Байки из могильника

      «Линия огня красит горизонт,       Город погружен в тихий мирный сон…       У меня есть долг, миссия и роль,       Кто, если не я? — это мой пароль…»       Пыльный город сгорал и захлёбывался в горячих потоках. Люди бежали, пытались собрать последний скарб, но жидкий огонь настигал их прямо на середине пути и они навечно застывали, скорчившись от невыносимого жара, погребённые потом под облаками пепла. Извержение началось внезапно, прямо посреди ночи — многих, пока они спали, спалило заживо. Сначала землю и небо сотряс небывалый взрыв, от которого ближайшие к горе дома сложились как карточные, а после на город спустились потоки жара и лавы, добивая основную часть населения. Этот день стал судным для одного из центров древней империи.       «Да начнется ад!»       Массивная фигура стояла на вершине соседнего холма. Лорд Огня наблюдал за гибнущим городом — извержение вулкана было его рук делом, по мнению Совета Четырёх, Южная Империя слишком зазналась, и её жителей следовало бы проучить. А если ради этого придётся сжечь целый город — ну что ж, тысячей человек больше, тысячей меньше — какая разница?

«Вооружен до зубов, воронёная злая масть, Она за всех невинных мстит… Я — ангел смерти, поверьте, и в рай вам не попасть — Я не прощу, если бог простит!»

      Закованный в глухую чёрную с огненными прожилками броню рыжий воин продолжал со скукой наблюдать за корчащимся в агонии поселением. Да, они заслужили это. Зазнались, зажрались, погрязли по уши в собственных пороках — таких паразитов давно пора смести с лица земли Божией дланью. И огненный лорд был рад этой дланью служить. Да, он был одним из Совета Четырёх — верховных тайных правителей мира, ниспосланных самим Создателем. Фактически, архангелом… Несмотря на то, что выглядел и вел себя как чистейший демон.       Во владениях Лорда Огня находился весь юг, начиная от древней империи и заканчивая дикими племенами Мори и Тики за Разломом. Восточные земли подчинялись Иссушителю — князю Ветров, западные — Палачу, а самые безлюдные северные замёрзшие леса и пустоши — Ледяной Королеве Смерть.       Четыре созданные ими древние империи развалились и погрязли в междоусобных войнах, за исключением, разве что, Северной, но и там назревали расколы. Люди грызлись меж собой, а Совет Четырех в людской памяти ушел в легендарное прошлое и его члены были возведены в уровень несуществующих богов.       Палач скрывалась по деревням. Иссушитель постоянно устраивал себе перерождения и рисковал потерять всю память. Смерть выстроила немыслимой высоты ледяную башню на полюсе и наблюдала оттуда за всем миром через свое зеркало, закрывшись от живущих внизу холодом и прочными стенами. Все они, так или иначе, отошли от своей изначальной цели…       «В бою решает всё мгновенье ока,       И небо вовсе никого не ждёт.       Легко стать жертвой, но трудно быть Богом —       Решать, кто будет жить, а кто умрёт…»       И сейчас, глядя на умирающий город, Воин думал о разрушительном величии природы. Всего лишь стоит немного приподнять каменную толщу — и нагое огненное ядро выплеснется наружу, уничтожая все на своем пути. Таким был и сам Воин — под глухой сталью доспехов бушевало неутомимое пламя.       Он пришел сюда из другого мира, будучи там самым старшим и умелым из демонов, учеником самого Бога-кузнеца, а позже и Бога-восставшего. Его родной мир погиб в агонии, не прожив и миллиона лет — Эпоха Богов длилась примерно сто тысяч лет, Эпоха Фонарей — двенадцать, Эпоха Звёздного Леса — пять, а следующие за ними пять людских эпох — Эпоха Камней, Эпоха Островов, Эпоха Колец, Эпоха Башен и Эпоха Мечей и вовсе длились смехотворные две-три тысячи лет каждая.       Каждая из пяти людских эпох заканчивалась страшным боем, так или иначе подстроенным огненным властелином — как-никак, войны были его стихией и топливом. И неважно что послужило поводом — украденные одним народом у другого артефакты, а позже — технологии, заговор в королевской семье или же подброшенная самим Лордом какая-нибудь дивная вещица. С концом каждой эпохи войны становились все масштабнее, если на первый «финальный» бой за волшебные камни собралось едва ли несколько сотен тысяч разумных, то в последней войне участвовали сотни миллионов, а урон от оружия стал настолько массовым, что финальный обмен залпами просто разорвал планету. Создатель той планетной системы долго удивлялся, почему Лорд Огня вышел живым после конца света и, посовещавшись, отправил его к своему какому-то приятелю, как раз создававшему новый мир. Как иронично — он, демон, стал в новом мире ангелом Божьим.       «И каждый день — судный день,       Небо в пепле, земля в огне,       Я зло на службе у добра… »       Воин многое пережил — больше, наверное, чем остальные. Смерть была выдернута из своего мира без магии или заоблачных технологий наивной девчонкой, и мир ее был бы самым унылым и скучным, если бы не одно но — из её мира родом все Создатели, этот мир — по сути мать всех миров и, как утверждала Смерть, единственный по-настоящему реальный. О происхождении Палача ничего не было известно, разве что Иссушитель как-то высказал догадку, что Палач родом из того же мира, что и Смерть, но перед нынешним миром побывала ещё в нескольких. Сам же Иссушитель происходил из мира с очень странной географией — на планете из океана выступал единственный кольцевой хребет небывалой высоты и множество мелких островов. Создавалось ощущение, что планету склеили из двух половинок. Естественно, в столь морском мире процветали пиратство и анархия, магия там тоже была, но в очень уж странной форме — один мог владеть только одним сектором способностей и никак иначе. То есть, если во власти разумного был огонь, он не мог повелевать лавой, только чистым пламенем и ничем другим. Все четверо тайных правителей происходили из разных миров, в этом мире они лишь находили себе развлечение. Вот и сейчас Лорд Огня просто наслаждался процессом разрушения. Вдруг рядом с ним появилась тощая девичья фигура со слепыми глазами, белой кожей и невероятно длинными русыми волосами. Фигура была замотана в бирюзовое полотно и сжимала в руках огромную малахитовую косу.       «И на закате явился ангел в прицеле мне,       Война — циничная игра!»       — Ну и ради чего ты уничтожаешь целый город, а, Фрейден? — неизвестная говорила с каким-то укором в голосе. — Чуть-чуть припугнуть и устроить локальный холокост — вещи совершенно разные!       — Ну у каждого разные понятия… Это ты всех по одному проводишь, а мне сразу пачками отправлять легче, кстати… А что такое «холокост»? Что это значит вообще? — рыжий воин начал возмущаться.        — Холокостом, дорогой мой, назвали однажды ещё в моем родном мире массовое уничтожение одного народа. Их травили газом и сжигали в печах, как раз как тебе нравится, — съязвила неизвестная.        — В моем мире тоже такой прецедент был. В четвертой или пятой людской эпохе. Да и здесь, если какое-нибудь из западных княжеств станет доминантом, объединит под собой другие и пойдет войной на северную империю, такое… истребление одного народа тоже возможно. Очень хороший инструмент устрашения, знаешь ли. А история еще и имеет свойство цикличности независимо от мира.        — Ты совершенно прав. Даже тому, что ты делаешь сейчас, есть аналог в моем родном мире. Правда, если судить по хронологическим соответствиям, у нас это было на две тысячи лет раньше.        — И ты решила выбраться из своей башни только, чтобы посмотреть на это? — усмехнулся воин.        — Картина в зеркале, знаешь ли, не всегда бывает полной. А я очень люблю наблюдать, — усмехнулась его собеседница.        — Ты всегда наблюдаешь, сопровождаешь, направляешь — но никогда не действуешь! — воин начинал злиться.        Светловолосая улыбнулась. Тем временем, жаркая лава полностью накрыла город под черными от пепла небесами.       «Мысли пролетели выстрелом прочь —       Да наступит снова ночь!»       Город погиб. Он был погребен под мощью огненной стихии. И как только лава застыла, став серым камнем, из него начали подниматься тени — смутные, неясные, но их было, казалось, бессчетное множество.        — Так уж я ничего и не делаю? Видишь эти тени, Фрейден? Это люди. И каждого, каждого из ныне живущих на этой земле я увижу воочию и сопровожу в другие миры. Я — конечная точка этого мира для всех и каждого, ибо я есть сама Смерть, — ее бескровные губы сложились в совершенно обычную, добрую улыбку.       — А теперь мне пора, — не прекращая улыбаться, Смерть медленно поплыла к городу. Но в последний миг обернулась и проронила поникшим тоном:       — Трудно быть богом, Фрейден, ты просто уже привык. А так — очень трудно…