Вот так попадалово, будем воспитывать.

      Самое отвратительное чувство — это осознание того, что ты не в состоянии как-либо повлиять на ситуацию. В таких случаях нам часто говорят «отпусти», ведь ты ничего не можешь изменить, так зачем тратить свои нервы?! Только вот от осознания этого, становиться только хуже… Весть о победе над девятихвостым разлетелась как пожар, только радость длилась недолго. Погибших было много. Если здания можно отстроить, то родителей детям не вернут. Многие за пару часов стали сиротами. Клан Учиха вовремя эвакуировал мирных жителей и детей, среди которых были генины деревни. Да, многие из них уже были на войне, но сейчас основных сил деревни хватало, мир длится всего два года терять будущих джоонинов было не выгодно, поэтому молодёжь возмущалась, но кто стал бы их слушать? Сейчас все возвращались в свои дома, кому-то повезло, и его жилье не пострадало. На самом деле непоправимых разрушений не было, Кьюби вырвался за пределами деревни, и сама Коноха пострадала не так уж и сильно. А вот человеческие ресурсы были потеряны. Этой ночью патруль деревни вместе с АНБУ и корнем разносили плохие вести.       Эта ночь стала переломной для многих. Третий Хокаге узнал о смерти своей супруги. И без того отвратное настроение упало ниже плинтуса, поэтому Харузен отправился в кабинет каге, проверять бумаги, этой ночью он не уснет, а пока не выбран новый Хокаге Сарутоби вернуться к своим обязанностям.       Этой ночью был слышен не просто плачь и крики, был слышен душераздирающий вой. Девятилетний Ирука не поверил в смерть своих родителей, и убежал на их поиски. Находка его не порадовала, та хрупкая нить надежды, что еще теплилась в сердце юного шиноби оборвалась, стоило ему приложить пальцы к шеям его родителей, пульса не было… Сегодня это всего лишь один из многих потерявших родителей ребёнок. Как ученику академии юному Умино выделят квартиру в одной из многоэтажек Конохи. Теперь ему придётся самому о себе заботиться. Не будет больше маминых объятий, папиных подзатыльников, не будет тихих вечерних посиделок за кухонным столом, не будет смеха и ребячества. Теперь Ируке, как и многим другим ребятам придётся повзрослеть, слишком быстро и неправильно, но так происходит практически у всех шиноби, детства у них нет. Рядом с каждым шиноби шагает шинигами, слишком часто они попадают в его объятья: выбравшимся везет, остальных ждет покой…       Какаши Хатаке не желал слушать старших и сбежал сразу же, как их повели в деревню, но битва была завершена и поэтому несносного генина задерживать не стали. Мальчишке стукнуло одиннадцать в прошлом месяце, тогда он сидел за столом с сенсеем и его беременной супругой. Сейчас он наблюдал как их трупы уносят другие шиноби. В этот момент признанному гению кажется, что его мир померк окончательно. В пять лет он потерял отца, повзрослев за мгновение, и поняв простую истину, задание должно быть выполнено любой ценой, но как оказалось позже, не любую цену он был готов платить. Ему было всего восемь, когда на его руках умирал некогда бесивший его одногодка. Учиха тогда умер по его вине, Какаши уверен, не допусти он просчета в своем плане и Обито был бы жив, но его раздавило камнем. Только тогда, Хатаке понял, что успел прикипеть к этому баламуту спокойствия. А потом ему пришлось убить Рин, девочку, что вытягивала его из пучины отчаянья. Ни в первом, ни во втором случае Минато-сенсей не ругал его. Только пытался подбодрить, хотя и ему было плохо. И вот сейчас последняя ниточка его мира оборвалась. Какаши Хатаке остался один. Мир стал серым, красок в нем больше нет… Так же, как и слез на лице генина. Сердце заперто за семью замками, эмоции подавлены. Теперь ничто не будет мешать Какаши выполнять свою работу, завтра он, как и полагается, примет предложение о переводе его в отряд АНБУ.       В эту ночь, Джирая спал спокойно, его ничто не тревожило, зато через пару дней он узнает, что его ученик мертв, так же, как и джинчурики девятихвостого. И тогда великий Санин погрязнет в пучине пьянства. Дабы заглушить свою боль, он отдаст себя полностью писательству. Если до этого он спешил в Коноху, ибо было к кому, то теперь там остался только Хирузен, однако видеть своего наставника жабьему отшельнику не хотелось, поэтому он продолжит свои путешествия. Но это будет потом, спустя неделю после того, как мужчина получит печальную новость…       В это время в доме главы клана Учиха, не смотря на тишину, было напряженно, Фугаку отправился в главное здание полиции, чтобы ознакомиться с уже установленными разрушениями и проблемами и начать их решать, а также отправить своих людей на отдых, который после столь насыщенных событий был просто необходим. Микото пыталась уснуть, но её терзали переживания. Сейчас её должна волновать судьба её клана, её детей, а не чужих ей близнецов, однако женщина, даже несмотря на то, что является шиноби, не может просто забрать тех, кого носила под сердцем лучшая подруга. Стоит только представить, что дети попадут в руки старого маразматика и в душе поднимается злоба. В этой прогнившей до основания жизни — дети являются одним из немногого, что остаётся невинным. Конечно не на долго, но все же, ни один ребёнок не заслужил того, что ждёт этих детей в руках главы Корня. Микото всегда мучал вопрос, почему за поступки взрослых страдать должны дети. Сами они провинились? Что новорожденные, или же прожившие всего лет пять-десять могли наворотить? Не совращённые алчностью и несправедливостью мира, несломленные взрослыми, которых уже кто-то сломал, дети не заслужили той доли, что постигнет осиротевших, оставшихся без поддержки...       Микото была и является сильной, стойкой и суровой женщиной. Она — шиноби, и как бы сильно ей не претила сама мысль о том, что творят с детьми, она понимала, такова их реальность. Рождённый с чакрой, не сможет жить мирной жизнью. Ему этого не позволят. Микото давно перестала мечтать о мире, где все будут счастливы, но теперь она стремиться к миру, где счастлива будет хотя бы её семья. Да, для нее семьёй является весь клан, но что с того? Когда-то Кушина стала первой девочкой, что не смеялась над мечтой молодой Учиха, той, кто разделял стремления, только делал даже большего, чем сама юная Учиха. Кушина была яркой, и увидеть ее остывающий труп было больно. Привыкнуть можно ко всему, и Микото привыкла видеть смерть, но от этого не становиться менее грустно, больно и противно в душе...       В память о сильной женщине, о прекрасном шиноби, о чертовски сильном духовно человеке, в память о своей лучшей подруге, Микото постарается как можно дольше защищать чужих детей. Хотя женщина, на чьем кимоно сомкнулся маленький неуверенный кулачок, женщина, к которой так доверчиво тянется новорожденный, была уверенна, если Ками-сама позволит, эти дети станут родными в их клане. Только вот вероятность этого так мало... Для шиноби надежда слишком шаткое понятие, а здравый смысл, логика и опыт дают понять, что и эта надежда пойдет прахом...       В своей комнате также не мог сомкнуть глаз юный Учиха. Всё ещё ребёнок, но уже знающий и понимающий, что несет война. Ему всего шесть, но он уже наследник клана и с недавних пор старший брат Саске. Когда его мать ходила беременной он был невероятно счастлив, он познал радость ожидания новой жизни. Он ещё не скоро забудет тот миг, когда увидел только родившегося брата на руках отца. Маленький, слабый и такой крикливый. На лице сама собой расползлась улыбка. Итачи полюбил брата всем сердцем, и прекрасно помнил сияющие глаза матери. Таким же счастьем и ожиданием сияли глаза Кушины-сан. Эта красноволосая женщина была частым гостем в их доме, и они сами нередко ходили к ней, она была сильной, и Итачи не понимал, кто смог оборвать её жизнь. Он уважал четвёртого, и был рад за молодую пару. Он никогда бы никому не признался, но и он с нетерпением ждал рождения чужого ребёнка. Было очень любопытно посмотреть на того, кто получиться от союза двух столь сильных личностей. Однако сегодняшнее известие было как гром среди ясного неба. Это было очень странно и неправильно. Итачи представлял первую встречу с детьми Узумаки по-другому, в радостной и шумной обстановке, но никак не в трауре и разрухе. Итачи анализировал свои ощущения и был уверен, что, если дети останутся в их клане, мама сделает всё, чтобы их приняли. Но хочет ли этого Итачи? Мальчик пока не знал и пытался себе это представить. Так он и уснул, в своих сновидениях его звали нии-саном трое разбышак, разных, но улыбающихся и весёлых, только во сне девочке сознание почему-то отобразило слишком взрослый взгляд и красные, а не блондинистые волосы…       Подобно тому, как морские волны возвращают песку прежнее состояние, ночь накрыла деревню своей тишиной, постепенно погружая жителей в мир сновидений. Завтра вся Коноха будет разбираться с разрушениями и похоронами, а сейчас время затишья и столь хрупкого спокойствия. Деревня скрыта в листве, как и следует из её названия, и легкий ветерок играет колыбельную теребя крону этих самых деревьев. Только те, кто на ночном посту видят, как успокаивается поселение и погружается во временную меланхолию. Однако утро уже скоро...       На рассвете молодой наследник Учиха, услышав шаги отца за дверью, первым делом отправился посмотреть, как там дела у братишки и близнецов. Зайдя в комнату, пока Фугаку степенно спускался в свой кабинет, он обнаружил, что девочка не спит. Она крутила головой и улыбалась, смотря на посапывающих во сне мальчишек. Со скрипом половиц она забавно и натужно кряхтя приподняла голову в сторону Итачи. Её голубые глаза светились искренним удивлением и любопытством. — Ну, привет, выспалась уже, значит, — поприветствовал её Итачи, внимательно следя за выражением лица крохи, после своих снов он старался понять, что могло вызвать такую настороженность, стоило только заглянуть в голубые глаза. Но девочка выдала лишь довольное, переливчатое агуканье, которое издавал Саске. Поведение соответствовало тому, каким должно быть, но интуиция нашептывала юному гению, что что-то не так. Ребёнок все прекрасно понимает. Никакого кивка, жеста, намекающего на это Итачи не заметил, но успокоиться не смог. В глазах Аиши плясала беззаботность и наивность, но молодой Учиха видел то, что сокрыто за напускными эмоциями, всё же чтобы управлять шаринганом, надо уметь видеть глубже. Итачи не расстроился и всё равно начал вести с ней диалог, пусть и совершенно односторонний. Девочка лишь размахивала красными кулачками и бессвязно лепетала, подобно любому другому новорожденному. Ребёнок навис над девочкой, говоря полушёпотом, так как мальчики продолжали глубоко сопеть. Лишь Саске периодически ворошил ручкой по простыне, будто пытаясь что-то нащупать сквозь сон. Итачи не смог сдержать заливистого, короткого смешка в кулак. — Проснулись? — послышался тихий голос позади мальчика. Микото подошла к Итачи и, обняв его за плечи, поцеловала в щёку. — Только девочка. Она, кстати, очень милая, мам, — с важностью ответил матери Итачи, продолжая улыбаться, только при родных молодой Учиха позволял себе сбросить маску хладнокровия. — Я рада, что тебе она нравится. Но давай же теперь я её покормлю. — и тут беззаботное агуканье прервалось, и на мать со старшим сыном шокировано уставилась пара голубых детских глаз. Итачи получил слабое, но всё же подтверждение своим предположениям.       POV Аиша.              Утро началось с тянущего чувства голода. Инстинкты крохотного организма брали вверх, и я едва сдержала его порыв уведомить о факте своего голодания целый дом. Пытаясь отвлечься, я заставила голову работать на полную катушку, абстрагируясь от урчащего живота. Итак, что произошло и что же будет происходить дальше? Я поняла, что переродилась в мире " Наруто", но, судя по всему, он немного другой. Из прошлой жизни я смогла вспомнить только это, я даже не помню своё имя. Не самое приятное чувство, однако надо будет разобраться со своими чувствами и в ситуации в целом. Надеюсь, нас смогут оставить здесь. Ибо к Данзо на опыты совершенно не хочется, а странное чувство, возникающее с этим именем мне не нравится, ничего хорошего не произойдёт. А вот в квартале Учих, уверена, проще спрятаться от неприятностей, да и тепло возникшее в груди вчера очень привлекает, к тому же "своих" они-то в обиду не дадут! Правда стать таковыми будет сложно, но по необъяснимым причинам, на руках у главы клана было спокойно, тревога поводу моей беспомощности развеялась. Только вот сейчас вернулась….       Немного ещё поразмыслив о том, о сём, я посмотрела на мордашки карапузов возле меня, сегодня мне удалось рассмотреть куда больше, уже не мутные пятна, а вполне чёткие силуэты. Поворачивать голову было неудобно и сложно, но оно того стоило! Наруто держит мою руку с правой стороны и мило посапывает. Саске с левой стороны, как отражение в зеркале, повторяет действия Наруто. Когда я вернула голову в изначальное положение, увидела улыбающегося Итачи. Я не особо понимаю, откуда берутся в голове эти знания, они как будто плавали где-то глубоко в подсознании, и сейчас вылезают. Неужели я не смогу вспомнить чтобы то ни было по своему желанию? Что я вчера смогла вспомнить про свое прошлое? Не особо помню, голова начала болеть, но это самое прошлое точно было… Сосредоточила свое внимание на мальчишке передо мной, он довольно милый. Спросонья волосы торчат в разные стороны, ещё щурится от света, но глаза так и светятся умилением. Просто лапочка. От этого взгляда в душе разлилось тепло. Так странно…       Мы с ним общались, если это можно так назвать, пока не пришла Микото. Она покормила меня... Да, прямо грудью, твёрдо проигнорировав мои гордые и независимые упирания в виде выставленных перед лицом кулаков и ещё больше побагровевших от неловкости щёк. Как-то этого я не ожидала, но неловкость, к моему удивлению прошла быстро, стоило только почувствовать сытость. И тут, прямо очень "вовремя", гордо вошёл Сарутоби! Микото только запахнулась обратно в ночной халат. Ха, а Хирузен ещё умеет показать себя. Несмотря на его преклонный возраст, держит он себя очень достойно! Осанка, высоко поднятый подбородок, цепкий взгляд, традиционное белое одеяние и головной убор — всё так и кричит о том, что перед нами Каге Конохи! Влиятельный и сильный человек, не старый дед, а мужчина, получивший не один урок от жизни. Было странное ощущение неправильности, вроде этот человек должен производить иное впечатление. И всё же, его приход не вселяет в меня надежду…       Ведь пока не известно, что он сулит мне и Наруто. Поэтому я вцепилась в халат Микото, жест получился непроизвольный, но эта женщина внушала чувство защиты, её объятья успокаивали. Непомерно надеюсь, что она меня не отдаст, хотя понимание, что от неё это может не зависеть больно жалит где-то в районе рёбер. Третий посмотрел на меня, а после на Учих, задержав на них взгляд, после перевёл взгляд на детский манеж и окружающую обстановку комнаты. И только после этого соизволил поздороваться и попросил Микото пойти с ним. Та степенно кивнула и аккуратно передала меня на руки явно о чем-то задумавшегося Итачи. А у меня в душе зародилась тревога, стал подниматься страх, и когда оба взрослых вышли, я преданно посмотрела мальчику в глаза и стала просить пойти за ними, показывая едва разгибающимся пальцем с крохотным ноготком в сторону двери. Итачи уже хотел положить меня в манеж, но, к моей удаче, передумал. Видимо его что-то заинтересовало, но сейчас меня это не волнует, мне смертельно необходимо знать, о чем будут говорить взрослые. — А ты будешь вести себя тихо? — с видом коварного заговорщика промолвил он, приблизив своё лицо почти вплотную к моему. — Угу-угу, — вторила я подобно филину, сосредоточенно глядя Итачи в глаза. — Угу, говоришь? Так и знал, что ты всё понимаешь... — на секунду мне стало страшно. Чёрт, а не слишком ли далеко я ушла от образа новорожденного младенца? Я конечно об этом как-то и не думала особо об этом, но сейчас стало неловко. — А ты мне такой, пожалуй, только больше нравишься. — шепотом заключил Итачи и тут, неожиданно для меня, мягко ткнул двумя пальцами в мой лоб... И опять по телу пошла волна тепла, в ней было столько всего намешано, что я не смогла разобрать на составляющие, но щёки мне точно залило румянцем, кажется, для этого мальчика данный жест был особенным… От накативших чувств к глазам начали подступать слезы, но мне удалось их сдержать, сейчас не до этого!       Уняв волну щемящего душу восторга и счастья, я поднесла указательный палец к губам, показывая Итачи, что я всё поняла и буду "нема, как рыба". Поудобнее перехватив меня на руках, тот тихо вышел из комнаты. Судя по всему, мальчик в любом случае собирался подслушать разговор, так что его любопытство лишь сыграло мне на руку. Уж очень важно для меня было знать, что именно будет говорить Третий. Подойдя вплотную к двери, за которой восседали три человека, я и, надеюсь смогу его так называть в будущем, братец Итачи затаили дыхание и стали тихо вслушиваться.       End POV Аиша.       POV Фугаку.       После позднего возвращения, подремав пару часов, первым делом решил заглянуть в детскую, как делал всегда, посмотреть, как там Саске и близнецы. Дети сладко спали, временами причмокивая губами. Положение детей осталось неизменным, что меня весьма удивило, Итачи в детстве вечно крутился, да и Саске обычно ворочается во сне, а тут как вчера заснули, так и сейчас лежат. Смотрю на них и на душе светлее, и вроде давно научился контролировать свои эмоции, но к своим детям всегда питал слабость, но вот то, что смогу принять чужих просто немыслимо. А сейчас смотря на эти беззащитные мордахи в груди начинает щемить, они меньше Саске, девочка так вообще крошечная. Неужели их заберут у нас, просто чтобы джинчурики не достался Учиха? Эти крохи будут заперты в подземных лабораториях Данзо? Да даже если и нет, то, что они станут объектом общей ненависти слишком предсказуемо, если Шимура не получит их себе. То сделает всё, что б другие испортили им жизнь… При этих мыслях чуть не потерял контроль над глазами, почему дети, которым даже не предоставили выбора должны будут страдать? Разве того факта, что убийца их родителей запечатан в одном из детей не достаточная кара? Неимоверное по своей силе желание защищать и не отпускать у меня возникало только при рождении моих детей и тогда, когда я встретил Микото. И вот теперь вновь... Я должен найти способ оставить детей в клане, мы своих в обиду не дадим, вначале их может и не примут, но если дети хотя бы на половину будут похожи на своих родителей, то покорить чужие сердца они смогут, другое дело, что навряд ли многих подпустят…       Ладно, нужно идти в кабинет, ведь дела ждать не будут. Сегодня должен Третий прийти, и что-то мне подсказывает я даже знаю с какой целью. Рикудо, пусть все обойдётся...       Часа через полтора Хирузен был на месте. Я предложил ему подождать Микото и уже после начать этот сложный разговор, однако Хокаге выразил желание пойти и позвать её лично, заодно и на детей посмотреть. Не могу сказать, что мне это нравится, но спорить не стал, я все же надеюсь ещё переубедить упертого старика. Через десять минут они пришли, минут пять мы провели в молчании, гнетущем и весьма неприятном. И тут я заметил, как Итачи подошёл и остановился возле двери. И, похоже, что он не один. Ну, пусть послушает, если так интересно, всё равно пришлось бы всё рассказывать, главное, чтобы не выдали своё местоположение, шпионы сопливые. Наконец, Хирузен всё же решил начать разговор, вырвав меня из моих размышлений. — Микото, Фугаку. Я знаю, что это неожиданно, но всё же прошу вас присмотреть за детьми Кушины и Минато. — не уверен, что понимаю размышление старика, ещё вчера он был настроен совершенно по-иному, это явно читалось в его взгляде, что переменило? — С чего вдруг такое доверие? Ещё вчера вы не разрешали бы нам подобное. — голос супруги был звонок, как натянутая струна. Внешне она была спокойна, но голос выдал её с головой… —Когда я вернулся в кабинет Хокаге, на столе обнаружил свиток с последней волей Четвёртого. Свиток закреплён его чакрой, и открыть его могу только я, вы и дети Четвёртого. Сжечь этот свиток нельзя. Зачитываю его содержимое вам слово в слово: "Если вы читаете это письмо, значит оправдались мои самые страшные предположения. Сейчас я уже мертв, также, как и моя жена. Поэтому моей последней волей будет, чтобы Клан Учиха позаботился о наших детях. Прошу тебя, Фугаку. Я больше никому не могу доверить своих детей. Третий, я уверен, вновь станет Хокаге и будет весь в делах. Джирайя же сейчас не в деревне и один Рикудо ведает, где он и когда вернётся! Мне больше не к кому обратиться... Детей прошу назвать Наруто и Аиша. Таково было желание Кушины. Свиток должен остаться у Учих. Деньги на наших счетах принадлежат детям, Учиха могут распоряжается ими на своё усмотрение покрывая оттуда расходы на содержание близнецов. Спасибо Вам и надеюсь, что моя просьба будет исполнена." На этом всё. Сами понимаете, документы все были подготовлены и находились внутри, не хватает только фамилий в графах с детьми и ваших подписей. Я не одобряю подобное решение, но идти против последней воли умерших не самое мудрое решение, сомневаюсь, что Кушина не оставила какого ни будь сюрприза, да и… Неважно, какого ваше решение? — Мы согласны воспитать детей, Господин Хокаге. Где документы? — Со мной, однако вопрос фамилии… — Учиха. У детей будет фамилия Учиха. Не думаю, что вы станете распространяться насчет того, кто именно стал джинчурики... А так к детям не станут докапываться и так как жить они будут здесь мы избежим неприятных вопросов. — в этом вопросе я буду не преклонен, всё же пусть внешне они не похожи на Учиха, жить им в нашем клане, а так будет меньше вопросов, мало кто станет лезть во внутрисемейные разборки. А вот когда вырастут, и нам придется рассказать им правду, тогда они сами смогут выбрать, какую фамилию им носить.       Сарутоби, тяжело вздохнув, встал из-за стола. Протянул мне свиток, на прощание сказав "не наделать глупостей". Мда, Третий определенно нам не доверяет, но хоть спорить не стал, и на том спасибо. Зато дети остаются у нас, и мы сможем о них позаботиться, не думаю, что Итачи будет сильно против. Забрав свиток, я проводил Сарутоби до седзи, затворив их за ним. И только потом окликнул Итачи, тот, с разочарованной миной из-за разоблачения показался из-за угла дальнего коридора, удерживая на руках Аишу. Та, поначалу щурясь, вдруг неожиданно протянула в мою сторону свои кулачки. Не сумев удержать ухмылку, подошел к Итачи. — Пап, сестренка к тебе просится, — похоже, сын слышал наш разговор от и до. С по прежнему неловким видом Итачи приподнял и протянул мне младенца.       Я внимательно вгляделся в девочку. Светло-золотистый хохолок, небесный цвет радужки явно унаследованы от отца, а вот сама форма глаз, мимика и улыбка напоминают о верной подруге моей жены и, по совместительству, супруге Намикадзе. Минато, надеюсь, оказаться достойным твоего доверия. Я позабочусь о детях, и пусть же сон твой будет спокоен... Тут меня и теперь уже мою дочурку по всем документам огорошил отчаянный плач из детской. Так необычно осознавать, что теперь у меня есть дочь… — Похоже, братишки проснулись. Не удивлюсь, если это Саске первым разошёлся, — промолвил рядом Итачи и помчался в детскую. Кажется, его скорость адаптации невероятна...       Из кухни в мою сторону направлялась Микото в переднике. Я хотел передать ей Аишу и подняться к младшим сыновьям вслед за Итачи, но новоявленная, маленькая Учиха вдруг вцепилась в ворот моего кимоно. Опустив голову, я обнаружил, что её безмятежное настроение сошло на нет и, громко ухая, она выставила указательный розовый пальчик в сторону лестницы на второй этаж, при этом преданно заглядывая мне в глаза. Кроха хотела увидеть братьев в этот момент, понял я. И всё же, это поразительно разумный младенец.       Перехватив дочку поудобнее, все втроем, вместе с Микото, мы поднялись в детскую. Плач, тем временем, немного сошел на нет. У двери в детскую до нас доносились лишь печальные всхлипы и наставительный голос Итачи. — И чего вы тут разревелись? Саске, это ты ведь первым начал капризничать, да? Братец Наруто, а ты прекрати пускать сопли, — "грозно" увещевал мальчишек их старший брат. Строго сведя брови, Итачи навис над шмыгающим Наруто и старательно вытер ему заплаканное лицо и нос салфеткой, после чего повторил манипуляции с зарёванным и раскрасневшимся Саске, — Сейчас родители сестренку приведут, вы же не хотите, чтобы она вас плаксами посчитала, верно? Так что хватит хныкать. Мама вас покормит, и настроение точно станет лучше! — Как же я рада, что наш сын принял этих малышей. Дети наши, хорошие, — прошептала мне на ухо Микото, после чего с трепетом посмотрела на притихшую на моих руках Аишу, проведя легонько рукой по её светлому вихру на макушке. — Ма-а-ам, вы чего там шепчетесь? Идите сюда, братьев надо покормить, да и я обещал им, что сестрёнка сейчас придёт, — отчитался Итачи, быстро поднявшись с колен, — Раз вы здесь, то я пойду проверю чайник на кухне и разложу к завтраку тарелки. Жду вас внизу, мам, пап.       Итачи шустро выскочил в коридор. Я же с Аишей на руках подошел к лежащим младшим сыновьям. Дочь, как по команде, возбужденно заухала. Саске и Наруто активно заворочали из-под одеяла сжатыми кулачками, глядя на нас. Кажется, дети действительно общаются на каком-то своем отдельном языке. Такие серьёзные и милые.       Микото грациозно и ловко подхватила обоих мальчишек в каждую руку и нежно поцеловала каждого в округлый и выпуклый лоб. Саске нахохлился, выпятив нижнюю губу, а Наруто, казалось, млел и таял от ласковых касаний матери, блаженно растянув беззубый рот в счастливой улыбке и зарывшись лицом в её свободно распущенные черные волосы. — Проголодались, должно быть, — осев на колени, Микото сноровисто стянула халат со стороны правого плеча, после чего плотно прижала к груди Наруто.       В этот момент на моих руках Аиша вновь напомнила о себе. Дочка вдруг отвернулась, уткнувшись лицом в мой джоунинский жилет и не прекращая при этом раздосадовано ухать. Её щёки отчего-то начали наливаться насыщенной краснотой. Создалось впечатление, что происходящее её смущает... Не сдержавшись, приподнял дочурку и быстро клюнул в открытый лобик.       Так начались наши довольно таки спокойные и тихие деньки, правда на Учиха всё же многие тыкали пальцем за нашей спиной. Косые взгляды сопровождали каждого, но ребята пока держались, даже приказа четвёртого оказалось мало, чтобы угомонить народ. Слухи о том, что джинчурики в клане Учиха тоже стали расползаться по деревне, надеюсь молодёжь не сильно пострадает от данного поведения. Клановые шиноби спокойнее относятся к ситуации, а вот с обычными жителями тяжелей…       End POV Фугаку