Gone are the days

***

Rhys Lewis — Better Than Today

Гарри старательно следил за маршрутом в навигаторе, потому что как только компания съехала с трассы, на пути появилось огромное количество поворотов и узких дорожек, ведущих куда-то в лес. Пропустить нужный съезд было довольно просто. Никакого освещения на этих лесных дорогах не было и в помине, и парню начало казаться, что они едут куда-то не туда, минут так через десять. В плюс ко всему, Гарри было очень жалко небольшой седан, приспособленный для города, но никак не для грунтовых дорог, а ведь машина уже и так пострадала. Или это мотор звучал еще более странно, чем пару часов назад, или это у Стайлса уже от перенапряжения начались галлюцинации — он не понимал. Но вот почему-то у него было нехорошее предчувствие относительно всего этого мероприятия. Тем не менее, он не решался повернуть назад и планировал все-таки добраться до озера. Не зря ведь из-за него пришлось перетерпеть бурю в виде ссоры Джо и Эсми. Хотя, конечно, озеро было не причиной, а лишь поводом. Маркс сидела молча и просто пялилась в окно, а Эсми, с явно нарочитой любезностью, помогала Гарри с картой, чтобы он меньше отвлекался от ям и попадающих под колеса камней. Это было очень кстати, даже несмотря на порой проскальзывающую язвительность в тоне девушки. — Это место же ну просто супер туристическое, неужели нельзя было сделать нормальную дорогу? — недовольно пробормотал Саймон себе под нос, когда его в очередной раз подбросило на кочке и он ударился головой о дверцу машины. — Мне кажется, это не основной путь туда, — сухо ответил ему Гарри, нахмурившись и еще раз посмотрев в экран смартфона. — Мы как будто немного с другой стороны. Или я все-таки пропустил нужный поворот… — Нет-нет-нет, все верно, — негромко перебила парня Эсми, заправив прядь волос за ухо. — Через триста метров направо, и потом еще раз направо, через двести. — Ох, ну окей, — Саймон, кажется, был тоже не в восторге от этой затеи с посещением озера, и, на самом деле, даже Джо уже успела пожалеть о своем предложении и начала немного раздражаться. Но по ясным причинам молчала. Она тоже пару раз уже успела треснуться головой. — Сворачивай! Нет-нет, не туда, направо, ну же, — прошипела Эсми, когда Гарри, задумавшись, чуть было не повернул не в ту сторону. Тут разворачиваться было бы ой как непросто, и девушка это понимала. — Да, вот сюда. Ауди съехала с еще относительно широкой дорожки на совсем уж узкую, и неожиданно, так как в темноте даже с фарами было ни черта не видно, оказалось, что движение дальше идет вниз, по крутому склону. Гарри, не ожидав такого поворота событий и попав очередной раз колесом в яму, спешно надавил на тормоз и выдохнул, услышав, как Саймон сзади впечатался лбом в подголовник. Перед собой Стайлс совсем ничего не мог рассмотреть, и продолжать движение было несколько страшно. Он потер глаза кулаками: их словно застелило туманом. В растерянности Гарри перевел взгляд на Маклюэн, и осознал, что видит девушку предельно четко, несмотря на темноту. Снова посмотрел на лобовое стекло. Так проблема вовсе не в его зрении — это стекло запотело. Стайлс почувствовал легкое волнение, так как запотевшие стекла автомобиля — знак не из хороших. Он торопливо отстегнул ремень безопасности и хотел уже было выбраться из машины, как вдруг вспомнил о злополучном радиаторе и бросил взгляд на датчик температуры охлаждающей жидкости. Глаза чуть ли не полезли на лоб: все, радиатору настал полный капец. Еще пара минут движения автомобиля, и двигатель просто-напросто бы сломался. Ехать дальше определенно нельзя. Черт. Парень рывком повернул ключ в замке зажигания, и в салоне автомобиля воцарилась зловещая тишина. Эсми, все это время следящая за сменяющимися эмоциями на лице Гарри, заметив там очевидное разочарование вперемешку с каким-то даже отчаянием, решилась наконец задать свой вопрос, откровенно боясь ответной реакции. — Что такое? Гарри метнул в нее убийственный взгляд, будто она была прокурором, засадившим его, невинного, за решетку. Маклюэн аж непроизвольно обхватила себя руками, ощутив очевидное желание сжаться в комочек от выражения лица Стайлса. — Хэй, в чем дело? — Саймон, понявший, что что-то идет не по плану, просунул голову между сидений и, тоже заметив нечто, похожее на гнев, на лице друга, замолчал. Эту эмоцию Стайлса можно было лицезреть ой как редко, только в самых исключительных ситуациях. И Гонсалес знал это лучше любого другого человека. — Радиатор, — с каким-то немного животным шипением выдавил Гарри и резко закрыл лицо руками, шумно выдохнув. — Приехали. Гонсалес быстро бросил взгляд на датчики на приборной панели и прикусил губу, осознав весь масштаб проблемы, вызванной пару дней назад его пьянством и непоседливостью Эсми Маклюэн. Действительно, приехали. В какой-то лес, причем, почти посреди ночи. Саймон начал перебирать в голове возможные варианты их дальнейших действий, стараясь трезво, как и всегда, оценить все риски и возможности. Вернуться на дорогу и остановить машину? Попробовать вызвать эвакуатор? Добраться до озера и попросить помощи там? Может, стоит просто… Поток его мыслей прервал хлопок водительской двери. Гарри, выбравшись из автомобиля, оттолкнул ее от себя с такой силой, что Гонсалесу показалось, будто вот-вот начнется землетрясение. Саймон молча проводил взглядом фигуру парня, который осторожно, стараясь не упасть, боком спустился по тропе вниз и сел на какую-то корягу, закурив. Даже свет дальних фар бы сейчас не спас, сквозь запотевшее лобовое стекло Саймон не мог разглядеть ни одной эмоции на лице друга. Он зажег лампочку у себя над головой и перевел взгляд на Джо, приподняв одну бровь. Та приподняла в ответ. Они оба понятия не имели, как себя вести сейчас. Маркс молча выбралась из машины, сопровождаемая растерянным взглядом Эсми, и подождала, пока Саймон сделает то же самое. Они, оставив двери открытыми, медленно и аккуратно обошли машину и остановились прямо перед ней. Джо неуклюже облокотилась на капот и осмотрела сгорбившегося Гарри, уже вынимающего из пачки вторую сигарету, еще даже не разделавшись с первой. — Что будем делать? — полушепотом спросила она, сама не понимая, кому адресует этот чуть ли не риторический вопрос. — Твою мать, Джо… — Стайлс резко всплеснул руками и тут же выронил заготовленную сигарету. Та упала рядом с его правой ногой и, покатившись по крутому склону, скрылась из вида. Гарри грубо и громко выругался. Саймон, сбитый с толку уже совсем, задумчиво прикусил губу, вспоминая, когда в последний раз парень по имени Гарри Стайлс ругался матом. В голову лезли только воспоминания о старших классах, когда Гонсалес и его приятели подрались с командой противников после футбола, а Гарри попытался всех разнять, и ему сломали руку. Тогда, по пути в больницу, он отпустил пару нецензурных словечек. А после… Саймон ничего такого и не мог вспомнить. Гарри не ругался матом вообще почти никогда, а знакомы они уже много-много лет. — Почему ты злишься на меня-то? — Джо, которую явно расстроила реакция Стайлса на ее безобидный вопрос и которая вообще никогда не слышала мата из его уст, провела начавшей подрагивать рукой по волосам. — Я тебе что сейчас сделала? — Маркс, ты можешь просто оставить меня в покое и дать мне подумать? — он так редко называл девушку по фамилии, что сейчас тем самым расстроил ее еще больше. Саймон это, естественно, заметил и потому решил вмешаться в их не очень пока складывающийся диалог. — Гарри, правда, давай мы все успокоимся и просто… Стайлс резко вскочил с пня, на котором сидел, но край его пальто зацепился за веточку, и в лесной тишине раздался треск рвущейся ткани. Парень рывком одернул полу своей верхней одежды, не обратив на это никакого внимания, и полностью развернулся на несколько испуганных Саймона и Джо, сверкнув глазами в кромешной темноте. — Почему я должен успокоиться? Саймон, объясни мне! Почему? — он осмотрел растерянное лицо друга и перевел дыхание, сбившееся, словно после стометровки. — Это моя поездка! Моя! Мы поехали, чтобы мне стало легче, мне, понимаешь? Вы такие заботливые, отправили меня к психологу, а он сделал что? Отправил меня в Реддитч! Теперь я еду в какой-то тупой Пейсли, точнее, больше не еду, потому что моя машина, на которую я черт знает сколько деньги копил, сломана! А сломана она потому что вы, так заботящиеся обо мне, напились и угробили ее нафиг! Мы вообще могли умереть! Вы хоть понимаете, что для меня вообще значит автоавария? Да вам же все равно на то, что я думаю, что я чувствую! В итоге, где ваша поддержка? Я только и слышу упреки от Маркс, какие-то нелепые оправдания от лучшего друга, который с ней переспал, и пытаюсь разнять двух истеричных женщин, одна из которых вообще неясно откуда взялась в моей машине! И сейчас мы в этом лесу застряли, в очередной раз, и ты говоришь мне успокоиться? Да какое ты, чтоб тебя, право имеешь просить меня успокоиться, а? Скажи мне… Глаза Стайлса наполнились гневными слезами, и он, ощутив это и разозлившись еще больше, в бешенстве утер их тыльной стороной ладони. Открытый рот Саймона стал прекрасным ответом на его тираду, и Гарри в одно лишь мгновение почувствовал такую ужасную слабость и усталость… Он устал от этих людей, устал от этой бесконечной дороги в попытках решить свои психологические проблемы, которые уже, кажется, не решаемы. Устал печься о Саймоне, Джо и Эсми, словно они маленькие дети. Он устал и хочет домой. Гарри закрыл лицо руками и ощутил, как слезы продолжают течь по щекам уже просто бесконтрольно. Он резко развернулся на пятках и, снова вытерев щеки и скулы, устремился прямиком вниз, даже не понимая, куда он идет и с какой целью. Ему просто хотелось побыть одному сейчас. Абсолютно шокированная всем происходящим Джорджина перевела взгляд с пустого места, где только что стоял Стайлс, на Саймона, который, казалось, полностью ушел в себя и свои мысли. Она вздрогнула от громкого хлопка двери, который раздался у нее за спиной, и вздрогнула снова, когда Эсми схватила ее руку и всунула в нее ключи от машины. — Вы можете продолжать стоять тут, как два придурка, а я пойду его найду. Надеюсь, к тому моменту, как мы вернемся, вы уже вызовете эвакуатор. Девушка бросилась вниз по тропе, на ходу собирая короткие волосы в хвост и ощущая явный холод ночи. Саймон что-то прокричал ей вслед, но она не расслышала, да и знать ей не хотелось, что он там сказал. Все ее мысли были о Гарри, которому она сочувствовала всем сердцем. Она никому бы не пожелала таких товарищей. Понятно теперь, почему ему хреново и почему он такой закрытый. Потому что его проблемы попросту и не интересуют его близких, хотя они вечно строят из себя таких друзей на века, которые всегда рядом. Теперь слова Джо, сказанные в машине, злили еще больше. Она так явно обозначила разницу в их отношениях с Гарри и отношениях Гарри и Эсми, чтобы задеть Маклюэн побольнее. Вот только правда в том, что она ни черта его не знает, как бы она ни пыталась влезть в его жизнь и все там устроить на свой лад. А лучший друг, видимо, слишком уж поверхностный, чтобы в принципе понять и поддержать Стайлса. Такое чувство, что у этих троих просто иллюзия дружбы. Гарри не знает ничего об их проблемах, они — не вникают в его. Эсми не знала, что делать, потому что никаких звуков, кроме стрекотания насекомых, слышно не было. Ни шагов, ни хруста веток, ничего. Понять, куда направился Гарри, было попросту невозможно. Девушка постаралась применить всю свою логику и представить себя на месте Стайлса. Он зол и расстроен, и он, наверное, просто двигается прямо, не особо разбираясь, куда вообще идет. Это единственный вариант, по которому Эсми сможет хоть как-то его найти. Если же он свернул вправо или влево на одной из развилок, то уже никак его не догнать. Она вынула из кармана джинсовки телефон и включила фонарик, поежившись. В ее голове промелькнула мысль о том, чтобы вернуться к машине, но она вновь подумала о Гарри, которому сейчас очень нужен хоть кто-то рядом, и отмела эти мысли прочь. И все-таки направилась прямо.

Bastille — Quarter Past Midnight (One Eyed Jack`s Session)

Спустя минут шесть или семь такого ее пути сквозь кусты и заросли, девушка услышала легкий шум воды и, ускорив шаг, наконец оказалась у озера. Ей тут же захотелось взять все свои слова о нем обратно, потому что в свете проглядывавшей луны и фонарей на противоположном берегу водная гладь выглядела просто невероятно. Невысокий горный массив, виднеющийся в тумане, дополнял этот прекрасный пейзаж и делал его еще более умиротворяющим и даже немного таинственным. Эсми на пару мгновений замерла, облокотившись о высокую сосну и залюбовавшись этой природной красотой, но вдруг вспомнила о цели всего своего пути сюда, к озеру. Она повертела головой по сторонам, и с ее губ слетел шумный выдох, когда она увидела одинокую фигуру в паре десятков метров от нее, у больших валунов. Девушка тихонько, маленькими шагами направилась к Гарри, по пути пытаясь придумать, что она ему скажет. Но в ее голове словно было пусто. Этот странный вечер надолго останется в памяти, это точно. Такой контраст человеческих эмоций и спокойствия природы — это нечто невообразимое. — Эй, — оказавшись за спиной у Гарри и положив руку на его плечо, прошептала она. Тот вздрогнул и слегка поежился, обернувшись на девушку. Лицо у него было на удивление спокойное, даже расслабленное. Эсми присела на землю рядом с ним и подвинулась чуть ближе, положив голову на колени. Стайлс молча отвернулся от нее и устремил свой взгляд на озеро. Огни нескольких домов на другом берегу и свет от костра в кемпинге отбрасывали на воду яркие блики, и завораживали парня. Он наблюдал за этой игрой света и думал о том, как они когда-то всей семьей ходили в поход, с палатками, рюкзаками и всем, что положено. Мать и отчим занимались готовкой, Джемма собирала сухие ветки для костра, а Гарри ставил палатки. Они взяли с собой старый проигрыватель мамы и вставили туда ее же кассеты, которые она слушала в юности. Вечером развели огромный костер и пили чай, делясь всякими личными переживаниями и сокровенными мыслями. Гарри тогда было около тринадцати или, может, четырнадцати. Он хотел стать музыкантом и пытался изо всех сил побороть свою боязнь сцены. Один раз его стошнило прямо во время школьного выступления, это как раз было незадолго до того самого похода. И во время вечернего разговора по душам он рассказывал о своих переживаниях. Отчим тогда сказал, что нет никакого страха, который мы не можем преодолеть. Потому что наши страхи придумываем себе только мы сами. Нужно научиться мириться с ними и просто жить дальше, не позволяя им контролировать нас и наши действия, наше будущее. Гарри пообещал ему, что он будет бороться со своими. Соврал, выходит. С губ парня слетел легкий выдох, и Эсми внимательно посмотрела на его лицо, снова ощущая его печаль и разочарование буквально физически. Вообще, эмпатия никогда не была ее сильной стороной, до недавнего времени, но сейчас словно все ее тело ныло от ощущения страданий парня, сидящего справа от нее. — Послушай, ты не один, ладно? — неловко сказала она и отвела глаза от лица Гарри. — Один, — тут же ответил тот, даже не посмотрев в сторону Эсми. — Мы все одни в конечном счете. — Это неправда, — Маклюэн опустила глаза на свои руки и сцепила их в замок. Ей хотелось переубедить его, дать ему какую-то надежду, веру в себя и в людей, которой ему так не хватало. Она не была уверена, что это в принципе возможно, но сдаваться, даже не попробовав, не входило в ее привычки. — Вся твоя жизнь — это другие люди, которые тебя окружают или окружали. Ты — это твой опыт. А твой опыт связан с людьми, правда же? Как тогда ты можешь говорить, что ты в конечном итоге один? Одиночество — это не те моменты, когда тебя не поняли или когда не с кем поговорить. Это что-то гораздо более глобальное. — Хорошо, — хмыкнул Стайлс в ответ, бросив быстрый взгляд на Эсми. После он подпер голову руками, снова повернувшись к озеру. — А что тогда я? Меня нет? Если я — это мой опыт. А мой опыт — это другие? Выходит, меня как такового не существует? — Ты — это то, как ты с ними взаимодействуешь. Ведь взять хотя бы нашу с тобой встречу? Я наглым образом запросила у тебя кофе и отобрала пачку печенья. А что ты сделал потом? Увидев всю мокрую в Реддитче, повел меня на обед и дал мне платье своей бывшей девушки. А теперь везешь в Пейсли. Хотя мог бы просто тогда обматерить меня на заправке и послать к черту. И больше мы бы могли никогда не встретиться. Ты — это то, что ты говоришь, делаешь, как относишься к вещам. Конечно, это все тоже основано на опыте. Но из одного и того же опыта каждый человек выносит разное. Кого-то уход близких ломает, кого-то делает сильным. Кто-то идет дальше, борется со своими проблемами, а кто-то сдается. Ты борешься. И твоя борьба, твоя глубина и доброта, твои чувства — это и есть ты, понимаешь? Гарри вновь перевел взгляд на Эсми и неожиданно словно посмотрел на эту девушку другими глазами. Она в одну минуту сломала его представление о ней, как о капризном ребенке, много повидавшем в жизни, но совершенно поверхностном. Сейчас он увидел в ней что-то другое, чего ранее не было. Или же это она просто не показывала ему настоящую себя до этого. — Понимаю. Резкий порыв ветра подхватил выбившиеся из хвоста волнистые пряди Эсми, и они прилетели прямо в лицо Гарри, больно хлестнув его по щеке. Он поморщился, но улыбнулся и одной рукой убрал их ей за ухо, посмотрев в глаза. Она глядела на него прямо и совершенно не смущаясь, и парню даже показалось, что в этих ее изумрудах он видит какое-то отчаяние и так хорошо знакомую ему легкую тоску. — Ты лучше, чем ты о себе думаешь, Гарри, — прошептала она, проведя кончиками пальцев по его мягкой щеке. Стайлс прикрыл глаза, наслаждаясь нежностью прикосновений, которой он так давно не чувствовал. Что-то в Эсми есть такое до ужаса родное и простое, и при всей ее грубости и вспыльчивости она все-таки где-то в глубине прячет в себе любовь и женственность. Рука Эсми, соскользнув со скулы парня, на мгновение зависла в воздухе, но он перехватил ее и, не раскрывая глаз, сжал в своей. Гарри опустил их сцепленные пальцы на свое колено, и девушка была вынуждена повернуться к нему лицом и придвинуться еще ближе. Она медленно подняла вторую руку вверх и положила ее на его плечо, коснувшись пальцами оголенного участка кожи на шее и ощущая подушечками легкие мурашки парня. Она впервые заметила, насколько он красив. В этих неярких огнях и с бликами от воды на лице. С взлохмаченными от бега волосами и сбившимся частым дыханием. Его кожа такая мягкая, щетина такая аккуратная, скулы такие острые. Он сейчас казался Эсми просто идеальным. Умиротворение, которое неожиданно накрыло обоих, вынудило их остановиться и прекратить бесконечный бег от своих же чувств и эмоций и посмотреть друг на друга совсем иначе, внимательнее и вдумчивее. Заметить друг в друге нечто особенное. Может, это лишь на секунду или на пару минут, может, это заблуждение или наваждение. Но это что-то, что они оба почувствовали сейчас, оно ведь было. Эсми медленно наклонилась к лицу Гарри и ощутила на своих губах его теплое дыхание. Рука скользнула вверх по его шее и оказалась на другой щеке, которая, несмотря на легкую щетину, словно была еще мягче. Эсми ждала, сама не зная чего, и не целовала его первой. Наверное, ей было просто страшно потом быть ответственной за этот поцелуй. Их же ничего не связывает, и вообще, они скоро расстанутся и, скорее всего, больше никогда снова не встретятся. Но поцеловать его хотелось так сильно. Точнее, хотелось, чтобы он сам ее поцеловал. Гарри подался чуть вперед, и их носы соприкоснулись. Эсми, ощутив, как все ее тело свела легкая, но до ужаса приятная судорога, тоже прикрыла глаза и отпустила все свои мысли. Просто позволила им покинуть свою голову и взлететь в начавшее сиять неяркими звездами небо. Она уже и сама не поняла, кто первый начал поцелуй, она вообще словно не могла следить за своими действиями и действиями Гарри. Она просто чувствовала ладонью его щетину, а губами — его губы. И ей было так хорошо, как, наверное, никогда. И хотелось остаться у этих камней, у этого озера на всю жизнь, не убирая руки с лица высокого кудрявого парня в черном пальто и не переставая ощущать табачный привкус его мягких губ.