Красивый, как вейла

Исак не может понять, что же с ним происходит. На сдвоенных Зельях он всегда садится поближе, но в голове будто беспрерывно рычит, воет и рвет что-то когтями голодная мантикора, а потому не получается услышать ни слова из долгих, монотонных лекций профессора Снейпа, до сознания не доходит ни одна из привычных уже шуточек Магнуса. Эва с соседнего ряда постоянно подает какие-то странные знаки, хмурится раздраженно. То ли призывает собраться, то ли пытается одной лишь мимикой разузнать насчет планов капитана их сборной. Исак никогда не научится понимать до конца, чего же хотят эти странные создания — девчонки. Не то, что ему это было бы нужно. У Исака который день перед глазами только светлые волосы и длинные, безумно длинные пальцы, что то отчаянно как-то сжимают палочку из боярышника, то порой откладывают в сторону, чтобы откинуть челку со лба, провести задумчиво по шее. Исак... Исак выпадает из жизни, из Хогвартса, из Магического мира, да и из пространства. Если бы Исак хоть на мгновение пришел в себя, удивился бы, как не взорвал за эти дни ни одного из котлов. Хотя бы сегодня, почти бросил в бурлящую жижу пригоршню измельченных крыльев лунной стрекозы, которые никогда не добавляли в зелье, над которым трудится весь класс. Магнус в последний момент перехватил его руку. Магнус! Который в жизни даже самой простенькой настойки не сварил и столько на своем веку ингредиентов угробил. – Ты чего творишь? С нас же Снейп последние баллы снимет и не посмотрит, что наш декан. Хватит в мечтах на метле рассекать под облаками, не на квиддиче же. Свалишься, никакой костерост не поможет. Давай, бро, соберись. Если заметят, как ты капаешь слюной на мальчишку, ничего хорошего не... — Что? Ни на кого я не капаю! Магс, ты сдурел? — А ты, кажется, думаешь, что тебя окружают одни слепцы? Но уж даже если Юнас, закопавшись на своем Хаффлпаффе, заметил... — Господа Вальтерсен, Фоссбакен... Мы вам никак мешаем в столь оживленной беседе? Разумеется, если вы знаете о зельях лучше нас всех, я попрошу извинить и, может быть, занять мое место одного из вас? Расскажете нам для начала, для приготовления какого зелья нам потребуется муха-златоглазка, пиявки, спорыш, истолчённый рог двурога, кусочки кожи бумсланга. Что будет, если добавить в него ложную болотную мяту, собранную в новолуние? Мистер Вальтерсен, прошу заметить, что крылья лунной стрекозы не нужны будут даже в этом случае. Впрочем, такую ерунду и первокурсники знают. Мистер Фоссбакен, я теряюсь в догадках, как вы доучились до пятого курса с таким потрясающим багажом знаний. Мистер Вальтерсен, оставайтесь на месте. Считайте это последним предупреждением. Что же, вернемся к нашему зелью забывчивости... Иногда мне кажется, что некоторые из вас пьют его вместо тыквенного сока на завтрак... Профессор отвернулся, а Эва укоризненно цокнула языком и покачала головой, рассыпая по плечам огненные пряди. Кажется, после занятий предстоят серьезные разборки с Крисом. Если уж декан Слизерина на сдвоенных с гриффами лекциях умудрился устроить прилюдную выволочку тому, кого за глаза прозвали любимчиком Снейпа... дело плохо, наверное. Не поперли бы из команды... Львятник заметно оживился, загудел. Вильде о чем-то взахлеб рассказывала Микаэлю, размахивая руками, а тот рассеянно кивал, не в состоянии оторвать глаз от новенького. Все еще новенького в Хогвартсе Эвена. Облизнуться торопливо, чувствуя, как слюна пересыхает прямо на языке, как склеивает глотку, мешая дышать. Всего лишь от того, что Эвен смотрит. На Исака, не Микаэля. Он смотрит много и часто, но пока не сказал ему даже слова. Он смотрит, смотрит порой с такой необъяснимой тоской, что у Исака под ребрами ноет и сжимается, тянет, а еще очень трудно дышать, и магия порой вырывается из-под контроля. Пока что эти стихийные выбросы редки и происходят почти без свидетелей — Шистад не в счет. Шистад, блять, знает и так слишком много, и не рассказывает ни шиша, и это напрягать начинает. Но... но Исак привык считать его другом, кто, как не он частенько выслушивает пьяные бредни первого (или все же второго?) бабника Хога, внезапно воспылавшего самыми пламенными чувствами к ведьмочке Мун, как первокурсник безусый? Кажется, даже звездный староста Вильям не удостоился сей чести. Впрочем... может быть, ему просто не до того. — Исак, ради Мерлина! Четыре ягоды омелы, не восемь! Кажется, сейчас у вас в голове совсем иное назначение этого растения... Думаю, для всех будет безопаснее, если вы уступите место у котла вашему партнеру. Мы не хотим в этом классе нового взрыва... Исак еще ни разу не взорвал ни один из котлов. Исак... дракл... Исак всегда был гениальнейшим зельеваром. Но сейчас сосредоточиться не получалось от слова совсем. Руки дрогнули и разжались, роняя палочку на пол, когда перехватил его взгляд. Голубой, как небо на самом рассвете. Когда ветер холодный — в лицо, и ты мчишь на метле в неизвестность, и только свист воздуха, который рассекаешь, в ушах, и полное ощущение свободы. Небо. Эвен Бэк Найшейм — это его персональное небо, в которое не жалко... не так. В которое не страшно провалиться, рухнуть, блять, вниз головой. И не быть. Просто не-быть... остаться с ним навсегда. Помешательство будто. Эвен хмурится, и меж бровей залегает тонкая складочка. Исак подошел и разгладил бы пальцами и губами. Исак бы целовал его кожу. Исак бы упал на колени и читал ему стихи до рассвета, обнимая колени, утыкаясь лицом куда-то в живот. Исак стянул бы с него мантию и этот красно-желтый галстук уродский, Исак обвязал бы им запястья, для начала затолкав куда-нибудь в ванну старост. Исак сперва облизал бы каждый дюйм этого нечеловеческого, вейлового совершенства. Он облизывал бы и скулил, а еще шептал бы, шептал бы сиплым, сорванным голосом о том, как тот прекрасен, как нужен насовсем, навсегда. О том, что это какое-то помешательство, и он подумал бы на приворотное в первую очередь, да вот камешек безоара в зубе исключает такую возможность, и... — Мистер Вальтерсен. Кажется, вам нехорошо. Рекомендую наведаться в Больничное крыло, мадам Помфри проведет осмотр, вы так покраснели, и дыхание сбитое... похоже на отравление, но я не специалист... Мистер Фоссбакен проводит, я думаю, не то еще лестницы перепутаете или свалитесь с одной, а у нас костерост на исходе... Дверь открывается с противным скрипом, и все до единого в классе кривятся непроизвольно. Шистад выглядит виноватым ровно настолько, чтобы Снейп не разозлился за прерванное занятие. — Прошу прощения, профессор, мне очень срочно нужен Исак. Могу я украсть его на минуту? — Прощаю в силу вашей должности капитана, мистер Шистад, но потрудитесь объясниться. Насколько я знаю, мистер Вальтерсен хоть и в команде, но до следующей игры больше месяца, и тактику вы обсудить могли бы... — Это не имеет отношения к квиддичу, сэр... Прошу прощения, сэр, — он перебивает профессора, но Снейп ошарашен настолько, что молча кивает, указывая Исаку на двери. — Забирайте, все равно от него никакого толка сегодня. Проводите в медицинское крыло заодно. Эва расстроенно опускает глаза, когда видит, что жених в ее сторону и не глянет, но тот, будто опомнившись, подмигивает ей быстро и шлет воздушный поцелуй. Кажется, кому-то не удается удержать магию на поводке, потому что отпечаток губ срывается с ладони и плывет по комнате прямо к краснеющей девушке, смачно чмокает в щеку и тут же рассыпается пригоршней искр под одобрительные смешки студентов. Исак собирает вещи в сумку, ищет закатившуюся под парту палочку. Чувствует, как чужой взгляд до костей прожигает, как пускает мурашки по коже, как сушит во рту невозможно. И ему бы только повод найти — подойти, заговорить, попросить... помощи с эссе? Трансфигурация ему никогда не давалась особо, и может быть, совместные занятия в библиотеке?.. Он даже согласен на соседство заучек с Равенкло... — Исак, ты уснул там? Крис притопывает нетерпеливо и тянет за собой за рукав, почти выталкивает за двери в прохладный коридор под укоризненным взглядом одного из прежних профессоров с портрета, обрывает все попытки расспросов. Кажется, под ноги попадается противная кошка завхоза, но то ли ей прилетает пинок от Шистада, то ли это шебутной полтергейст просачивается сквозь стену, чтобы дернуть животину за хвост. Итог один — ободранное создание с оглушительным мявом бросается прочь. И почему-то это только усиливает тревогу. — Я сейчас даже готов к тому, что ты скажешь, что тот-кого-мы-веками-не-называем собрался вернуться. — Дело не в Волдеморте, Исак. Совсем даже не в нем. Дело в тебе и мальчике-который-выжил. — Поттер? Но он жил, и Мордред не знает, сколько веков до того, как мы родились. — А ты — его потомок прямой, ты забыл? В тебе не только вся магия, что издревле принадлежала Поттерам, не только она. Еще есть наследие. — Ты твердишь мне о нем который год, а я все еще не понимаю. — Гарри Поттер... помнишь его историю, Исак? — Гарри Поттер и Драко Малфой... Большой был скандал, представляю, когда два самых ярых врага... Не враги даже, противники. Те, кто стояли по разные стороны во Второй магической, и вдруг схлестнулись... сплелись... полюбили... — А ведь рассказывают, что они любили друг друга всегда, еще до того, как Волдеморт возродился, еще вообще до всего, с первой встречи в магазине волшебной одежды, потому что были предназначены друг для друга. Вот только протянутая рука, которую Поттер не пожал... будто с него бы убыло... гриффиндорская сука... Смешинка попадает в горло, она щекочет там сильнее, сильнее, и вот уже Исака сгибает надвое, он хохочет, утирая рукавом струящиеся слезы из глаз. — Соулмейты? Крис, ты сказок начитался или каких-то древних преданий? Все это бред. А если были когда, их давно не осталось, никто в Магическом мире не слышал о подобном... — ...четыре сотни лет минимум, но дело в том, что все признаки... — Крис, прекрати, ты ведешь себя... Оу, я понял, это малышка Мун и ваши бесконечные ролевые игры? Скажи, что она увлекла тебя сказками маглов. — Ага, и именно поэтому ты выглядишь, как ударенный мешком с тех самых пор, как тот мальчишка переступил порог Хогвартса? Почти срываешь урок по Зельям, которые всегда удавались тебе лучше всего. Не спишь ночами... Исак, блять, не спорь, моя кровать от твоей — через стенку. Ты ищешь его взглядом повсюду и сам ходишь, как под приворотом каким. Мы с Вилом подняли книги в Запретной секции. Исак, это оно. В голове шумит, у него в мыслях точно клубкопух уютно свернулся и сопит, облизывая время от времени своим длинным розовым языком. Сопит, дышит в уши. "Не хочу, не хочу слышать или знать про весь этот бред ненормальный. Это что-то психическое, какой-то сдвиг. Это блять, ни разу не судьба, не провидение, не предназначение или прочая чушь. Это, сука, просто гормоны!" — Я просто устал. Перестань пороть эту чушь, я точно "Придиру" читаю, а не говорю с лучшим другом. — Исак, это серьезно. — Более чем, а потому я иду к Помфри, она мне выпишет Зелье без сна, обследует, наконец. Мало ли что я мог подхватить, когда мы выбирались на Косую Аллею... В "Волшебном зверинце", например, где мы жабу для Магнуса покупали, те ведьмочки терлись так близко, и одна все время чихала. Крис, ты, правда, паришься ерундой. — Ерундой, говоришь? Ну, как знаешь. Вальтерсон умчится вдоль коридора с сумкой на плече и зажатой палочкой в кулаке, бормоча что-то сквозь зубы. Чей-то книззленыш шуганется из-под ног, почти свалит старые, запылившиеся доспехи, до полусмерти напугает задремавшего боггарта. — Я же тебе говорил, не поверит, — староста факультета шагнет из неприметной ниши и встанет рядом, подпирая плечом каменную, холодную стену. — Ты сделал, что мог. Большее, что ему угрожает — выставит себя и Слизерин посмешищем перед всеми. Но Исак слишком умен и принципиален, чтобы допустить подобное. — Что правда, то правда — настоящий слизеринец. Я все не пойму, если в нем — наследие Поттера, как его к нам вообще занесло? Да и как он получился такой... язвой, что ли? — А ты не слышал, что Шляпа предлагала Поттеру Слизерин? Только он уперся как раз из-за Малфоя. Так говорится в легенде, так что немудрено. Не думаю, что мы должны что-то предпринимать, декан в курсе, и он проконтролирует, я уверен. Помолчит, задумавшись будто. — А как выглядит второй? Я редко с ними пересекаюсь... чувствует что-то? — Уверен в этом так же, как и в том, что Салазар хохотал бы до колик... Это ирония такая или рок Слизерина... — ... или просто судьба. И точно в этот момент в классе Эвен отодвинул от себя Микаэля, что склонился над его котлом слишком уж низко и придвинулся так близко, что чужие волосы мазнули по лицу. Неприятно. — Извини, друг. Я слишком напорист? — Просто меня не слишком интересуют... отношения подобного рода. Понимаешь? Длинные пальцы безотчетно погладили фамильный перстень на указательном. С таким ярким зеленым камнем, точно под цвет глаз одного из студентов-змеенышей. — Это какой-то фамильный? Или подарок? Очень красивый и видно, что много для тебя значит. — Так и есть. Это кольцо — единственное, что доказывает мне, что я не брежу, что я не сумасшедший, нормальный. Что я на самом деле нашел его, а не придумал. Я столько лет опасался... — тут же замолчит ошарашенно, глядя в чужие, очень чужие глаза. Слишком близко. Так, что хочется отодвинуться. — Впрочем, о чем это я? Мы отвлеклись, а зелье, между тем, не готово и на половину. И вновь примется измельчать содержимое ступки с какой-то мечтательной улыбкой. Как будто долго-долго искал что-то в чащобах Запретного леса, и вышел на залитую солнцем поляну, поросшую ягодами и цветами. Такими красивыми, что хочется петь или плакать. "Ты существуешь, Исак, ты на самом деле реален".