Байки из могильника

***

      Ей тринадцать. Она ученица одного из лучших лицеев города, победительница олимпиад и научных конференций по физике. А еще она гот. Мрачная, вечно отпускающая едкие шуточки тощая как скелет девчонка с копной растрепанных черных волос, неизменно появляшаяся в школе в своих любимых черных джинсах и нередко мятой черной же футболке с принтом пентаграмм, крестов, мифических существ или обложки альбома любимой группы, за что нередко получала выговоры от директрисы, мол, неподобающий вид и дурной пример младшим детям. Но ей было, как всегда, плевать.       Сегодня знакомая компашка неформалов потащила её с собой на концерт какой-то местной метал-группы. Название было достаточно длинным, к тому же на английском языке, поэтому девочка его не запомнила. Помещение, где проводился концерт, оказалось местом довольно душным, и народу набилось прилично. Высокие и тонкие как жердь готы с бледными лицами, одетые в длинные черные пальто (и как им не жарко?), суровые и крепко сбитые металлюги с длинными немытыми патлами, зачастую в байкерских жилетках или с ремнями из пулеметной ленты, дамы в платьях в пол с тонной черно-белой косметики на лице и отвязные девахи в драных джинсах... Будучи тонкой и хрупкой, она незаметно проскользнула в первый ряд - так меньше шансов, что задавят в толпе. Знакомые удалились куда-то хлестать пиво, а может и чего покрепче - сама девушка алкоголя не пила и в принципе дело это не любила. Но только спустя полчаса, как она сюда пришла, закончился саундчек и начался непосредственно концерт.        Музыка была на удивление странной и красивой - легкое и печальное клавишное вступление сменилось жестким, скоростным пассажем на гитарах. Гитаристов, насколько она приметила, было два. Но ее внимание было приковано к вокалисту - высокий, довольно худощавый парень с лицом, раскрашенным под главного героя серии фильмов "Ворон", вопил и надрывался так, что с трудом было можно разобрать слова.       "Черный рай для нас с тобой       Принесет в наш мир покой..."       "Блэк... Судя по высокому надрывному и перегруженному вокалу, скоростной игре на гитаре и очень быстрым барабанам - точно блэк... Но почему он поет, вроде бы, о любви? Это же нетипично для такого жанра..." - она думала, стоя и смотря неотрывно в одну точку, пока вокруг нее бесновалась толпа и грохотала музыка. И тут пришло неожиданное осознание - она все это время пялилась прямиком в глаза вокалисту! "А они у него красивые... Синие..." - она продолжала смотреть на вокалиста, и он, кажется, это заметил. Но ей было все равно - она не видела толпу, она не чувствовала окружающий мир - для нее была лишь музыка. Музыка и человек, сейчас дерущий горло на сцене. Тогда он стал для нее идеалом, воплощенным образом мифического темного лорда из ее наивных, но мрачных фантазий...       "...Восставшие в небе из праха земли       Закружимся в вальсе бескрайней любви..." Он надрывался, сдирая голосовые связки, они смотрели друг другу в глаза - взгляд к взгляду, бездна к бездне, синий к черному... Она не видела никого, кроме него, да и он тоже слишком долго уже смотрел на мелкую девчонку, недвижно стоящую в первом ряду...              С концерта она выходила как в тумане. Нет, она не брала в рот ни капли алкоголя или другой наркоты, просто ощущения все еще захлестывали ее с головой.       - Хэй, чего задумалась? Понравился тот орущий красавчик, да? По мне, голос у него иногда срывался, конечно, но в целом ничего так отбахали, - Сара, приятельница на три-четыре года старше ее подошла сзади и хлопнула по плечу. - Тебя подбросить, малая? Родители не сильно песочить будут?       - Давай, родителям пофиг - отец в могиле, мать опять где-то шляется...       - Ой, прости, малая, совсем забыла. Мои просто, пока мне восемнадцать не исполнилось, глаз с меня не спускали.       - Да ничего. Всё хорошо.       Сара добросила ее до дома на своей раздолбанной ладе, попутно объехав полгорода и высаживая остальных товарищей. Войдя в квартиру и закрыв дверь на два замка, она обессиленно сползла по стенке. Да, концерт определенно был удачным. Уже спустя пару часов, наспех перехватив что-то на ужин и засыпая на стареньком диванчике в своей комнате, она все не могла забыть этот надрывный голос и нечеловеческие синие глаза...

***

             Прошло пять лет. Ей восемнадцать, она по-прежнему занимала призовые места на конференциях по физике и носила свои извечные черные джинсы и мятые футболки, была такой же тощей, а волосы были все так же растрепаны. Готовилась поступать на радиофизический факультет, заканчивала одиннадцатый класс... Все ее одноклассницы уже гуляли с мальчиками, притом кто-то уже и сменил не одного партнера. Она же пристрастилась к тому, что сбегала от шумных компаний на ближайшее кладбище и молча бродила между надгробий, порой дымя какой-то крепкой, "мужской" сигаретой. Вся параллель уже шутила над ней, мол "эту живые не интересуют, ей мертвых подавай", кликала сатанисткой и некрофилкой. Но ей было, как всегда, плевать.       Она шла между рядов могил, какие-то были богато украшены венками и лентами - похоронили недавно, другие - закованы в монолитные гранитные и мраморные памятники, третьи - настолько стары и заброшены, что помимо покосившегося креста на участке уже ничего и не оставалось... "Удивительно. Говорят, человек переживает две смерти - когда умирает он сам и когда перестают о нем помнить. Сколько здесь уже старых крестов, скольких здесь уже все забыли... Вот так и останется когда-нибудь после тебя покосившийся крестик, а под ним закопанный кусок сгнившего мяса..."       Из раздумий ее вывело то, что она в кого-то врезалась.       - Ой, простите, простите, - она как-то испуганно отскочила и уставилась взглядом в землю. - Я закурю, вы не против? - осведомилась она, уже доставая сигарету из бело-красной пачки.       - Против, - голос незнакомца был низким и приятным, - не надо курить, пожалуйста. Такую милую юную девушку, как вы, это совершенно не красит.       - Да блин, я не милая совершенно. И не юная - мне уже восемнадцать. Так что могу курить, когда и сколько мне вздумается. И вообще, я тут... гуляю, - в ней проснулась привычная дерзость и язвительность.       Тут у незнакомца зазвонил телефон, на звонке стояло до боли ей знакомое вступление на фортепиано. Он взял трубку, что-то односложно ответил и быстро сбросил звонок.       - П-простите... Не можете сказать, что за мелодия у вас на звонке? Я просто ее слышала когда-то давно, она мне очень понравилась..., - она, как ей казалось, готова была задохнуться от смущения.       - Правда? Понравилось? Эту песню я писал. "Черный рай" называется. У меня даже группа своя была, правда, мы отыграли единственный концерт, а потом как-то не заладилось... Развалились теперь. А музыка эта... я в нее часть души, можно сказать, вложил. Понимаешь? - интонация его голоса была мягкой и какой-то даже добродушной.       - Понимаю... Я сама музыкой с семи лет занимаюсь, восемь лет на фортепиано выучилась, сейчас на электрогитаре метал пилю...       - Блин, да это классно, - он сейчас чем-то напоминал подростка (хотя откуда я знаю, сколько ему лет? Я ж на него не смотрела даже...), - девушка, играющая на гитаре тяжелую музыку, среди толпы одинаковых "чётких пацанов", модников и ТП, слушающих убогий русский рэпчик и считающих нормой распутный образ жизни, это... так необычно, - она не видела его лица, но ей казалось, что он улыбался. - А я ведь тоже необычный. Хочешь, я тебе кое-что покажу?       Она насторожилась. Да черт возьми, она идет рядом с каким-то левым мужиком вечером по кладбищу, уже темно, кругом никого живого... А вдруг он маньяк? Она уже мысленно приготовилась, если что, врезать ему кулаком в челюсть - с пытавшимися как-то пристать пацанами из параллельного класса это срабатывало на ура. Он осторожно взял ее за руку. Она осмелилась впервые бросить на него взгляд - высокая худощавого, но крепкого сложения фигура в черной футболке, черных же джинсах и небрежно надетой сверху кожаной куртке. На шее висел серебряный кулон в форме египетского креста. Удивительно, но она носила такой же, только светлее поверх своей футболки. И он, скорее всего, это тоже заметил. На его лицо она по-прежнему же смотреть стеснялась.       - Можно? - он осторожно, будто бы с опаской спросил, и голос его казался тише. "Скорее всего, не маньяк..." - подумала она и устало буркнула: "Можно".       Он прижал ее к себе, а за спиной распахнулись огромные черные крылья. "А она маленькая, легкая..."       "Надо же... У него крылья... Он действительно необычный..."       Он поднялся в воздух, взметая палую кладбищенскую листву, и понес в объятьях ошарашенную девушку прочь от последнего приюта мертвых. Девушка же, прижавшись к нему и уткнувшись носом в плечо, постепенно начала расслабляться. "А он тёплый..."       Они летели не очень долго и опустились на вершине какого-то холма, на поляне, окруженной старыми деревьями. В небе уже вовсю сияла полная, голубовато-белая, будто мертвая луна в окружении таких же мертвых и колючих звезд. И небо, и звезды, и лес кругом, и поляна, и ее необычный спутник - все казалось неживым в этом холодном неверном свете.       - Нравится?       - Ты про пейзаж или про крылья? Нравится и то, и другое.       - Держи, - он протянул ей простой черный наушник-капельку, второй, видимо, остался у него. Он что-то пошарил в своем телефоне, воткнул штекер наушников в разъем и из динамиков полилась какая-то мрачная, но красивая музыка - чем-то напоминавшая ту, что она слышала на том злосчастном концерте пять лет назад. Она вслушивалась, пытаясь зацепиться хоть за что-то знакомое. Не выходило. Тем временем быстрая часть оборвалась и вступил орган. Проигрыш был очень красивым, чем-то напомнил ей прелюдии Баха, которые она играла на фортепиано в музыкальной школе. Тут она почувствовала, как он мягко берет ее за руку и медленно ведет в вальсе, благо, ритм музыки это позволял... Вот бы сторонний зритель удивился - на лысой вершине холма, в окружении старых замшелых деревьев, под холодным светом звезд и луны кружатся в танце двое сумасшедших...       Тем временем, эта песня закончилась и началась следующая. Она узнала сразу это печальное вступление на фортепиано, следующие за ним быстрый рифф на гитаре и надрывный вопль...       "Возьми меня за руку..."- и она взяла. Незнакомец прижал ее к себе, раскрыл крылья, и они начали неспешно подниматься над землей, кружась в медленном танце. В первый раз она осмелилась взглянуть ему в лицо и обомлела. На нее смотрели те самые, до боли знакомые синие глаза, те самые, что она пять лет видела в снах и закрывалась в себя от осознания того, что никогда уже не увидит их в жизни... Его бледное лицо было так близко от нее, она могла разглядеть каждую его черточку...       - Это ты? Тот самый парень-вокалист?       - Да... Я искал тебя все эти пять лет, но не мог найти. И нашел совершенно случайно... И больше не отпущу, - прошептал он и склонил лицо еще ближе. Она почувствовала, как к ее губам прислонились чужие, такие сухие и теплые... И мир схлопнулся для нее в одну точку.       "...Восставшие в небе из праха земли       Закружимся в вальсе бескрайней любви..."       И они кружились в небе, и луна светила мертвенным светом, и в мире для двоих не было ничего, кроме друг друга...       А потом она проснулась. С неохотой разлепив глаза, она повернулась и уткнулась носом в темную вьющуюся шевелюру. Ее владелец по-прежнему мирно спал и крепко обнимал девушку за талию.       - А знаешь, мне такой классный сон приснился. Правда, у тебя крыльев не оказалось, но мы тогда тоже случайно встретились на кладбище и теперь уже полгода как женаты, - она тихо прошептала и светло, спокойно улыбнулась...