Байки из могильника

      Снег. Кругом этот гребаный белый снег, он везде - на земле, на деревьях, даже падает с такого же белого неба... И холод. Безжалостный, лютый холод, пробирающий тело до костей и заволакивающий белой пеленой разум.       Он уже не помнил, сколько шел через зимний лес. Так называемые друзья кинули его одного, просто забыли про него на охоте и уехали. И сейчас он, почти теряя сознание от голода и холода, с ружьем и тремя патронами, продирался сквозь заледенелые ветки, царапая побелевшее лицо и руки. Где-то далеко завыли волки. Он не знал, сколько еще продержится. Надо бы развести огонь, но все ветки слишком отсырели, а сухого топлива в округе не предвидится...       И он продолжал идти. Он понимал, что если остановится - это верная смерть. Ему было больно, ему было страшно, но он продолжал идти. В голове крутилась какая-то недавняя песня известного рок-исполнителя: "Через боль, через страх, через страх Сделай шаг, пусть он немыслим, Белый плен, белый ад, белый ад, Но в тебе есть воля к жизни..."       Силы уже подходили к концу, и пробираться сквозь заснеженный кустарник становилось все сложнее и сложнее. Вдалеке снова завыли волки. Небо над головой уже из белого становилось синим. Дальше оно почернеет, наступит ночь, он обессилеет и умрет. Вот так и закончится его серая и бесславная жизнь - один, брошенный всеми, в заснеженном лесу... Его тело медленно покинет жизнь, оно заледенеет, и лишь стеклянные синие глаза будут смотреть в бездонное черное небо, пока их не занесет снегом... Снег... Снежный плен станет его личной могилой и персональным адом. Если он выживет, он возненавидит снег и зиму навсегда.       Небо чернело. Он продолжал идти. Еще несколько часов назад он думал, что его силы на исходе, но каждый раз находились еще. Видимо, это и была та самая негасимая воля к жизни. Снова раздался волчий вой, теперь уже ближе. Он понимал, что если стая нападет, ему конец. И пойдет он волкам на пропитание... Нет! Он не хотел стать чьим-то кормом. Изнутри поднялась горячая волна, и он стал продираться сквозь лес с удвоенной силой. Он хотел жить, пусть и не было тех, ради кого стоило оставаться в этом мире. У него и семьи-то нет никакой - родители умерли, а полюбить за всю свою жизнь он так никого и не сумел...       Небо потемнело окончательно, но снег прекратился. Облака постепенно расходились, и сквозь них начинали просвечивать колючие, холодные звезды. Он выбрался на небольшую поляну и решил, что стоит таки попробовать развести костер. Наломав руками сухих веток, он попытался поджечь их с помощью запрятанной в кармане куртки зажигалки. Он не курил, но на этот раз почему-то взял с собой зажигалку "на всякий случай". И она ему очень пригодилась.       Становилось все холоднее, хоть он и думал, что холоднее уже некуда. С пятой или шестой попытки ему удалось развести небольшой костерок, и теперь он почти что жался к огню, протягивая к нему руки. Лицо его стало совсем белым, и на нем ярко выделялись черные брови и лихорадочно блестящие синие глаза. Он радовался. Радовался хоть какой-то небольшой отсрочке. Но он не учел, что свет и тепло могут привлечь и других...       В близлежащих кустах раздался шорох, и на поляну медленно вышел старый волк. Сердце мужчины ёкнуло - только их еще не хватало... Он надеялся, что волк окажется одиночкой и стал судорожно заряжать ружьё. У него всего три патрона. На одинокого должно хватить. А вот если он приведет стаю... Все будет плохо.       Волк подошел ближе, и был уже готов вцепиться в горло. Синие глаза человека загорелись решимостью и он наставил ствол на зверя. Выстрел. Кажется, попал в бок, ибо волк стал заваливаться вправо, а на белый снег западали бордовые капли...       Одного раза недостаточно, он это знал. Главное - успеть зарядить еще раз...       Выстрел. Черт, в молоко! Зверь успел пригнуться и теперь, медленно, хромая и истекая кровью, продолжал приближаться к человеку. Закон тайги суров - или ты, или тебя. И оба - что человек, что волк прекрасно понимали это. И кто из них выживет - решают только они сами. Волк - лапами и клыками, человек - кулаками и оружием.       Остался последний патрон. Ну что ж, была не была. Он целился волку в голову... Выстрел. Промахнулся. Попал в грудь. Чёрт. Теперь хана.       Нет! Рано еще думать о смерти! Волк ранен, причем серьезно, значит, преимущество было на стороне человека. Изнутри поднялась какая-то дикая, жаркая первобытная ярость, с хриплым воем он замахнулся прикладом и со всех оставшихся сил приложил зверя по шее. Послышался хруст позвонков. Волк упал и больше не двигался.       Теперь - бежать. На запах крови точно придут другие, и ему будет несдобровать. Помогая себе прикладом ружья, он бежал сквозь заснеженный лес, упорно пытался вырваться из белого плена... Он бежал долго, сколько, не помнил сам.       Наконец, деревья расступились, и он выбежал на дорогу. Вроде бы, даже довольно большую. Выбрался! Он выбрался! И тут силы покинули его. Обессиленный, он упал навзничь и уставился стеклянными синими глазами в звездное небо...              Две девушки ехали на старой "Ладе" по какой-то пустынной дороге. Они возвращались от друзей, и почему-то вздумалось, что этим путем можно срезать расстояние.        - Сара, стой! Там человек на обочине лежит! - внезапно закричала пассажирка.       - Да блять! Какое нам дело до всяких левых жмуров?       - А вдруг не жмур? Ну стой же! - девушка продолжала настаивать.       - Ладно, хер с тобой, - буркнула Сара и зажала педаль тормоза. Остановились они аккурат около лежащего ничком человека. Её подруга тут же выбежала и попыталась его ощупать.       - Пульс есть! Он еще жив! - радостно воскликнула она и попыталась вытянуть его за руку. Внезапно лежащий пошевелил головой, уставился на девушку и тихо прошептал:       - Ты ангел? Мой ангел-хранитель?       - Ну можешь и так считать. Подняться сможешь? - в голосе девушки даже не появилось раздражения.       - Могу-у, - он, кряхтя и фыркая, с трудом поднялся и потопал к машине. Неужели... Неужели его спасли? Провалившись на заднее пассажирское сиденье, он отключился.       Очнулся он уже на чьем-то диване. Он не помнил, как сюда вообще попал. В голове медленно и болезненно начали всплывать события последнего дня. Он выжил. Его спасли... Он прошел через этот белый ад.