поссорились с Чанелем. – если бы Оскар давали простым смертным, я бы его, конечно же, не получила, но тем не менее я замечаю, как напрягается спина парня. Неужто поверил? - Что произошло? – никогда бы не подумала, что наш Чонин такой наивный, хотя откуда мне знать, исходя из последних дней, я ничего о нем не знаю. – Он тебя обидел? – чеканя слова проговаривает он. - Не обижал, просто повздорили. Пустяки. – как можно реалистичней состроив недовольную моську, говорящую «мол, не твое дело», отмахнулась. Мысленно хочется дать себе крепкий щелбан за второсортную ложь и приплетение ни в чем неповинного Чанеля. Прошло несколько минут под его испытующим взглядом, пока он неодобрительно покачал головой и вернулся к своему сиденью. - Ладно, захочешь – поделишься, давить не буду - машина двинулась с места – Но знай, что в следующий раз я без разбора пойду ломать ему ноги. – чеканя каждое слово. Сделав вид, что я охотно поверила в его слова и испугалась, отворачиваюсь побыстрее к окну и облегченно выдыхаю. Пронесло. Честно говоря, я дико устала от этих непоняток. А мысли о Чанеле сейчас навевают сплошную вину. Какого черта Ким решил уехать? Какого черта я согласилась встречаться с Чанелем? Какого черта я вообще метаюсь между ними, когда даже не знаю, что у Чонина в голове? Если не прекращу думать, моя черепная коробка скоро взорвется, но тот факт, что осталось всего лишь два дня, не дает мне и моей головушке покоя.Чонин уедет, и мой кошмар закончится, я буду жить долго и счастливо с Паком, ведь так? Скорее помру без Чонина, чем начну жить счастливо.

***

Не знаю, что больше удивляет: место или факт, что Чонин помнит. Как-то несколько месяцев назад мы смотрели какой-то сериал все вместе, помню, Мён еще долго ругался, что мы пролили колу на его любимый диван в тот день. Разогнав нас с этого несчастного мебельного изделия, любимый брат принялся выстирывать его всем, что только под руку попадется. Мы с Чонином, как самые взрослые люди на земле, отправились под дикий смешок куда подальше от разозленного старшего. Удалившись на кухне, принялись за чай, ведь Ким Чонин кофе терпеть не может. За громким смехом я едва ли смогла услышать телефонный звонок, доносившийся из прихожей. «Здравствуйте, это компания BG хотели бы предложить вам двухнедельное путешествие на Чеджудо». Бросив сухой ответ о том, что данное предложение мне не необходимо, я вернулась на кухню. Чонин как бы взглядом спросил, мол кто звонил, я лишь пожала плечами и ответила, что какой-то спам, но от Чеджудо бы не отказалась. В тот момент мне показалось, что он даже не обратил внимание на последнюю фразу. Показалось, да и только. -Не Чеджудо, конечно, но тоже неплохо, скажи? Перед глазами небольшое озеро, так изыскано спрятанное среди небольшого леса. Ветер мягко поглаживает кожу под широкой футболкой, которую несколько лет назад я стащила у своей колючки. Тишина и свежий воздух. Как давно я мечтала оказаться наедине с природной, вот так встречать первые и провожать последние лучи солнца, выкрикивать самые заветные желания звездам и просто зарыться носками в теплый песок. Все переживания мгновенно покидают голову, становится так легко, что ноги невольно подкашиваются, заставляя сесть на уже похолодевший песок. - Я думала, что ты даже внимание не обратил, - уголки губ непроизвольно приподнялись, - Тут невероятно, Чонина. Замерзнешь. Слышу откуда-то слева и чувствую, как рядом мостится парень, укладывая свое пальто мне на ноги. Голова будто- то наливается свинцом и самозабвенно перемещается на так удобно рядом расположенное плечо. - Так хорошо. Учеба и работа так нещадно забирали у нас все силы, из-за чего поездки за пределы города казались призрачными и нереальными. Наш максимум заключался в домашних киносеансах или праздничной вечеринке на заднем дворе, что уж говорить о таких вещах, как море… Оказаться здесь было если не мечтой, то самым желанным сном. Разве в городе среди тысяч лиц можно уловить спокойствие хотя бы на секунду? Эти вечно снующие люди передают миллионы электромагнитных волн, невольно заставляя выпадать из равновесия. Ни в какое сравнение здешняя тишина и умиротворение не ставится с тем, что происходит в часе езды отсюда. Всё, как в замедленной съемке. Проходит бесчисленное количество времени, пока последний лучик солнца не скрывается за горизонтом, уходя на заслуженный сон. - Хваён, а давай загадаем желание? –вдруг неожиданно выдает он и поднимается с песка, подавая мне руку. – Вы с Мёном любите такую ерунду. – знакомая ухмылка подает признаки жизни на любимом лице. - Чего же тогда ерунду предлагаешь? – пнув в него песком, убегаю подальше от возможной ответной взбучки. - Чудище, в кого ты такая колючка, а? – слышу его смешок, когда он ровняется со мной около берега озера. На плечи мягко ложится знакомое пальто. – Вещами разбрасываться нехорошо, а в одной футболке щеголять тем более. - Какая бы колючка мычала. Отчего-то в сердце разливается какое-то тепло, заставляя его грохотать все больше и больше. Кровь разгоняется и приливает к щекам, те нагреваются на столько, что на них уже можно жарить неплохую глазунью. Что это со мной? - Тебе плохо? – вижу родные глаза, любимого цвета кофе с молоком, напротив, - Ты вся горишь! – на лоб приземляется прохладная ладошка, посылая тысячи разрядов по всему телу. Как можно было все эти годы так спокойно реагировать на все эти вещи… - Я.. я.. – запинаясь, начинаю, - Просто холодно немного вот и всё! – резко отвернувшись от этих манящих глаз и рук, делаю шаг в сторону. Собрать мысли в кучу и совладать с собой кажется невероятным. Мистер сердце, успокойте свой движок, прошу. – Так что там про желание? – как бы невзначай интересуюсь я, - Ты же не фанатик таких вещей. Вместо какого-либо вразумительного ответа наблюдаю картину, которая еще надолго запечатлеется у меня в памяти: соединив ладошки на уровне сердца и закрыв глаза, Чонин прошептал, одному ветру, унесшему его желание известно, что именно, но не мне. Последовав его примеру, я мысленно обратилась ко Вселенной с одной лишь просьбой – видеть счастье в глазах любимых людей.

***

Уже позже в машине, вернувшись домой, мы все так же застреваем в ловушке безмолвной беседы. И выходить не хочется, но и сидеть с каждой секундой становится все бессмысленней и бессмысленней. Не выдержав столь давящей атмосферы, дергаю ручку двери на себя, как - Нам нужно поговорить. Обернувшись, сталкиваюсь с тяжелым и решительным взглядом напротив. Разговор обещает быть не из легких. Дверь медленно закрывается.

“KAI’S HEART IS TELLING”

- Нам нужно поговорить. Так странно думать о том, каких усилий мне стоило произнести эти несчастные три слова, в то время, как дальше все должно быть куда тяжелее. Если бы не та роковая встреча с Ченом и ночное шоссе, возможно, я бы еще вечность мялся в страхе потерять нашу связь после признания. Сегодня же я проснулся с решительным настроем – рассказать обо всем, что так долго терзало душу и сердце. Только вспомнить, как я завалился сегодня утром к ней, а после словил обиженную моську из-за того, что не помог с дверью автомобиля. Видно, кто-то заметил мое ночное отсутствие, а потому сердился все утро, но меня только умиляло это хмурое выражение лица своего чудища. А как я испугался, когда увидел ее, лежащую в кабинете! От одного воспоминания сердце в пятки уходит, а волосы заметно седеют. И до инфаркта доведет, так еще и в могилу затащит! Весь день какая-то легкость окутывает с ног до головы, нет этих вечных головняков и миллион вопросов: а что если? А как же? Может лучше? Вчерашний день многое изменил. Но об это позже, когда наступит удобный момент для рассказа, думаю, что ей стоит услышать эту историю в ближайшее время. - Что-то случилось? Ожидал увидеть удивление, а на деле - наполненные тревогой с примесью страха глаза. В этот момент в голове пробежала мысль, что стоит остановиться, пока еще не поздно. В жилах буквально застыла кровь, а слова вертелись на языке. Вот шанс, почему же им так сложно воспользоваться. - Чонин? А если ей будет больно? - Ау, Земля вызывает колючку Кима. Снова «а если»! Только не сейчас! - Чон… - Я люблю тебя. Вот так просто эти три слова вырвались из уст. Страшно даже моргнуть и пропустить хотя бы одну эмоцию на лице Хваён. Самое ужасное, что может случиться – это фраза «Я тебя тоже, Чонина», из-за которой мое сердце каждый день совершает кульбит. Ловлю ожидаемое смятение и недоумение во взгляде, прикушенная губа говорит о неуверенности, а подрагивающие ресницы о волнении. Что я только что сделал? Взвалить свой многолетний страдальческий груз на любимого человека – самое разумное и продуманное мною решение. Но по-другому я никак не мог представить эту ситуацию, если не эти три слова, то что? Дело уже сделано, пути назад нет, есть только две ветки событий: да или нет. Ты же гребанный программист, Ким Чонин. Однако жизнь - это не код, подчиняющийся профессионалу за печатным станком, именуемым компьютером. В этой системе даже ветка «да» по окончанию может закончится плачевнее, чем ветка «нет». Скажи уже что-нибудь, Хваена. Пошли куда подальше или же… - Что это значит? – встряхнув головой, она сосредоточенно смотрела в одну точку на лобовом стекле, всячески избегая моего взгляда, - Ты никогда прежде не произносил эту фразу первым и на то всегда были причины. Объясни, что это значит? - Что тут может быть непонятного? – откинувшись на спинку кресла, решаю полностью отдаться эмоциям и больше не контролировать их. К черту мысли, к черту переживания. Осточертело! - Всё! – напряженный выдох, - Как это понимать? Всего несколько дней назад ты говорил мне о девушке, из-за которой решил уехать в свою гребанную Америку! А теперь разбрасываешься словами о любви? Я не понимаю, Чонин! – голос почти срывается на крик. - Да говорил! – не выдерживаю я, резко подрываясь с места и открывая дверь машины, а дальше следуя к пассажирскому сиденью через капот автомобиля. Последовав моему примеру, она выходит из машины, так что оказывается буквально прижатой между мной и массивной кучей железа. – Всё, что я говорил – правда. – уже спокойней продолжаю я, свежий воздух делает свое дело, - Я люблю эту девушку, и уже очень давно. А теперь попробуй собрать паззл, из того, что я сказал сейчас и произнес несколько минут раннее. Только сейчас замечаю свои руки, опершиеся по обе стороны от нее. Черт, я слишком близко. Едва ли мне хочется отстраниться, как глаза сами улавливают губы. Слишком близко. Это невыносимая пытка! - Почему только сейчас, Чонин? – она обреченно утыкается мне макушкой в грудь, а я в какой-то момент перестаю дышать, - Почему сейчас? Зачем так сложно? – эти слова режут похлеще гильотины, что в одно мгновенье лишает жизни. Все-таки я всё испортил.