Особое задание

— Ты что творишь?! Придурка кусок!!! Сказано же было — уничтожить, не вскрывая!!! Какого, блять, хрена? Дазай!!! Чуя безуспешно пытался отобрать у своего, временно восстановленного на период очередной совместной миссии напарника большой непромокаемый конверт, который тот, уже разорвав, тщательно изучал своими загребущими ручонками. — Ой, да чего ты так разнервничался? Можно подумать, тебе самому не любопытно, что такого лежит в этом конверте, что нас обоих послали наши боссы найти его и уничтожить, подстраховавшись с двух сторон. Осаму хитро улыбнулся и, прищурив глаза, склонился к самому лицу Накахары, вгоняя того в краску. — Мори мог послать любого из менее значимых сотрудников за этим конвертом, дело совсем несложное, а он посылает самого сильного исполнителя, доверенное лицо. К тому же, я бы не удивился, если бы он приказал доставить конверт ему как нечто ценное. Но он приказал уничтожить его, не вскрывая, или убедиться, что его уничтожу я, как посланный из агентства человек с аналогичным заданием. Не кажется ли тебе это всё слишком странным? Дазай помахал конвертом перед носом прикусившего губу Чуи и вопросительно выгнул бровь. Он знал рыжего довольно давно и понимал, что сейчас в нём идёт борьба между любопытством и верностью приказу босса. А памятуя слепое подчинение Накахары Огаю, Дазай решил, что нужно немного подтолкнуть напарника к желаемому результату, поэтому, обойдя Чую со спины, он наклонился к маленькому, спрятанному в рыжих локонах ушку и горячо прошептал: — Я возьму всю ответственность на себя. Но я уверен, что кроме нас никого здесь нет, поэтому и рассказать, что мы заглянули внутрь перед тем, как уничтожить содержимое, некому. Мы посмотрим и сразу же уничтожим конверт, задание будет выполнено, и все довольны. По спине Чуи прошлось стадо отборных мурашек, и он, передёрнув плечами, постарался отстранится от искушающего демона за спиной, но, угадав его манёвр, Осаму ловко обвил свободную руку вокруг талии напарника и, уткнувшись в макушку носом, прошелестел: — Нуууу… Чуууууяяя… Ну пожалуууйстаааа… Ты только представь, там что-то настолько важное и опасное, что и Фукудзава и Мори послали самых доверенных людей, чтобы никто из сторон не присвоил содержимое. Это явно не рутинный компромат для налоговой или полиции, это что-то личное. Когда тебе ещё выпадет такой шанс заглянуть под завесу? М? — Чёрт с тобой! Открывай, но, если кто–то об этом узнает, я тебя в асфальт закатаю! — прорычал смущённый и весь красный, как рак, Накахара. Любопытство и Дазай были его слабыми сторонами, а когда они ещё и сочетались в одной смеси, то вообще караул. — Ну, что там? Разворачиваясь лицом к шатену, Чуя заглядывает внутрь разорванного конверта. — Это фотография и негатив, вероятно, этой же фотографии… ххммм… Осаму пристально изучает довольно крупный снимок с чересчур яркими цветами. На переднем плане фотографии стоит улыбающаяся пара, видимо, муж и жена, они держат за руки мальчика, на вид — лет десяти, и смотрят в кадр. Фото сделано в вестибюле какой-то больницы или госпиталя, видна стойка регистратуры, медперсонал в белых халатах на заднем фоне и скамейки для ожидающих. Свет очень резкий и белый, как часто бывает во всех медицинских учреждениях, поэтому все детали фотографии чётко видны. Автоматы с напитками у стен, цветы в кадках, люди, снующие туда-сюда по своим делам. Мужчине на вид лет сорок, женщине чуть меньше, оба обычно одеты и, видимо, забирают выписавшегося после лечения сына. Ни одно из этих лиц не знакомо Дазаю. Так же, как и недоумённо хлопающему глазами Чуе. — Эээээ…? Кто это? Выдаёт после минутного мозгового штурма Накахара и поднимает свои лазурные глазищи на озадаченного детектива. Фотографии явно лет 15, может, даже больше, одежда на людях довольно старомодная, снимок сделан на плёночный фотоаппарат, обстановка тоже не современная, неброская, поэтому сначала Осаму и правда не может понять в чём дело. Но присмотревшись ещё раз, не к центру фотографии, а к фону, он поражённо выдыхает: — Ну ничерта ж себе! Чуя аж подскакивает от внезапной и громкой реплики, бывший напарник редко был так экспрессивен, поэтому, не дождавшись дальнейших объяснений, он суёт свой острый носик в фотографию снова. — Да ты можешь объяснить, в чём дело? Скумбрия проклятая! Чего ты ржёшь-то? — Негодует рыжий эспер, пытаясь выхватить у Осаму фотку, но тот, крепко вцепившись в бумажку, истерично смеётся, выдавая изредка фразы типа: «Никогда бы не подумал!», «Ради этого нестрашно и по шее получить!», «Вот так поворот! Кто бы мог подумать!». В итоге, терпение и так несдержанного Накахары лопнуло, и он, с размаху зарядив Дазаю ногой по спине, отвоевал-таки снимок. Ещё пару минут он не мог сообразить, что так повлияло на бывшего напарника, пока острый глаз не выхватил на фоне смутно знакомые черты лица. Слишком мелкие из-за дальности съёмки, но хорошо узнаваемые. Сначала он не мог поверить, что видит ТО, что видит, а потом, поражённо выдохнув, повернулся к всё ещё посмеивающемуся Дазаю и нерешительно спросил: — Этот блондин, это что, ваш шеф — Фукудзава? — Ага, представляешь? Я его, конечно, в молодости не видел, но готов поспорить на что угодно, что это он. — Но… тогда… эммм… Мир Чуи слегка подёрнулся рябью, и он никак не мог понять, как увиденное в принципе возможно? Как-то не укладывалось у него в голове изображённое на снимке. Слишком контрастным было с нынешней ситуацией и известным ему человеком. — А чему ты удивляешься? В конце концов, они тоже просто люди. — Да, но… — Никаких «НО», если мы можем себе такое позволить, почему они не могли? — Какое это «ТАКОЕ»?! Я не понимаю, о чём ты говоришь, придурка кусок! Накахара вспыхнул, как спичка, кажется, покраснев до самых корней волос. Но Дазаю не надо было долго думать, чтоб пресечь возмущение напарника, он просто ухватил Чую за локоть и, дёрнув к себе, жарко поцеловал, впутывая пальцы второй руки в огненные кудри. Блаженная тишина длилась совсем недолго, на смену ей пришло тяжёлое дыхание и влажные звуки, затем послышался глубокий вздох и томный шёпот Осаму: — «Такое», Чуечка, что-то «такое», я имел ввиду, когда говорил о них. Накахара поднял на партнёра затуманенные страстью глаза и, облизав порозовевшие губы, в кои-то веки промолчал. Вместо возмущений он слегка отстранился от Дазая и снова взглянул на фото, где на заднем плане, случайно пойманные объективом возле одного из коридоров, застыли два человека. Среди мельтешащих на фоне посетителей, пациентов и врачей они ничем не выделялись. Мужчина был в юкате и с повязанным поверх шарфом, его светлые волосы платинового блонда были коротко острижены и топорщились на затылке. На вид ему лет 30, может, чуть больше, он высок и довольно крепкого телосложения, одна рука парня крепко держит за запястье тонкую кисть другого юноши, а вторая прижимает его к себе за талию в порывистой и сильной хватке. Нет никакого сомнения, что этот блондин, с блаженным и трепетным видом целующий в висок хрупкого брюнета — молодой шеф детективного Агентства, Фукудзава Юкичи, а предмет его страсти — стройный, бледнолицый и темноволосый, улыбающийся так кокетливо и в то же время счастливо, молодой врач в белоснежном халатике, не кто иной как Мори Огай — нынешний босс Чуи и глава Портовой Мафии. Парочка, по всей видимости, прощалась после встречи, и, уходя, Фукудзава не отказал себе в удовольствии ещё раз поцеловать любовника украдкой. Поцеловать нежно, самым интимным и ласковым поцелуем в висок, блаженно прикрыв глаза и вдыхая запах волос Огая. По правде говоря, Накахара никак не мог поверить, что этот юноша, улыбающийся так счастливо и немного печально, и есть тот человек, которого он знает. Фукудзаву он видел всего пару раз и судить о его переменах, кроме внешних, не может, но Мори был шокирующе другим на этом снимке, он был влюблённым, смущённым, радостным. Таким, каким никогда не доводилось его видеть никому из мафии, даже старожилам. Как же вышло, что он стал таким? Как вышло, что они оба стали такими? Разве можно представить, что влюблённая пара на снимке — те самые люди которых знает он теперь? В сердце закралась острая боль, обдавая все внутренности холодным инеем. — Нет. — Что? — Чуя выныривает из своих безрадостных мыслей и, словно проснувшись после странного сна, недоумевая, смотрит на Дазая. — Нет, с нами такого не случится. Мафиози поражённо застывает, силясь вспомнить, не размышлял ли в слух, когда рассматривал фото. Иначе как бы Осаму угадал его страх? — С чего ты решил, что я об этом думал? К тому же, твоя уверенность абсолютно беспочвенная… Детектив не даёт Чуе закончить и, схватив его руку, с силой сжимает в своей, глядя в глаза каким-то слишком серьёзным взглядом. — Ты, как открытая книга, для меня, Чуя, но ты должен знать, что мои предсказания всегда сбываются. Поэтому запомни: мы будем любить друг друга всегда. — Но будем ли вместе? Смирившись с настойчивостью Осаму, выдыхает мафиози, опуская глаза. — Посмотри на них, ведь они тоже любили. Я никогда не видел Босса таким… таким счастливым, влюблённым… а где это всё теперь? Посмотри на снимок, они не знали о съемке, и эти все эмоции искренние, пойманные слепым случаем. Здесь видно, с какой любовью целует ваш Фукудзава Огая, как приятно это его чувство Боссу, даже несмотря на то, что ему явно неловко на людях, и он хочет побыстрее освободиться из объятий… Они любят друг друга, или, лучше сказать — любили… А теперь что? Ты помнишь попытку наших переговоров? Помнишь, как они чуть не убили друг друга после пяти минут беседы? Хорошо, что вы использовали голограмму, иначе неизвестно, как бы это закончилось. А ты мне говоришь, что мы будем любить… На бледных губах Дазая расцветает хитрая и довольная улыбка. — Ты обычно пытаешься меня убить после первой же минуты диалога, так что мы уже сейчас недалеко ушли, но в любом случае, я — не Фукудзава, а ты — не Мори, поэтому давай не будем сравнивать. Наши пути отличаются и сравнивать их нельзя. С этими словами детектив щёлкнул извлечённой из кармана зажигалкой и, бросив фото с негативом в конверт, поджёг его с уголков, держа за самый краешек двумя пальцами. Яркие блики огня играли на лицах бывших напарников, пока они в молчании наблюдали за выполнением последнего этапа своей миссии, а жадные языки пламени быстро пожирали свидетельства чужой любви.