Вот так попадалово, будем воспитывать.

      Рыжее пятно мелькнуло перед глазами и скрылось в лесу. Я увидела только хвост. Но почему-то я была уверенна, что знаю того, кому он принадлежит. Так странно. Поляна посреди леса, травы, птицы и виднеющиеся вдали домики кажутся такими знакомыми. Но стоит мне к ним потянуться, всё исчезает. Вновь смена картинки, всё пришло в движение. Я на поле брани? Не знаю. Вокруг куча силуэтов, всё размыто, как будто я смотрю сквозь туман, но я чувствую боль где-то в районе груди, касаюсь, чувствую тепло и влагу, но руку к лицу поднести не выходит, меня выбрасывает в пустоту. А потом я слышу звон будильника.       Снова сон. В этот раз более-менее спокойный. Но ощущения странные, ужасно хочется пить и я всё ещё чувствую боль. Я никого не смогла рассмотреть, вновь, но в душе такая уверенность, что я их знаю. Не только в лицо... Снова разболелась голова, стоило только попытаться вспомнить хотя бы сон. Смотрю на будильник и вижу, что, если не потороплюсь, опоздаю в школу.       В моей жизни было много не состыковок, одна порождала другую. Я любила свою семью, уважала друзей, но в личном досуге и отдыхе ценила, прежде всего - уединение. Я была неконфликтна и легко заводила знакомства как среди старших, так и сверстников, часть из которых стали дороги мне. Но я с легкостью прощалась с ними, стоило им уехать в другой город или перейти в иную школу. Я была готова подставить плечо и выслушать проблему каждого из них, если нужно. Но сама никогда не делилась сокровенными мыслями. Я открыта для всех, но чертовски замкнута на себе и своём мире. Слишком странным, непонятным, экзотичным, а главное, нереальным, он бы показался для окружающих. Даже родители бы подумали, что я помешалась, скажи я им о том, через что прохожу в собственных снах. Эти видения всегда были со мной. Ну, сколько я себя помню. В них мелькают потусторонние лица, улыбки, голоса, пейзажи, зелёные города, леса и поляны. Такие дорогие, но в то же время позабытые и далекие. Я помню ощущения от снов, особенно чувство полета, сопровождаемого колыхающимися ветвями и бьющим по лицу ветром свободы. Но не могу вспомнить ни лиц, ни голосов, ни названий тех далёких краёв, в которые меня будто бы зовут. А ещё странную радость от ... рисования? Я так и не смогла понять, что именно я чертила в одном из своих снов.

Где это всё теперь? Откуда приходят наваждения?

      Всё стало более странно и запутанно к моему семнадцатому дню рождению. Видения участились, из реальности я выпадала буквально на-ходу... Я смотрела в лица родителей, брата, учителей и одноклассников, а видела не их. В начале было что-то напоминающее мираж, а со временем создавалось ощущение, что и слышу я чужой голос, непонятные слова. Не это ли и есть, думала я, та злополучная Леди Шиза, которой некоторые особы любят «хвастать» в личном статусе по социальным сетям?..       Но чего я испугалась реально не на шутку, так это того, что стала переходить на чужой язык. Это попахивало не расстройством, а кое чем похуже... В один ничего не предвещавший день, посреди школьного коридора, в один миг я перешла на другой язык, чего сама испугалась не на шутку. Мой первый раз, кхм, вышел крайне неожиданным. — ...помнишь вся школа гудела о пропавшей ученице? Ну той девчонке из старшего "б", несколько месяцев, кажись, найти не могли. Говорят, её нашли мертвой, вместе с подругой, что долго отказывалась верить, что та просто сбежала. Она ещё такой скандал подняла. Я тогда мимо проходила, пару раз видела её вот и узнала, как же её звали то... Там такой пипец, Машка. И любовь, и наркотики, и дружба, чего только нет. А как наши в газетах то расписали все это, а статьи в интернете? А комментарии их одноклассниц... Маш, ты меня слышишь? — моя подруга невероятно возбуждённо распиналась об этом случае. Сколько уже про него сказано было... И все никак не угомоняться, столько всего выплыло... — Да, Даша-чан, беда не приходит одна. — Японский-городовой, это как понимать? Маришка, ты как долго собиралась скрывать, что учишь язык Страны Восходящего Солнца? Подруженция, колись, — Даша начала толкать локтем меня в бок, при этом глаза её засияли неприкрытым восторгом. — М? Ты это о чём вообще? - скосила я тогда подозрительный взгляд на Дашку, свою подругу. Тот уникальный человек, который зависает со мной еще с младшей группы детского сада и ныне терпит меня, вплоть до старших классов.       Дашка фыркнула и закатила глаза. — О том самом! Ну-ка, повтори! — Что повторить? — я непонимающе уставилась на неё, мне стало не по себе. — Хай, Даша-чан! А что там дальше, вообще не усекла. Переведи — Чего ты не усекла? Я говорю, что беда не приходит одна. — Вот, опять ты это сделала, — она схватила меня за руки и заглянула в глаза, словно старалась показать, что я спалилась. Но в чем именно, я так и не поняла. Во мне стало подниматься негодование, резко переросшее в злость. Я не выспалась, а тут ещё и Дашка чудит. Я выдернула руки и, перейдя на повышенный тон, задала соответствующий вопрос. — Что сделала? — На язык другой перешла. — Чёрт, у кого-то из нас реально глюки, Даша-чан! — высказалась я в сердцах. И тут мне показалось, что я стала что-то вспоминать, те странные выкрики из снов, стали казаться не набором странных звуков, а... именем?       Проходившая группа парней и девчонок с параллельного класса с удивлением обернулась на меня и Дашку. Тут-то до меня вдруг стало доходить, что сморозила я реально что-то явно не на местном, так сказать, диалекте. Произошло это бессознательно, на чувствах. И это нефигово пугало! Но что напугало ещё сильнее, так то, что у меня в ушах всё ещё слышны те восклицания из снов, только Дашкин взгляд и голос не дают понять, что именно я слышу. А стоило ей взять меня за руку, как наваждение исчезло, и я снова стала слышать шум перемены и голос Дашки. — .... становится не смешно уже, Маришка. Вот правда, — подруга с тревогой пыталась ухватить мой бессмысленно бегающий в панике взор. Я реально схожу с ума. — Я не иду на физру, — я резко крутанулась на месте и зашагала прочь, натянув поудобнее рюкзак на плечах. В следующие мгновения Даша на скорости резво перегородила мне путь, удержав за плечи. — То-есть как? Маришка, что с тобой? — Я переутомилась, отпусти, — попыталась я было вырваться из "плена". — Мариш, давай мы... — Дура, я сказала отпусти меня!! — стыдно, но тогда паника затопила разум, голова пошла кругом. Как никогда прежде я была близка к обмороку. Дико завертев головой на пялящихся зевак-школотронов, я в быстром темпе поспешила к выходу из школы. На пути, едва не зашибив к чертям одноклассницу, нашу звездную тиктокершу-инстаграмершу, и получив в спину порцию злостных матюгов и эпитетов. Плевать, у меня тут ща паническая атака назревает, уж точно не до этой кикиморы.       С локтя двинув по выходной двери под неодобрительные возгласы мамашек и бабушек, забирающих мелких из школы, я наконец вырвалась на улицу. Быстрым шагом преодолела школьный двор и остановилась у выхода. Голоса и шепотки в спину утихли и думать рационально становилась проще. Без людей.       Разгорячилась я там, однако, а куда идти, доселе не призадумалась. Обратно не вернусь, стопудово, после того, что наговорила. Еще и скажут, что к Лисициной биополярка постучалась. Да и нужно прийти в себя и понять, что делать с тем, что со мной происходит. Это начинает нереально напрягать и бесить, такого раньше не было...       Прокатившись на шумном, полупустом троллейбусе, я сошла на знакомой, отродясь, улице. Посмотрев на телефоне время, облегченно выдохнула: мама с братом уже ушли к подруге и ее детям, чему я была рада. Пересекаться с ними желания нет, также как сочинять легенду о причине раннего ухода из школы. Правду говорить не вариант, у родителей и без меня забот полон рот, особенно у мамы, которую и так сократили на работе.       Зайдя домой, я скинула вещи и обувь, помыла руки и завалилась на кровать. В голове зашумело, и я вновь провалилась в сон. В этот раз менее яркий и красочный, очень чуткий, но мне казалось, что меня кто-то зовёт, что я кому-то нужна и от моего отсутствия этому существу очень плохо. Кажется, были лица, и я вроде смогла разобрать слова, но меня разбудил брат, запрыгнув на меня.       После того дня, выпадать из реальности я стала чаще, сны стали дольше, но всё так же не запоминались. Это длилось полгода, я уже начала привыкать, но пришло время осмотра. В больнице мне не нравилось, никогда их не любила. Но с головной болью я борюсь с пятого класса, и раз в год надо ходить к врачу. В прошлый раз мне выписали больше лекарств, чем было до этого, надеюсь, теперь я смогу их не пить...       Надежды очень часто оказываются четными, меня направили на дополнительные обследования, и наговорили кучу всего, чего я не смогла понять. Только мама побледнела. Лекарств мне не выписали, в эту ночь мама плакала не прекращая. В моей карте была лишь одна надпись: "Фатальная бессонница, 3 стадия." Не понимаю, почему написали именно это, я сплю даже дольше чем обычно, не высыпаюсь правда. Вес практически не теряю, ну похудела слегка, но вроде не прям критично. Хотя выпадать из реальности стала в разы чаще, некоторые фразы даже понимаю, такие как "Ты молодец", " Я скучал", " Давно не виделись". Остальные слишком длинные, не успеваю осознать их значение. За речью стала следить тщательнее, чтоб больше не попадать в неприятные ситуации, но они все равно происходят.       Мама вечно следит за мной, задает странные вопросы. Меня все так бесит. Я люблю их, но временами мне кажется, что ненавижу. Ссоры стали чаще, я так устала. Мне семнадцать, скоро восемнадцать, жизнь только начинается, а я уже так устала от жизни, что аж тошнит. Хочется сдохнуть, но при этом так нестерпимо хочется жить… Я не понимаю саму себя... Интересно, это началось тогда, когда родился мой брат, и глядя на него, мне чудился кто-то иной? Рыжий и хитрый, мой братец не был рыжим, он был золотистым, и глаза голубые, как безоблачное небо… Нет, наверное, всё началось с того дня, когда пришел ветеринар и усыпил самое дорогое для меня существо, моего защитника и психолога, мою отдушину, моего друга… Мой рыжий песик больше был не со мной. Мне было лет восемь, и я искренне верила, что он будет со мной всегда, а когда заболел, что доктор вылечит его, как он лечил моё сердечко, если мне было плохо от непонимания людей, или просто одинок. Он был моим спасителем от темноты и одиночества, с ним было тепло и не страшно…       Наверное, так как его, я не любила больше никого… Тогда, летним жарким днём, мой идеальный мир рассыпался о жестокую реальность. Дома ЕГО не было. Я рыдала три дня, не желая заходить на кухню и что бы то ни было делать. Мне было плохо, и я не обращала внимание на состояние родителей… Я эгоистка, но, наверное, тогда моё сердце закрылось. Больше я не хотела привязываться к кому бы то ни было. Но привязалась. Подруга, Даша, с которой встретилась спустя пару лет и больше не расставалась, друг, что временами сыпал соль на рану, напоминая о НЁМ.       Новое учебное заведение, новые знакомые-одноклассники, мои загоны. И первый раз, когда я потеряла друга. Она была одноклассницей, мы легко нашли общий язык, общались два года, я прикипела к ней, но стоило мне перевестись и спустя месяц, наше общение сошло на нет. И мне не было больно. Мы даже не переписывались в соц. сетях. Потом умер дедушка, я его любила, но, когда мама сказала, что деда больше нет, я не почувствовала НИЧЕГО. Уже когда спустя год стояло возле его могилы вспоминала проведённое с ним время, стало немного грустно. А потом ещё один ушедший друг. И опять мне было всё равно. Хотя, наверное, самолюбие немного пострадало, ведь я доверяла ей, открылась ей, а она ушла… Больше я никому не открывалась, осталась только Дашка, с которой мы случайно оказались в одной школе, когда переехала её семья. Но даже ей я не рассказывала самое сокровенное.       Люди так легко приходят в твою жизнь, и так же легко уходят из неё, и я смирилась, но также, стоило человеку мне понравиться, я открывала ему душу. Неизменным в моей жизни остались посиделки с Дашей, хотя я так и не смогла сказать ей, что врачи прогнозируют мне еще пару месяцев. После этого я стала куда реже общаться с кем бы то ни было. Свое спокойствие я нашла не в людях, а в аниме...       Совершенно случайно сидя в интернете, и пытаясь найти информацию про души и связь с прошлой жизнью я наткнулась на рекламу мультика. Нарисованный мальчик в оранжевой мастерке меня заинтересовал, я практически утонула в его глазах. Таких голубых. А еще я не могла оторвать взгляда от лиса. Этот демон мне чем-то очень нравился, казалось, что я уже где-то видела эти странные глаза, с легкой издевкой и небывалой силой. Брат смотреть со мной не захотел, ему больше нравились байки, и он в запой читал про них, не понимая моего увлечения детской ерундой.       А меня поглотил этот мир, в некоторые моменты казалось, что я знаю, какого это - лететь с одной ветки, на другую. Смотря на фуин печати в душе рождалось негодование, я была уверенна, там есть ошибка, линии должны быть другой толщины, не такие. Кисть не та, краски слишком много... Смотря это аниме, я была уверенна, что те места, очень похожи на то, что я видела во сне, только более ... современное? Странно, но я старалась не задумываться об этом. Главное не думать, я так устала анализировать все то, что со мной происходит. Мои моменты погружения в себя стали длиннее, я перестала обращать внимание на брата и родителей, за последний месяц я ни разу не была в школе, мне казалось, что, если я не досмотрю аниме, не увижу кого-то очень важного для меня. Я не понимала саму себя, последние пару дней ела только после тычка брата, но так и не досмотрела аниме, не узнала, против кого воюем. Я просто уснула, не в силах открыть глаза. Все тело стало чертовски тяжелым, как свинец. Я не уверена, что заснула на кровати... А когда открыла глаза, то впервые за долгое время почувствовала себя превосходно. Я почувствовала себя живой! Оказывается, это было так давно. Я уже забыла, что значит чувствовать радость от того, что воздух свежий и слегка прохладный...       Только вот не понимание, где я, немного сбивало с толку. Проанализировав свои ощущения, я пришла к выводу, что являюсь орущим нечто, мало что видящим, но ощущающим ток чакры. В моей голове как будто что-то щёлкнуло, стало так правильно, чувствовать эту слегка прохладную энергию, и я не вспомнила о том, что это странно, что так не должно быть. Даже не подумала, что это мой очередной бред. Мне было холодно, я толком не чувствовала тело, но по неизвестной мне причине всё видела. Видела ту самую сцену из Наруто, где Лис убил Минато и Кушину. Видела Наруто и себя рядом с ним. И когда я увидела золотистый пушок на его голове и голубые глаза меня как перемкнуло. Я бросила свою семью, я умерла и радуюсь тому, что оказалась в выдуманной кем-то реальности. Теперь моей реальности, поправила я себя. И тут мне стало страшно, я осознала, что беззащитна, мне знакомо это чертово ощущение тока чакры, что постепенно притупляется, я сестра Наруто и наши родители только что умерли. А ещё глаза Лиса такие красивые и родные… Знакомые? Не знаю. Но я тянулась к нему, а потом услышала шипение в своей голове, недовольное и обещающее мне все кары мира. И, кажется, образы из снов стали обретать более чёткую форму… End POV       Третий Хокаге опоздал, Минато и Кушина уже были мертвы, на каменном постаменте лежали два младенца, Кьюби не было. Окинув взглядом поляну, мужчина увидел кровь и трупы своего приемника и его жены, однако в сердце пожилого шиноби не было вины, прошедший через множество битв и сражений, третий перестал принимать смерти близко к сердцу. Однако его тревожил взгляд его друга. Данзо явно что-то рассчитывал, планировал и предвкушал. Даже на застывшем маской лице Сарутоби умел читать необходимое, слишком долго для шиноби он прожил. Хирузен был уверен, что Четвертый запечатал демона в ближнем к нему ребёнке, не видя битвы, но зная мощь Демона, третий понимал, времени у молодого мужчины было не много. Хокаге прекрасно видел узор битвы, брызги крови, расположение тел, выражение лиц, следы на земле и деревьях могут рассказать куда больше, чем многие думают.       Однако, видевший многое, Сарутоби не мог понять, почему на поляне такая оглушительная тишина. Младенцам свойственно кричать, дети слишком чувствительны к окружающему пространству, связь младенца с матерью сильна, и дети должны были почувствовать, что остались одни. Даже не понимая всего, инстинкты должны были взять верх, крики и плачь были бы вполне понятны, но не спокойно лежащие голые младенцы. Даже то, что они держались друг за дружку было понятно, но все же... Вся ситуация вводила Хирузена в некий ступор, она была неправильной, выбивалась из обычной картины мира. Но ни третий, ни Шимура, ни сопровождающие их шиноби не успели сделать даже шаг к младенцам. Микото и Фугаку Учиха прибыли весьма не вовремя, преградив путь. Женщина, увидев и сразу же проанализировав ситуацию, стала в пол оборота к Третьему и его сопровождению, закрывая собой младенцев. Время было позднее, и женщина не видела смысла медлить. Были бумаги, оформленные и с ее и со стороны покойной Кушины, об опекунстве над детьми в случае смерти одной из куноичи. И пускай это не давало гарантии, что ей отдадут детей в данной ситуации, попытаться она была обязана. — Как подруга Кушины, и та, кому она доверяла больше всего, я забираю детей под свою опеку. У меня не так давно родился сын, и я смогу выкормить и этих младенцев. — голос Микото звучал холодно и спокойно, ни агрессии, ни нервов, ни переживаний. Она и её супруг спокойно укутали детей в те тряпки, что захватили с собой. Они надеялись, что просто помогут молодым родителям, но понимали, что есть вероятность смерти одного из них, смерть сразу двоих стала неожиданностью, весьма прискорбной и неприятной.       Действия Учиха сопровождались хмурыми взглядами, но всего один жест третьего остановил любые попытки вмешательства. Данзо лишь недовольно поджал губы, глава Корня уже просчитывал варианты, как и под каким предлогом заберет детей, если не завтра, то в течении месяца точно. Оружие деревни должно быть воспитано в строгости и полном подчинении, желательно ему. Поглощенный своими планами, Шимура не заметил усталого взгляда Харузена, который за сегодня устал удивляться. В конце концов, это всего лишь дети, и то, что они прижались к теплу и заугукали не было ничего удивительного, а нашептывающее что-то неясное интуиция уже больше похожа на паранойю, возраст дает свое, и разбираться со всем он будет завтра, когда вернется на свое место, которое оставил он не так уж и надолго, Минато пробыл четвертым прискорбно короткое время.       Только вот тревожные мысли не покидали Учиха с момента, как они увидели исход сражения с Девятихвостым. Фугаку, будучи серьезным и всегда собранным позволил себе тяжелый вздох, когда он и его супруга скрылись с глаз третьего и его свиты. Идя по полуразрушенным улицам Конохи, что вели к их кварталу и убедившись, что никого поблизости нет, Фугаку начал непростой разговор: — У нас их заберут, — как всегда без предисловий и кратко сообщил старший Учиха. — Я знаю, Фугаку, я знаю. Но я должна была попытаться. Это же дети Кушины. Как я могла бросить её детей? Она моя подруга, лучшая подруга. И я ей обещала, что, если что-то произойдет, я присмотрю за её детьми. Даже если ничего не выйдет, я по крайней мере попыталась. Не получится вот так, попробую по-другому. Надо будет, перестану быть шиноби, буду сидеть дома, попробую помочь им обходными способами. Кушина говорила, что всегда можно найти выход, и ты с этим был согласен. — мужчина просто промолчал, но девочка на его руках заугукала, стоило его жене закончить говорить. Это столь простое действие вызвало у мужчины легкую улыбку, практически незаметную, но морщины на его лбу разгладились, привычное выражение лица смягчилось. — Кажется кое-кто уже всё понимает, да, малышка? — произнес мужчина, отвлекаясь от тяжелых дум, смотря в мутноватые пока голубые глаза, и слегка подкидывая девочку на руках. — Фугаку, неси аккуратней, наверное, ты потревожил её сон. Она же совсем кроха, так ещё и девочка. — Микото была уставшей, и голос её звучал тихо и непривычно слабо. Этот день для женщины был наполнен сплошными переживаниями, она знала, чем рискует её подруга. Знала о слабости печати и переживала ещё больше. Она надеялась на лучшее, но свершилось непоправимое, однако даже сейчас, ей хочется верить в то, что случиться чудо. Ну не может же всё идти плохо, как жаль, что опыт нашептывает иное... — Я знаю, не тревожься, молоко пропадет. Лучше скажи, ты запомнила, как Узумаки хотела назвать детей? Ибо я помню только то нелепое имя, что выбрал Минато. — Учиха уважал Четвертого, но сошлись они как приятели только из-за дружбы их жён, да и то по причине схожести характеров молодых куноичи. Однако то, как Минато выбрал имя для ребёнка, повергло Главу клана Учиха в шок. Этого он понять не мог. Но Кушина только улыбалась и совсем не протестовала. А значит не ему решать, какое имя носить детям их приятелей. Хотя Намикадзе он никогда бы не признался в том, что считает его таковым, всё же отношение всего клана Учиха и деревни были натянуты. Но стоило признать, что подготовленный четвертым приказ на усиление патруля этой ночью помог избежать большего количества жертв, и был некой зашитой от возможных обвинений, слабой, слухи наверняка пойдут, отношения, недавно ставшие улучшаться, в лучшем случае вернуться в исходное состояние, в худшем все станет ещё напряжение. — Кушина не говорила Минато, что у неё будет двойня. Хотела сделать сюрприз. Она решила, раз Намикадзе так сильно хочет, что б сына звали Наруто, то имя девочке выберет она. Узумаки долго выбирала и остановила выбор на Аиша, ей понравилось его значение — «жизнь». Как думаешь, хотя бы имена им оставят? Надеюсь, что если их и заберут, то Третий хотя бы проследит, что бы они не достались Данзо. — и вновь Аиша на руках у Фугаку заугукала, несколько возмущённо, но детское тело взяло верх, и девочка заснула. — Дорогой, что с ней? Наруто спит спокойно, а её действия… Хотя, наверное, у меня уже разыгралась паранойя. Не обращай внимание. — В таком случае не только у тебя… — шиноби слишком привыкли все анализировать, и сталкивались с абсолютно разными ситуациями, но сейчас решили списать все на усталость и напряжение этого вечера.       Супруги, наконец, подошли к своему дому. Фугаку, поудобнее перехватив в одной руке маленький свёрток, другой широко отодвинул сёдзи. Глаза его ненадолго полыхнули алым. Оглядевшись в темноте, Фугаку решил дозваться до Наследника Клана Учиха. — Итачи, — из дверного проёма показалась всклокоченная голова их старшего сына, сонно и устало потирающего глаза, — Ты цел? Как там Саске? — беспокойство в голосе не было, и только супруга могла понять, что сейчас её муж действительно выказывает переживание. Их клан куда более эмоционален, чем предполагают многие, но эмоции — слишком часто являются помехой. — Спит у себя в комнате, только что уложил, — стойкий и ответственный мальчик проигнорировал вопрос о личном самочувствии. Вытянулся по струнке, не как перед отцом, а как перед главой. Издержки воспитания... — Изуми же была с тобой в последние часы, где она? — присев напротив сына, Микото ласково провела рукой по его макушке и внимательно оглядела, продолжая удерживать младенца. — Довёл её до матери, полагаю, обе уже у себя дома. Не считая эмоционального потрясения, обе в порядке... Мам, не надо, я в порядке, правда, — Итачи осторожно и медленно ушел от касания женщины, сделав шаг назад. Микото слегка поджала губы, но не стала акцентировать внимания на жесте сына. На миг она ощутила досаду и гнев на Фугаку, за то, что с ранних лет тот допустил Итачи на поле битвы. Уняв тревогу, она сконцентрировалась на насущном. — А кто это у вас? — приподнявшись на цыпочках, Итачи постарался заглянуть в свёрток на руках отца. Всё же любопытство присуще всем детям. — Дети Хокаге Намикадзе. — Значит, он и его жена погибли? — сделал вывод Итачи и отступил, нахмурившись и задумчиво скрестив перед собой руки. — Увы, всё именно так. А сейчас...хмм, похоже, что твоему младшему брату придётся немного потесниться.       Супруги решили положить всех детей вместе, другого выбора все равно не было, манеж был только один, но места там с лихвой хватит и на троих... пока они столь маленькие. Аишу положили по левую сторону от уже спящего Саске и рядом с ней Наруто. Поменявшие свое место дислокации, дети заворочались, не просыпаясь. потянув свои крошечные ручки к теплу, и достигнув его, дети утихли. Старшие смотрели на младенцев весьма внимательно, дети, прислонив свои кулачки друг к дружке мирно сопели, по ним нельзя было сказать, что произошло что-то ужасное. Обычный вечер…       Ещё немного постояв над колыбелью, родители отправили своего старшего сына спать, пожелав ему спокойной ночи. Покинув комнату, они отправились в свою спальню. По пути Итачи не мог собрать свои мысли в кучу, этот вечер вымотал его, поэтому мальчик не мог понять, что его тревожит...              Во сне Аиша вновь увидела силуэт, который раньше звал её куда-то, сейчас слегка улыбался. Выглядело это жутковато, всё же в мареве появилась улыбка… Но это успокоило девочку, и у неё не осталось никаких мыслей. Эту ночь сновидения не мучили её более. Зато была уверенность, что всё будет хорошо. Необоснованная, но такая необходимая сейчас…       Тогда ещё девочка не понимала, что один из множества осколков встал на своё законное место. Однако, впереди ещё слишком много вопросов и грядущих проблем. А также различных сомнений и поступков, обдуманных и не очень, правильных и откровенно сумасбродных, и глупых, но до этого ещё есть время. А сейчас время мирного и спокойного сна в жизни, пока ещё, безымянного ребёнка, девушки, что толком не помнит себя. Но, впервые за несколько лет, её душа спокойна. Но надолго ли?