Прощённый король

      В детстве, ещё до рождения брата, Питер часто играл во дворе с другими мальчишками так похожими на него самого. Они вместе воображали себя пиратами, но каждый хотел быть капитаном; они воображали себя солдатами и непременно все хотели быть королями, ведущими своих подданных в бой. Определённо в этом был, возможно, и больший смысл, что-то большее чем громкий титул и лидирующая позиция, безусловно в этом главенстве было что-то манящее. Однако, теперь Питер не помнит что именно. Он лично отправляет нарнийцев на охоту, он управляет целым королевством и часто слышит, как годы его правления называют золотыми. Король Питер никогда не хотел, чтобы золото Нарнии было окрашено кровью. Никогда не хотел, чтобы деревья, устремляющиеся ввысь, корнями оплетали чьи-то кости. Но больше всего он боялся вновь увидеть плачущие ледяные статуи из чьих трещин вытекает вместе с кровью жизнь.  Мальчишки во дворе дрались за право быть лидером и быть лучшим среди прочих - Питер готов уничтожить себя самостоятельно, лишь бы перестать видеть ночами кошмары с погибшими по его приказу нарнийцами, лишь бы не быть больше Королём золотой эпохи.       Когда родилась Сьюзен, а затем Эдмунд, Питер уже не мог выбегать во двор к своим старым друзьям, за что тайно от родителей и младшей сестры и брата, ненавидел своё новое положение старшего брата. Это не было весело, не было престижно и даже не было увлекательно. Сказки, зачитанные до дыр, пеплом оседали в голове, хороня под собой ещё толком не начавшееся детство. Питер ненавидел, и чем старше он становился, тем сильнее разгоралась эта ненависть, запертая на сотни замков в сердце и засыпанная пеплом из добрых сказочных концов. Он избавился от игрушечной иерархии, избавился от деревянного меча, надеясь приобрести что-то большее - стать фальшивым капитаном, королём мог бы каждый мальчишка, но стать старшим братом досталось ему. Питер надеялся, что когда-нибудь эта привилегия сыграет для него свою роль.  Но вот, они с Эдмундом стоят друг на против друга, держа в руках уже не игрушечные, но мечи. Его капризный и вероломный младший брат сжимает в руках чернеющий клинок и смотрит прямо в глаза не моргая, а Сьюзен, где-то в стороне, прижимает руку ко рту, сдерживая крик и не замечает текущих по щекам слёз. Питер вступил в игру, где он и старший брат, и король, и одновременно воин, но не заметил, как все эти титулы застряли на острие холодного меча и потонули в глубине чернеющих глаз. - Эдмунд, что ты творишь? - почти рычит Питер, не сводя глаз с младшего брата. - Я бы мог задать тебе тот же вопрос, но это и так понятно. Ты творишь глупость, а я тебя остановлю. - Голос у Эдмунда не дрожит, даже более того не раскрывает ни единой эмоции своего владельца, как и клинок, поглотивший сам мрак. - Я должен это сделать, как ты не понимаешь? От этого зависит наша безопасность, безопасность всей Нарнии! Я не могу всех защитить, не принимая трудных решений! — Это не трудное решение! - Наконец, кричит Эдмунд. - Продать сестру людям, с которыми мы раньше сражались, которых мы победили ради призрачной надежды о будущем союзе?! Нет. Это глупое и трусливое решение, и я тебе не позволю этого сделать. - Эдмунд делает шаг вперёд, в его глазах горит решимость. - Твой меч в ножнах, Питер.       Верховный король не двигается. Его меч, словно трофей стоит рядом с троном, закованный в ножны. Все советники наперебой говорят как этот меч вдохновляет бойцов и вселяет надежду во всех остальных. Но Питер боится оглянуться, этот меч для него больше, чем бремя, больше, чем символ или просто оружие – этот меч оковы и главный кошмар, преследующий даже наяву. Верховный король готов сделать шаг, но не назад за оружием, а вперёд, прямо под лезвие меча брата, это дарит надежду на прощение, на долгожданную свободу, но что-то тёмное поднимается в душе и скалит зубы. Питер стоит, ожидает, когда закончится эта битва внутри него или когда Эдмунд, наконец, закончит все его битвы. - Сьюзен, покинь зал. – Командует Эдмунд, сестра хочет что-то возразить, даже открывает рот, однако вместо слов из неё вырывается только всхлипы. Отчего выражение её лица становится из напуганного ещё более воинственным чем в обычное время. Однако, она не продолжает, лишь кусает губы и решительно выходит из зала. Стук её шагов кажется Питеру набатным звоном. - Эдмунд. – Питер пытается сделать небольшой шаг к брату, однако его опережают. Эдмунд оказывается ближе гораздо быстрее звука закрывшейся за королевой двери. – Что теперь? Я не смог вас защитить, и ты убьёшь меня? И думаешь, что твоя упрямость что-то решит и всех защитит?       Эдмунд придвигается ещё ближе, Питер уже чувствует, как лезвие клинка почти касается его горла. И это странно, его брат никогда прежде так сильно не рвался увидеть в чужих глазах смерть или почувствовать остывающую кровь на своих руках. Однако, вся ситуация кричит об обратном и король уже готов, лишь сердце бьётся через чур быстро и выдаёт затаённый внутри страх. - Ты не можешь никого защитить без меча, - после крика, что до сих пор, кажется, таится в самых кромешных уголках зала, шёпот Эдмунда оказывается почти оглушающим, заполняющим собой всё пространство вокруг и внутри верховного короля, лишая возможности к какому-либо сопротивлению, - тебе нужен меч, Пит. – Такое знакомое и теперь почти чужое прозвище отдаётся в теле неожиданным спазмом на грани боли и чего-то другого, тёмного. – Поэтому я стану твоим мечом, я защищу тебя и всех, на кого будет направлен твой взор, тебе лишь нужно… - Эдмунд. – Питер пытается что-то сказать, пытается заставить тело двигаться, но вместо этого лишь встречает пристальный взгляд брата. Теперь старший Певенси наконец-то понял, что все титулы, которые он бережно собирал все эти годы, в конечном итоге, не имеют никакого значения. А маленький, вероломный Эдмунд, читающий книги в кладовке, прыгающий по мусорным бакам, в надежде урвать отцовское внимание и часть взрослой жизни, получил что-то такое, во что мальчишки во дворе не играли, за что не боролись. - Я буду мечом, Пит, и мы справимся, всех защитим. Тебе нужно лишь помнить, - Эдмунд почти нежно вкладывает свой чёрный клинок в руку короля, лезвие вопреки всему поднято вверх и все ещё еле заметно касается шеи юноши, - у меча не существует безопасных зон

***

      Когда первая стрела рассекает воздух, мимолётно лаская щеку короля, тени приходят в движение. Они выглядывают из-за травы с безумной жаждой дотянуться до фигур у костра, они обвивают длинными руками стволы деревьев поднимаясь все выше становясь почти едиными с чернеющим небом, на котором сегодня не загорелась ни одна звезда. Ощетинившийся волчонок на грани своей трансформации испуганно вглядывается во мрак, в безумно танцующие тени, подмечая, что фигура его спутника за всё это время даже не пошевелилась. — Это убийцы, должно быть они увидели свет от костра. – прорычал мальчишка крепче перехватывая рукоять меча. – Или ты не тот, за кого я тебя принял и это ловушка, тогда… - Тогда мне бы было легче оставить твою смерть в руках судьбы. – Заканчивает вместо него юноша, кончиками пальцев стирая выступившую кровь на щеке.       Сердце, проклятое колдуньей, ещё не смогло остудить всю кровь в теле короля, но сама кровь, кажется, источала холод, и тонкая полоса пореза на щеке всего лишь за мгновение застыла, как и все слуги ведьмы. Возможно, именно в такие моменты Эдмунд ещё мог поблагодарить судьбу за такой подарок, ведь даже леденящий душу ужас, больше были ему не страшны. Погрузить его в отчаяние, заставить конечности дрожать и холодеть может лишь возрождение Джадис, но такого не произойдёт никогда, до тех пор, пока ледяное сердце бьётся, до тех пор, пока справедливый король Эдмунд способен держать в руках оружие. - Волчонок, - король поднимается, - если в тебе живёт страх, - мягкая улыбка касается его губ, - поделись им со своими врагами. Неожиданно, костёр, что до сих пор был единственным источником света гаснет, и в лесу оживает настоящая темнота, неподвластная ни одному ночному, и уж тем более дневному, созданию. Эдмунд движется бесшумно, ему не нужно видеть врагов, чтобы знать, где они спрятались. Застывший лес отвергает всё, что хранит в себе хотя бы крупицу жизни, а потому в этом мраке незваные гости становятся для короля подобно светлячкам, что слетелись на свет, который он лично погасит. - Я даю вам шанс. - Лучник, прижавшийся к стволу дерева и выпустивший первую стрелу в этом бое, замер. Голос его врага, казалось звучал прямо за его спиной. – Вас четверо, но вам не победить в этом лесу, отступайте.       Где-то совсем неподалёку треснула ветка и лучник тут же достал из колчана стрелу. Он понимает, что сила не на его стороне, он знает, что те, за кем он охотится, возможно, сильнее его. Их отряд отправили на задание, дав информацию о возможных видах, что таятся в этом лесу, и каждый вид имеет преимущество перед ним, простым человеком, держащим в руках старый лук. Однако, это ничего не изменит, у них есть приказ, даже есть план, который в случае их гибели оповестит правителя, расскажет что произошло и поддержит их семьи. В Нарнии царит война, и лучник всего лишь пешка в огромной партии, ему не стать ферзём, но он сможет забрать с собой врага. Сможет, потому что там, далеко от этого проклятого леса, у него есть дом, и есть… - Твоя дочь не оценит этой жертвы, если ты об этом. Живой отец лучше, чем знаменитый труп.       Лучник замирает. Когда он слушал рассказ о созданиях, живущих в этом лесу, он тщательно запоминал всё, даже самые важные особенности, готовился к чему-то подобному, придумывал контраргументы на любое высказывание и считал, что продумал всё. Но этот тихий и спокойный голос, призывающий отступить, всё-таки смог пробраться в самую глубину его души, смог откопать тот единственный рычаг, который мог бы повернуть все решения вспять. Это создание было чем-то иным, не обычным мятежником, коих лучник вместе с товарищами выискивал в самых потаённых уголках и притаскивал к правителю, это создание нечто гораздо страшнее, и если его не убить на месте, то лучше и вовсе не связываться. В тот самый миг, как лучник уже хотел отдать команду на отступление где-то в темноте, слева от него, там же, где кажется, всего пару мгновений назад треснула ветка, кто-то закричал. Это не был боевой крик или крик потерявшегося человека, всего за несколько мгновений лучник услышал в этом вопле саму смерть. Такую, какую ни разу не видел ни в жизни, ни в самых жестоких сказках. Ещё через пару секунд стало понятно, что кричал это не оборотень, замеревший у костра, и не юноша, что смог погрузить весь лес в хаос. Это был один из солдат, один из тех, кому предложили выбор, и кто отказался. - Камос! – Раздался в лесу голос его командира. – Стреляй огненной стрелой! Нам нужен свет или мы все погибнем! Быстрее!       Огненная стрела. Одно из последних изобретений лучших умов их королевства. Она настолько же гениальна, насколько и опасна. Лучник крепче перехватил лук. Его оружие было старым и, скорее всего, после этого выстрела тетива обязательно порвётся, но даже не это самое страшное. Если выстрелить этой стрелой в лесу, скорее всего погибнут все, пылающие деревья погребут их под собой и золой, никто не узнает об их гибели, а только лишь о пожаре. Камос оставил надежду, что их следопыт жив, скорее всего именно его настигла ужасная участь погибнуть в темноте, а это значит, что никто не сможет выбраться из леса и донести ужасные вести об их гибели и о чудовище, которое погубило весь отряд. Но, возможно, так даже лучше, если одна стрела сможет решить проникнет ли этот монстр в мир – лучник принял решение.       Натяжение тетивы больно ударило по ушам, после продолжительной тишины, Камос уверен чудовище тоже его услышало, но ему не хватит времени. Лучник стреляет и через мгновение разгорается пожар. Странные и изломанные тени пляшут на деревьях и в траве, кажется, он даже слышит их крики, но такое не может быть реальным, в этом лесу, нет, в этом месте всего шесть живых созданий. Вернее было шесть человек, сейчас уже пять, а теней больше сотни. Впереди Камоса стоит капитан, держащий меч, но рядом с ним нет врагов, только тело. Тело их следопыта, пронзённое мечом. Понимание приходит так же внезапно, как и пожар, который будто по чьему-то велению уже заполонил всё вокруг. Дым заполнил весь воздух, и страшная картина теперь была не видна, лишь силуэты и тени, всё ещё продолжающие свою агонию.       Где-то там, в городе, в одном из центральных районов, его жена готовит ужин, а дочь вышивает новую картину. Когда он не вернётся через неделю, а может через месяц они поймут что случилось, может быть сразу поверят, что их отец погиб как герой, сражающийся за них. Сквозь дым уже почти не видно силуэтов, Камос не понимает как огонь смог так быстро поглотить всё вокруг, как дыма могло стать так много, что он заполонил весь лес, но тени, которые раньше плясали вокруг неожиданно сложились в силуэты. Лучник рад. Перед смертью он увидел их в последний раз.       Эдмунд прикрывает рукавом лицо. В его планы никак не входило использование огня. Вероятнее всего сейчас требовалось сбежать, схватить волчонка и постараться перегнать бурю, но отчего-то ледяное сердце даже не дрогнуло при приближении пламени. Лес вокруг недовольно ворчал и скрипел, деревья пришли в движение, стряхивали с себя пламя, переговаривались между собой, чтобы через недолгую паузу вздохнуть. И пламя погасло. Так будто бы его и вовсе не было, только выжженная трава и чуть обгоревшая трава напоминало о произошедшем. Медленно спускающаяся тьма бережно укрывала раны старого леса, а вместе с ним и тела четырёх солдат. Волчонок, поражённый происходящим, сидел у погасшего костра на коленях и во все глаза смотрел вокруг. Остановившаяся трансформация сделала его уши похожими на волчьи и теперь они пытались услышать вновь смех теней и бормотанье леса, но всё стихло. - Вы убили их всех? – шёпотом спросил оборотень, его зрение было лучше человеческого, но разглядеть своего нового знакомого сквозь темноту он не мог, будто бы само существо этого человека крылось во мраке. - Нет, - улыбнулся Эдмунд. – Я никого не убивал, я лишь поделился с ними. - Чем? - Страхом. Страх, не поглотивший тебя, делает тебя сильнее. - Но как Вы это сделали? – Мальчик подскочил, его глаза стали привыкать к окружению, теперь он видел силуэт. – Сначала костёр, потом они, и тот который кричал, он же умер, да? А как Вы потушили этот огонь? Он же был везде, и дым! Дым тоже, они ведь задохнулись, а мы… - Этот лес древнее, чем любое живое существо может себе хотя бы попытаться представить. Эта искра не может его уничтожить, пока лес не погибнет. – Эдмунд наклонился к костру и подул на едва мерцающие угли. – Нам нужно немного отдохнуть и отправиться дальше… - Да! Я теперь точно уверен, что Вы наш король! – Волчонок широко улыбался. Меч, теперь спрятанный в ножны он ловко закинул на спину, отчего стал ещё больше похожим на ребёнка. – Моя бабушка Вас именно таким и описывала! Она будет счастлива Вас увидеть, она всегда говорила, что придёт время и Нарния призовёт своих королей!       Мальчишка ещё долго что-то говорил, изредка бросая взгляд на тела людей, что покоились в сожжённой траве. Эдмунд старался удержать тени, выслеживающие дыхание солдат от ещё более жестокой расправы, чем мог бы учинить волчонок. Из леса нужно было уходить, старые деревья не потерпят ещё одной битвы на своей территории и в следующий раз уже не посмотрят кто перед ними и уничтожат всех. Глубоко внутри справедливый король был счастлив – здесь, в Нарнии, из которой он когда-то трусливо сбежал, забрав с собой семью, его все ещё помнили, помнили то, чем ему приходилось жертвовать ради золотого века правления. К несчастью, мальчишка и его бабушка были правы, Нарния не приглашает на добрую прогулку, не подставляет плечо как старый друг, решивший поддержать товарища – Нарнии нужна помощь, и пусть пока неведомо что именно угрожает некогда цветущему и светлому миру, но, как и прежде, король должен взять свой меч и выполнить свой долг, чтобы исчезнуть, и в этот раз, возможно, навсегда.

В дремлющем лесу свет не быстрее всех. Под каждой веткой уже поселилась тьма.