Flowerfell: My Sweetheart

— Флауи, я хочу есть, — говорит Фриск цветку, уже посаженному в обыкновенный старый ботинок из потёртого дермантина, который она нашла, провалившись под пол и ударив копчик. Так же там она нашла и потускневшую ленточку: Флауи сказал, что с ней она выглядит мило. Фриск выглядела ЦВЕТУЩЕЙ*: раньше ей не говорили комплиментов. — Знаю, Фриск, знаю, можешь выпить сидр, что ты купила на паучьей ярмарке. — Я хочу есть. — Потерпи.       Странные кирпичные стены сине-лилового цвета угнетали девочку, и она предпочитала идти вместе с ботинком, в котором сидел Флауи; и идти только в центре коридоров с очередными головоломками, лишь бы не касаться их.       Она умирала уже около семи раз, и каждый раз на ней вырастал новый цветок, в особенности — на левой стороне шеи. Пару-тройку раз она умерла, напоровшись на шипы, два раза — от рук внезапно выпрыгнувших на нее монстров, жаждущих её души, которые, кстати говоря, демонстративно предпочитали игнорировать Флауи, чем очень его бесили, и еще пару раз от шипов.       Цветок говорит, что нельзя так легкомысленно к этому относится, и Фриск слушает его внимательно, как своего верного наставника. Ей и самой не хочется умирать: это не доставляет ей ни капли удовольствия.       Тусклый свет РУИН нравится Фриск: она не любит яркие помещения, потому что у нее часто болят глаза. Бабушка и дедушка говорили, что это из-за генетического отклонения, или что-то в этом роде, но Фриск никогда не вдавалась в подробности и пропускала все мимо ушей, но эта болезнь совсем не мешала ей прекрасно видеть, и, более того, — она прекрасно видела в темноте и в полумраке. — Скоро нам может встретится Хранительница РУИН — Ториэль. Нужно избегать ее любыми способами, которыми ты только можешь, хорошо? — Фриск озадачилась. — Она… немного не в себе, понимаешь? Она сошла с ума, пока находилась тут в одна-одинешенька, и это еще только плюсом к привычной для этого мира жестокости. — Как она выглядит? — спрашивает Фриск, заворачивая за угол, и упирается во что-то мягкое и шерстяное. Одной рукой она ощупывает, а другой придерживает чуть не упавшего в обморок Флауи с ботинком. — Ты не ранена? — раздается голос откуда-то сверху, и подняв голову, Фриск натыкается на взгляд грязно-желтых глазниц и алых миндалевидных зрачков. — Нет… Я в порядке, госпожа**, — затрудняясь, отвечает Фриск; она немного по-другому ее себе представляла. Может быть, какой-нибудь одноглазый монстр-циклоп, или какой-нибудь осьминог, или еще что-то в этом роде, проще говоря — фантазии Фриск не было предела. Но Хранительница точно не представлялась миловидной лопоухой козой. — Хорошо, — скалясь, отвечает монстр. — Меня зовут Ториэль, я Хранительница РУИН. Как же хорошо, что я тебя нашла, и что ты выжила. А как зовут тебя, дитя? — Фриск, а это, — девочка приподнимает ботинок с цветком и чуть ли не сует его в нос Ториэль, — это Флауи. — Ох, прости, Ф-фриск, но ты не могла бы отдать мне этот цветок? — левый глаз козы задергался в нервном тике и она потянула лапу к цветку, который просто вжался в торс Фриск, потому что деваться ему было некуда. — Зачем? Нет, я, пожалуй, оставлю его себе, не стоит, мама, — сказала Фриск и Ториэль будто током прошибло. Она как-то странно раскраснелась, возбудилась, переключая все свое внимание именно на девочку. — Ох, не могла бы ты это еще раз повторить, дитя? — хватаясь за место, где предположительно должно быть ее сердце — а вместе с ним и душа, — промямлила монстриха. — Мама. — Черт, ладно, пойдем же скорее домой, — огласила Хранительница и недавно пришедший в себя Флауи опять разнервничался: — Фриск, нам нельзя туда, нам нельзя было ей попадаться, Фриск, ты меня слышишь? — он говорил шепотом, буквально в ухо девочке. И, немного подождав, она кратко кивнула.       В последствии все попадающиеся им на мути монстры предпочитали сразу же забиваться к себе в норы или просто убегать, и никто их не тревожил. С одной стороны можно было почувствовать себя в безопасности, но с другой… Фриск сильно нервничала, что-то бесспорно очень её тревожило. Как только они подошли к ветвистому дереву, Флауи предложил немного подождать, пока Ториэль отойдет, и сохраниться, чтобы она не заметила. Фриск именно так и поступала: любые точки сохранения были им очень дороги — они сохранялись не так часто, как бы хотелось.

***

      Стоило им только зайти в дом, как почувствовался запах чего-то печеного. Это были не булочки, пирожные или фаст-фуд, это было что-то другое, что через несколько секунд вызвало у Фриск рвотные позывы, и она отпросилась в туалет. — Корично-улиточный пирог, фу, гадость, — сказал Флауи, прикрывая рот листком.

***

— Смотри, дитя: здесь твоя комната, можешь хорошенько выспаться; скоро мы примемся за учебу, тебе нужно узнать много нового об этом мире, — Фриск согласно кивнула и как только дверь закрылась и они остались с Флауи наедине, она поставила его на миниатюрный столик рядом с кроватью и легла на нее.       Немного отдохнув, она села в позу лотоса и принялась снимать свой изношенный свитер, даже не стесняясь присутствия Флауи. — Ф-фриск, ты чего? Стой-стой-стой-стой, подожди, я все-таки все еще здесь, и… — Не беспокойся, я не особо воспринимаю себя, как девочку, так что ничего страшного. Просто помоги мне, пожалуйста, и скажи, где эти цветы.       Дрожь цветка немного стихла и, выдохнув, он стал ощупывать ее кожу, показывая, где находятся цветы: — Пять на шее и два чуть ниже, всего семь, пока не так страшно.       Фриск предпочла промолчать.

***

— Флауи, смотри: тут одежда, — Фриск открыла шкаф и там была просто куча одежды. Но она не выглядела новой, а ношеной, но выглаженной и постиранной, приятно пахла и от нее чувствовалась атмосфера домашнего уюта. У Фриск никогда не было дома, они с бабушкой и дедушкой постоянно переезжали туда-сюда. Никто не говорил ей, почему именно. — Лучше не обращай на нее внимание, скорее всего, это одежда других детей, которые бывали тут до тебя; и оденься уже, хватит щеголять уже в этой странной одежде. — Это называется лифчик. — Не суть!       Фриск рассмеялась и взяла с кровати свой полосатый свитер, сразу же надев его. Девочка села на кровать и прикрыла глаза. Когда она сосредотачивается на своих мыслях, боль и дискомфорт, что доставляют ей эти цветы, утихает и становится гораздо легче. Посидев так немного и перепугав бедного Флауи, Фриск поспешила к выходу. Но затем вернулась, взяла ботинок и пошла вместе с ним.

***

      Ториэль сидела в кресле-качалке и читала книгу «Сто один способ утилизации улиток», и у Фриск случился рвотный позыв. После недавней пробы на вкус специального корично-улиточного пирога Ториэль, восторга у девочки вызванно не было, поэтому вскоре он был выставлен за дверь и забыт. — Ох, дитя, ты уже проснулась? Как тебе мой пирог? — Он… был вкусным, мама. — Рада слышать. Ты что-то хотела? — Ториэль взглянула своими алыми глазами из-под отсвечивающих очков и как-то напряглась. — Как мне выбраться домой? — решительно спросила девушка. — Фриск, ты что совсем сдурела? — крича шепотом спросил Флауи, поворачиваясь к ней спиной. — Может, ты хочешь узнать пару способов по утилизации улиток? — прикрывая глаза и счастливо улыбаясь, спросила Ториэль. — Где тут выход? — Может, ты хочешь еще пирога? — правый глаз Ториэль задергался. — Я хочу выбраться из РУИН. — Заткнись, и вернись к себе в комнату, пока я не сломала все твои кости! — бросив книгу в стену и сняв очки, коза направилась куда-то мимо Фриск и спустилась вниз по лестнице.

Оставайся Решительной, Фриск.