Gone are the days

***

Джо и Саймон уже около двадцати минут продирались сквозь заросли кустарников в лесу. Они оба довольно сильно замерзли, но возвращаться к машине было теперь уже поздно — они, очевидно, заблудились. Джорджина нервно позвякивала ключами от ауди, перекатывая их между пальцев, и, сжав в другой руке телефон, пыталась поймать хоть какой-то сигнал. Злость на Гонсалеса, которому показалось, что он услышал голос Гарри где-то вдалеке, становилась все сильнее и сильнее. Они поперлись на голос и после не смогли найти тропу назад, и так, несколько раз поменяв направление своего движения, сейчас уже просто не могли даже понять, в какой стороне осталась машина. Джо радовал только тот факт, что она не решилась в одиночку караулить автомобиль, а пошла вслед за Саймоном. А то бы сейчас стояла там одна и гадала, что же ей делать. Но она пошла с Саймоном, потому что кому нужна побитая ауди с почти что неисправным двигателем? Если бы тут и появился неожиданно какой-то человек, он все равно не смог бы ее угнать. — Ну что, есть связь? — Саймон оставил все попытки понять, где север, по мху и всему тому бреду, о котором рассказывают на спортивном ориентировании, и обхватил себя за плечи обеими руками. Он прислонился к дереву правым плечом, мысленно признав, что выглядит в глазах Джо сейчас совершеннейшим придурком. Авторитет, как мужчины и защитника, так важный парню на протяжении всей его жизни, таял просто на глазах. Как можно было заблудиться, отойдя от машины всего на пару сотен метров? — Ничего, — Маркс медленно провела рукой по волосам, убрав их с лица, и шумно выдохнула. — Сеть, похоже, пропала еще до того, как мы ушли от машины… Мне сейчас очень хочется сказать, что это все ты виноват, но я не буду. — Я? — Гонсалес вскинул одну бровь, хоть в темноте Джо, в принципе, не могла разглядеть его лица. — Это еще почему? Маркс негромко рассмеялась, и Саймон, стараясь не поддаваться напряжению, начавшему охватывать мышцы от постепенно разгорающегося конфликта, списал это на нервное состояние девушки. Джорджина тоже прислонилась спиной к дереву и медленно сползла по нему вниз, оказавшись на траве. — Не сиди на земле, ты так еще больше замерзнешь, — хрипло сказал Гонсалес, схватив ее за руку и рывком поставив на ноги. Он с досадой принялся наблюдать за тем, как она, явно нахмурившись и разозлившись еще сильнее, отряхивала пальто от грязи. — Так что, почему это я виноват? — Хм, даже не знаю, с чего начать, — Маркс наигранно поднесла палец к подбородку и запрокинула голову вверх. Язвительность в ее голосе и глухой бы услышал. — С того, как из-за тебя мы попали в аварию? Или с того, как ты рассказал Гарри о той ночи столетней давности? Или, может, с того, как ты ринулся в этот лес, словно слетел с катушек, и мы из-за тебя теперь потерялись? Выбирай, вариантов-то много. — Ты начинаешь разговаривать, как эта Эсми, — Саймон скривил лицо, уловив в явно саркастических интонациях Джорджины сходство с манерой Маклюэн, которая и выводила Маркс из себя все это время. — Из всего этого признаю свою вину только в первом. И то, частично. Джо шумно выдохнула, закрыв лицо руками и ощутив усталость от сегодняшнего вечера буквально всем своим телом. Ей очень хотелось домой, хотелось лечь в мягкую постель со свежим бельем и врубить какой-нибудь джаз или соул, а после тихонько себе заснуть, выпив волшебную таблеточку. Вместо этого она сейчас в каком-то чертовом лесу, наедине с Саймоном, и да, они еще и заблудились. — Зачем было рассказывать ему, а? Это ведь все уже в прошлом. Гонсалес повернул голову и бросил на нее быстрый взгляд, совершенно не понимая такой позиции и реакции на все произошедшее. Ведь для него это все не просто прошлое. Это действие, которое, пусть и не фатальное, но явно хреновое по отношению к его лучшему другу. Тот ведь словно из жизни выпал, когда расстался с Маркс. Саймон не мог просто так взять и забыть, вычеркнуть ту ночь из жизни, будто ее никогда не было. Одно лишь присутствие Джо в офисе ежедневно напоминало ему о случившемся и о боли, через которую прошел Стайлс еще совсем недавно. А, может, еще и не до конца прошел даже. — Да не мог я больше молчать, понимаешь? — на выдохе бросил Саймон, вновь прислонившись к дереву спиной и перестав следить за действиями Джорджины. — Меня это чувство вины просто съедало изнутри, день ото дня, день ото дня. Тем более, он сам уже догадался обо всем, и я просто подтвердил его догадки. — И теперь он тебя ненавидит. — Он меня не ненавидит, Джо. Мы же лучшие друзья. Маркс снова рассмеялась словам Гонсалеса, не желая верить, что он все это серьезно говорит сейчас. Разве для лучших друзей нормально спать с бывшими друг друга? Кого он вообще обманывает? Он предал Гарри, и она… она ведь тоже предала Гарри. И Стайлс не должен был знать об этом, потому что это… Это же теперь причиняло ему боль. А Саймон просто снял с себя это бремя и швырнул им в Гарри, дескать, вот, это больше не моя проблема, я все тебе сказал, а теперь уже думай сам. И он сделал просто это в самое неподходящее время. Может быть, потом, когда Гарри бы вернулся к более или менее нормальной жизни, ему и можно было бы сказать. Но зачем это было делать сейчас? Просто потому что терпеть больше не было сил? И разве так поступают лучшие друзья? — Джо, честность всегда лучше. Он заслужил знать правду, мне кажется. Рано или поздно пришлось бы сказать. — Но не сейчас. Как будто ты не видишь, что ему и так хреново. Сейчас это последнее, в чем он нуждался. Ты поступил эгоистично, слышишь? Маркс почувствовала, как пара слезинок скатилась вниз по щеке, и слизнула их языком, ощутив неприятный соленый вкус. Ей хотелось закричать от бессилия, просто сесть на землю и орать, пока голос не сядет. Она ничего не могла сделать сейчас, она не могла никак помочь Гарри выбраться из той ямы, в которой он оказался, в том числе по их вине. Она не могла контролировать действия других и следить за тем, чтобы никто не причинил ему боль. Она, привыкшая все держать под своим контролем, сейчас осталась в дураках. И это опустошало ее. Против этой пустоты девушка боролась всеми силами уже не первый год, и иногда она правда отступала. Но сейчас она снова здесь, сковывает ее внутренности своими ледяными цепями, и заставляет мелкую дрожь окутывать конечности, помутняет рассудок. Бессилие — это самое ужасное чувство для Джо. Ей хочется сдохнуть, когда она не может помочь тому, кого любит. — Я думаю, нам надо попытаться выбраться из этого леса, ладно? — тихо сказал Саймон, проведя рукой по плечу Джо. Он заметил, что ее состояние близко к истерике и решил, что надо перестать говорить с ней о Гарри. Да ему и самому начало казаться, что он вот-вот расплачется. Маркс медленно вытерла слезы с лица и пару раз кивнула, стараясь унять чувство тошноты и дрожь. — Мы ведь не будем тут сидеть до самого утра. Джо кивнула еще раз. Гонсалес обхватил теплой рукой ее запястье и потянул девушку в сторону, в которой, согласно его кривоватым расчетам, должно было быть озеро. Ему пришла в голову мысль о том, что, возможно, можно начать кричать и Гарри их услышит, но потом он она как-то сама испарилась. А вдруг Стайлс услышит, но не захочет отвечать? Какова вообще вероятность того, что Маклюэн догнала его и они сейчас вместе? Что, если они вообще по одиночке тоже сейчас бродят по этому лесу? Джо медленно положила свою ладонь поверх руки Саймона и по одному отцепила его холодные пальцы. Освободившись от его хватки, она сунула обе руки в карманы пальто, и продолжила следовать за ним, даже не думая уже о том, куда держит путь. Ей не хотелось ничего: ни видеть Гарри, ни находить озеро, ни возвращаться в машину. Она шла за Гонсалесом уже чисто машинально, и в ее голове было просто-напросто пусто. Ее лишь ощутимо тошнило, как после нервного срыва, а руки все-таки дрожали мелким тремором. Сейчас ей бы не помешала ее чудо-таблетка или чьи-то крепкие объятия. Чьи-то. И дураку понятно, чьи бы объятия ей не помешали.

***

— Я клянусь тебе, что шла этой дорогой, — Эсми, растерявшись, встала на очередной развилке и надавила пальцами на виски, стараясь сосредоточиться и вспомнить путь к машине. — Я просто двигалась прямо, вот и все. — Интересно, какой из этих поворотов, по-твоему, есть прямо? — проворчал Гарри себе под нос, подсвечивая фонариком две тропы, одна из которых уходила чуть правее, мимо густых зарослей кустарника, а другая — левее. — Тут одна направо, вторая — налево. Здесь же нет прямо. Маклюэн шумно выдохнула и воздела глаза к небу. Нашелся, блин, умник. Только эти его остроты никак сейчас не помогут им найти дорогу назад к машине. Чертов лес. И как можно было заблудиться, отойдя от ауди всего на пару сотен метров? — Я не помню этих дурацких кустов, так что, думаю, нам туда, — она указала рукой на нужную, по ее мнению, тропу, и Гарри молча кивнул, так как он уж точно дорогу не помнил. — И вообще, я так неслась за тобой, что не запоминала особо путь назад. Стайлс едва заметно улыбнулся краешком губ, следуя за девушкой и освещая перед ней дорогу. Его настроение заметно поднялось после посиделки у озера, и сейчас он ощущал, что не один. Хотя бы пока. Сейчас у него есть кто-то, кто еще не успел причинить ему боль. И кому он еще не успел причинить боль. Гарри не было особо видно, куда идти, но он просто шел за Эсми, даже не смотря под ноги и лишь светя фонариком. Мокрая земля противно хлюпала под ногами, и смотреть вниз не хотелось. Гарри неожиданно подумал о том, в каком виде сейчас его обувь, и ему немножко поплохело. Кажется, ему придется обновить гардероб после этой поездки. — Сети по-прежнему нет? — запыхавшись от подъема в горку, спросила Маклюэн и чуть-чуть обернулась, посмотрев на парня через плечо. — Мы идем вверх, что уже хорошо. Когда я шла за тобой, я точняк спускалась по склону. — Нет, сигнала нет, — отозвался Гарри и в очередной раз, не глядя себе под ноги, сделал шаг вперед. Он поставил ногу на небольшой выступ, который оказался камнем, покрытым слоем засохшей грязи и прилипшим к другому маленькому камню. При давлении тот отвалился, несмотря на импровизированный природный клей, и нога Гарри соскочила вместе с ним. Не ожидав этого, парень потерял равновесие и, пытаясь все-таки не упасть, поставил ту же злополучную ногу под неправильным углом. Ощутив резкую боль в районе голеностопа, он схватился за ветку какого-то деревца, но та была слишком тонкой и сломалась пополам в его руке. Тогда Стайлс, подвернув ногу еще сильнее, с глухим стуком упал на спину и, проехавшись вниз по грязи и траве, остановился, ударившись макушкой о небольшой камень. Эсми в полнейшей тишине медленно-медленно обернулась и, прежде, чем броситься на помощь к Гарри, подняла с земли его мобильный и посветила фонариком прямо в лицо парню. Тот зажмурил глаза и выругался себе под нос, после чего уперся руками во влажную землю и сел. Болели спина, затылок, левая рука, но больше всего — вывихнутая нога. Возможно, он даже порвал связки.

Tom Odell — Long Way Down

Маклюэн протянула парню руку, слегка поморщившись. — Только вытри ее сначала о свое пальто. Ему уже все равно особо не поможешь. Стайлс недовольно фыркнул, но просьбу девушки выполнил и стер грязь с ладоней, используя полы пальто вместо салфетки. Он подал ей руку и, крепко ухватившись за ее тонкое запястье, не без труда поднялся на ноги. Голова вроде не кружилась, но вот шишку он точно набил, и синяк на спине будет однозначно. Пробовать наступать на ногу очень не хотелось. — Видишь, до чего доводят истерики? — Эсми снова подсветила лицо Стайлса айфоном и криво усмехнулась. Он зажмурился. — Если бы ты не убежал в лес, то не валялся бы сейчас в этой грязи. — Это была не истерика, — огрызнулся Стайлс, отвернувшись и продолжив вытирать руки о собственное пальто. — И вообще, это вы все меня доводите, так что не надо мне тут. — Сильно ударился? Гарри качнул головой, но резко замер, когда Эсми убрала мокрые волосы с его лба и провела пальцами вдоль линии бровей к виску, оставив там небольшой грязный след. — Мне кажется, твой затылок тоже весь в грязи, но тут мы уже ничего не сделаем. Стайлс приглушенно рассмеялся, и девушка подхватила его смех. Она перехватила все-таки не самые чистые пальцы Гарри и сжала его руку в своей, продолжая смотреть парню в глаза. — Ты, на самом деле, жутко забавный, тебе когда-нибудь это говорили? — Нет, — наигранно насупился Гарри, сведя брови у переносицы. — Мне все говорят, что я… — Что ты серьезный и деловой, знаю-знаю, — снова тихо засмеялась Эсми, наконец оторвавшись от парня и продолжив путь вверх по пригорку. — Только это-то в тебе и забавно, понимаешь? — Не понимаю, — вздохнул Стайлс, реально не понимая. Что забавного в серьезности? У этой девушки какие-то инопланетные соображения о забавности. Забавным может быть маленький ребенок, черепашка, комедия может быть забавной. Но он в чем забавный? Гарри попробовал сделать шаг вслед за Эсми, но с его губ слетел болезненный выдоx, едва он только наступил на поврежденную ногу. В этот раз Маклюэн обернулась в сто раз быстрее и, подсветив фонариком фигуру парня, осмотрела его с ног до головы. — Что такое? — Нога, — скривившись от боли, кивнул Стайлс, указывая кивком головы на свои стопы. — Подвернул. Эсми тихо выругалась себе под нос и аккуратно, скользя по влажной земле, спустилась обратно к Гарри. Она посветила фонарем вокруг себя и, обнаружив небольшой разваливающийся пень, помогла шипящему от боли парню до него дойти. Гарри аккуратно присел на краешек, а Эсми, опустившись на корточки, задрала подвернутую штанину парня еще выше, и осмотрела его ногу. — Опухла, — констатировала она довольно очевидный факт. — Что делать будем? — Не имею ни малейшего понятия, — шумно выдохнул Стайлс и, расположив локти на коленях, закрыл лицо ладонями. — У меня нет цензурных слов относительно этого вечера. Такое чувство, что весь годовой запас неприятностей, уготованный мне судьбой, случился сегодня. Эсми сделала шаг назад и, обняв себя руками за плечи, так как окончательно окоченела, осмотрела тропу и след, оставшийся на грязи после падения Стайлса. Ей тоже было непонятно, почему столько дерьма произошло именно сейчас, но позиция Гарри ей не нравилась. Он не такой слабый, каким хочет казаться. Может, он устал быть сильным и сейчас ему нужна жалость? Конечно, может быть, и так. Но Эсми была уверена, что, если он захочет, он найдет в себе силы продолжить свой путь и закончить начатое. Конечно, если сейчас он вдруг не сломал ногу. Тогда это будет труднее. Громкий хруст веток слева от них, заставил обоих вздрогнуть и окаменеть. И у Гарри, и у Эсми пронеслась мысль сначала о волках, хоть оба и знали, что они тут не водятся. Потом о всяких диких кошках и куницах, что было уже куда менее страшно. Потом, не услышав хруста и шороха вновь, Гарри подумал, что, вероятно, это была птица, и уже перевел на Маклюэн взгляд, собираясь озвучить свое предположение, как вдруг хруст раздался вновь, и вновь, и вновь, а затем до Гарри и Эсми донеслось отчетливое «черт» Саймона. Гонсалес и Маркс вышли из кустов, находившихся левее пня Гарри и, увидев парочку, настолько сильно удивились, что замерли в паре метров от них. Джо молча осмотрела Гарри, тут же отметив задранную штанину, и за пару шагов преодолела расстояние между ними. Она, ни слова не говоря, под пристальными взглядами всей троицы, присела перед Гарри и осторожно провела рукой по опухшей части его ноги. Заметно поморщившись, она поднялась на ноги и, вынув из кармана пальто влажные салфетки, извлекла одну и протянула парню. — И мне, пожалуйста, — глядя на то, как Стайлс вытирает лицо, Эсми сделала шаг к Джо, и Маркс молча вручила ей всю пачку целиком. Снова повисла тишина, в которой был слышен лишь неявный стрекот цикад. Маклюэн вытерла руки и сунула салфетку в карман джинсовки, последовав примеру Гарри. — Что произошло? — подал голос Саймон, посмотрев сначала на Эсми, а потом уже и на Стайлса. — Ты нашла его при смерти в канаве? Все трое посмотрели на Гонсалеса, как на полнейшего придурка, и тот закатил глаза, поджав губу. — Что? Теперь все будем умирать и тихо ненавидеть друг-друга? — Стайлс тоже закатил глаза и отвернулся, посмотрев на след от своего падения. — Я не вижу смысла сейчас драматизировать. Нам нужно добраться до ближайшего поселка и найти, где переночевать. А завтра будем думать, что делать с машиной и всем этим. — А что тут думать? — негромко ответил Гарри, вновь положив голову на руки. — Машине конец, ее надо везти в город, чтобы узнавать, сколько будет стоить починка. Вероятно, проще новую будет купить. — Значит, куплю новую, — отрезал Саймон, не обратив внимания на вопросительные взгляды всех остальных, вызванные этой репликой. — Мой посыл в том, что давайте найдем гостиницу с душем и чистыми постелями. Потому что все мы сейчас на взводе, это очевидно. — Окей, — поняв, что Гарри и Джо так и собираются молчать, отозвалась Эсми. — На той стороне озера есть какой-то поселок, мы видели его с берега. Только мы не сможем обогнуть все это озеро, потому что он, — Маклюэн указала рукой на Гарри, — не дойдет. Да и мне кажется, там километров семь-восемь пешком, а то и больше. — Ну или есть вариант выйти на дорогу и поймать попутку. — Тоже прилично идти, — фыркнула Джо. — Ну явно не восемь километров, — бросив на нее раздраженный взгляд, возразил Саймон. — Вопрос скорее в том, будут ли там машины. — И влезем ли мы все в эти машины, — тихо добавил Гарри. — Скорее всего, придется разделиться. — Давайте не будем гадать и решим на месте, — постаравшись звучать бодро, резюмировала диалог Эсми. Она подошла к Гарри и протянула ему ладонь, чтобы помочь встать. Он, ухватившись за тонкую руку девушки, осторожно поднялся и, стараясь особо не наступать на ногу, сделал пару шагов в сторону тропы. Саймон, заметив след от падения друга и оценив опасность продолжения этого пути, догнал Гарри и остановил его, положив руку на плечо. — Слушай, там куча грязи, ты не сможешь там нормально подниматься с такой ногой. — А что ты мне сейчас предлагаешь делать? — обернувшись, Стайлс посмотрел Саймону в глаза, но тот чуть отвернулся в сторону, явно сопротивляясь. — Попробуем обойти, вон там, например, растет трава. — Гонсалес указал рукой на склон чуть левее тропы, по которой шли Эсми и Гарри. — Будет не так скользко. Не дожидаясь ответа, Саймон подошел к Гарри и взял его под руку, позволив другу почти всем весом облокотиться на себя. Стайлс возражать не стал, хотя хотелось включить режим «детский сад» и отказаться от помощи. Но рациональной частью мозга, Гарри понимал, что худенькая Эсми в одиночку его не дотащит даже до машины, не говоря уж о большой дороге. — Помнишь, как после вечеринки в честь семнадцатилетия Ларса ты тащил меня, пьяного в дрова, через мост домой? Гарри усмехнулся, позволив забавным воспоминаниям дать ему немного остыть. — Я еще упал в лужу и потерял ключи от дома. — А твоя мама была в Испании, и мне пришлось вести тебя к себе. — И твоя мама потом утром заставила меня вымыть за собой пол в холле, потому что там были грязные разводы. С губ Саймона слетел слабый смешок при мысли о тех временах, когда все было так просто и весело. Были только Гарри и он, лучшие друзья. Главный красавчик города и главный заводила школы. Спокойный умник и вечно влезающий в передряги любимчик девочек. Ну, конечно, была еще и Эмили, но суть не в этом. Суть в том, что тогда их дружба была чем-то самим собой разумеющимся. Будто они были созданы для того, чтобы встретиться и стать друзьями навек. Ее не нужно было поддерживать, для нее не нужно было работать, не нужно было стараться ее сохранить, как сейчас. В какой момент все пошло не туда? Гарри же думал о другом. Он думал о своей маме, всегда такой понимающей и доброй, но включающей строгость иногда, в воспитательных целях. Он всегда делился с ней переживаниями, часто спрашивал совета по поводу отношений с Эмз или сестрой. Один раз, когда они с Саймоном повздорили, именно мама объяснила Гарри, что такое их дружба. И почему ее важно беречь. Она всегда была рядом с ним, старалась разделять каждый момент радости и грусти со своим сыном, как и подобает матери. И чем он отплатил? Бросил ее в, наверное, самый тяжелый период ее жизни. Бросил всех, потому что поддался слабости. Утонул в своей боли и, пытаясь выбраться на поверхность, потопил всех, кто был рядом. И сам не выбрался тоже.