Прощённый король

Отец редко бывал дома. Но когда он возвращался серые стены оживали и расступались, делая маленький дом в Лондоне почти бескрайним. Люси, ещё слишком маленькая, чтобы заметить это, бегала за папой хвостиком, что-то рассказывая и путая слова, а после задорно хохотала. Сюьзен делилась своими успехами в школе, иногда краснея, показывала ошибки в рабочих тетрадях. Отец всегда терпеливо выслушивал дочерей, всегда заинтересованно вглядывался в неровный подчерк и забавно округлял глаза, отчего девчонки хихикая принимались объяснять ту или иную помарку. Им это льстило, а он всего лишь позволял им почувствовать себя важными. В особенно солнечные дни отец забирал Питера на свалку, где учил разным приёмам, в том числе и стрельбе. Старый пистолет, всегда с полным магазином, ждал в кладовке своего часа. Они пропадали на много часов, а после возвращались счастливые, грязные и порядочно уставшие. Эдмунд не завидовал. Часто младший сын Певенси тихо, будто невзначай просил отца об уроке, просил взять с собой. В этот момент в почти лазурных глазах мелькало нечто не понятное, затаённое. Отец никогда не говорил об этом. Трепал мальчонку по волосам, откладывал поход на другой, более удобный день. Довольно поздно Эдмунд понял — такого дня не будет. Питер приходил с прогулок счастливый и самодовольный. Шепотом, ночью, он рассказывал Сью о своих достижениях, думая, что младший братец спит. Когда в очередной раз Питер достал пистолет и важно пошагал к выходу, Эд был готов. Из книг, которые прогибали полки в гостиной, мальчишка узнал основы шпионажа, казавшиеся довольно глупыми. Но он следовал им, надеясь остаться в тени. Отец показывал новую стойку. Заставлял стрелять по бутылкам, которые Питеру приходилось собирать по всей помойке, отчего он был измазан грязью и маслом по самые уши. Эд мог бы вечером пошутить над этим, посмеяться, назвать Пита растяпой и мазилой. Но странное чувство в груди кололо не хуже ударов самых толстых и сильных хулиганов, которых Эдмунд когда-либо встречал. Мальчишка не стал дожидаться окончания стрельбы. В ушах уже звенело, а недочитанная книга прожигала сумку. Не забывая заветы книжных шпионов, он отправился домой, где стены вновь сжали квартиру до размеров спичечного коробка. Поздно вечером, уже на последних страницах «Планеты сокровищ», отец неловко постучал в дверь. Старый фонарь, испускающий лишь жалкие крохи света, дрогнул, будто пытаясь скрыть позднего гостя от лишних глаз.  — Я рад, что ты не спишь, Эдмунд.  — Я хотел дочитать книгу, — угрюмо буркнул мальчишка, ближе придвигаясь к свету, — что мне ещё остаётся, кроме как читать её? — Отец засмеялся, осторожно садясь на кровать. — Я думал, ты сегодня читаешь сказки для Люси. — Читал. Но сегодня я видел кое-что странное на нашей с Питером прогулке, не скажешь что? — Страннее, чем неумение Пита попасть по элементарной цели с такого близкого расстояния? — притворно изумился мальчик, изогнув губы в улыбке, больше похожей на оскал. — Не думаю. — Как думаешь, в чем проблема Питера? Отец смотрел внимательно, без тени усмешки. Под этим взглядом Эдмунд быстро терял всю свою спесь, одновременно чувствуя как растёт и поднимает голову в нём чудовище, вскормленное одиночеством. — Он трус. — Выплюнул мальчик. — Боится выстрелить. У него дрожат руки, он даже не смотрит на цель! Любой дурак бы смог попасть в ту бутылку! — А ты? Ты бы смог? — Я не дурак, — ощетинился Эдмунд. — Но я бы попал. — И тебе не страшно? Ты бы просто выстрелил? А если бы ты находился далеко, что бы ты сделал, Эдмунд? — Подошел бы. — И не испугался бы? — У меня пистолет, — фыркнул мальчик, — это этой бутылке стоило бы бояться меня, или хулигану. Отец засмеялся. Впервые за любой из разговоров с сыном, он смеялся, закрыв глаза и откидывая голову назад, будто бы услышав самую смешную шутку в жизни. Отсмеявшись, он вновь повернулся к сыну. — Пистолет ничего не решает, Эд. Наверное, в книжках об этом не пишут. Но настоящий враг, даже без оружия опасен. Когда-нибудь ты вырастешь настолько, что поймёшь какого это оказаться лицом к лицу со смертью. А пока… подумай, почему Питер так и не попал в цель на самом деле? Отец ушел, прикрыв за собой дверь, не оставив даже щели. Где-то в доме, возможно, на первом этаже, Люси продолжала задорно смеяться над очередной пародией Питера. Несмотря на этот разговор, мир не изменился, и всё что оставалось это пара страниц скучного приключенческого романа и время. Время, данное Эду для раздумий, которое когда-нибудь закончится. И настанет миг, когда сам Эдмунд достанет пистолет из кладовки. Началась война.

***

Костёр мерно потрескивал, обволакивая Эдмунда приятным теплом и почти невесомыми чарами. Лес вокруг, тёмный, погибающий и готовящийся к зиме, тихо стонал в такт порывам ветра, блуждающим где-то высоко над землёй. Зима медленными шагами приближалась к Нарнии, предупреждая всех обитателей о новой, возможно вечной зиме. Король прислушивался, но кроме собственного дыхания ничего не слышал, кажется, все звери уже забрались глубоко под землю, туда, где Джадис не сможет их достать. Туда, где они смогут погибнуть не обращёнными в каменные изваяния. Неподалёку под тяжестью чьего-то ловкого, но не слишком уверенного шага треснула ветка, и Эдмунд улыбнулся. Он все-таки не один. Нарния ещё жива. Незваный гость же замер, боясь, что его услышат, постояв несколько секунд, вновь продолжил свой путь, приминая ногами опавшую листву и дикие растения, норовящие поймать своего обидчика. — Не двигайся! — Скомандовал мальчишеский голос, обнажая клинок. — Если ты, пёс, двинешься — я покажу тебе, чего стоят истинные нарнийцы! — голос немного дрожал, но король спиной чувствовал как клинок, будто заведённая стрела ждёт момента, когда пронзит сердце. — Я безоружен, волчонок. Можешь подойти к костру. — Поднимись! Откуда ты… — мальчишка замолчал, подбирая слова, — где твои друзья? Сколько вас?! Эдмунд засмеялся. Темнота вокруг него сгущалась, надеясь защитить хозяина, тянула свои щупальца к мальчонке со всех сторон, постепенно затягивая удавку на шее. — Я здесь один. Но мне кажется, тебе всё-таки стоит подойти поближе. — Ты в невыгодном положении, чтобы мне указывать! — У меня нет лекарств для тебя. — Зачем они мне? — А ты не знал? — Наконец, Эдмунд обернулся и поднялся, — кусачие петли очень ядовиты, кажется, хватит всего трёх, для того, чтобы убить оборотня, даже такого молодого как ты. — Я сказал не… — начал оборотень, но тут же был остановлен насмешливым взглядом черных глаз. — Не дергайся, — прошептал король, становясь на колени рядом с расползающимся растением, — помни, я безоружен. Если ты попытаешься выдернуть ногу, тогда петля затянется и отравит тебя. Разве коренные нарнийцы не знают об этом растении? — Ты безоружен… — будто в трансе повторил мальчишка, наблюдая, как незнакомец ранит свои пальцы об опасное растение, а после ни капли, не сомневаясь, достаёт из стебля алые ягоды. — Но значит ли что тебя не нужно бояться? — Разве истинные нарнийцы чего-то боятся? — рассмеялся король. — Подходи к костру. — Он убрал ягоды в карман, в полумраке они казались настолько же черными, насколько были ядовитыми. — Зачем тебе они? — Когда ты решишь убить меня, я бы хотел умирать без боли, — пожал плечами Эд. — Никогда не любил излишних страданий. А эти ягоды помогают хорошо перенести любую боль, только если знать, как использовать. В противном случае они просто убьют меня. — И ты знаешь… как их использовать? — Продолжаешь бояться меня? — Опасаюсь. Эдмунд ухмыльнулся и вернулся к костру, подкинув ещё пару поленьев. В свете пламени король только утвердился в догадке, что этот самый храбрый нарниец всего лишь мальчик, заплутавший в лесу. Где-то глубоко внутри Эд почувствовал нежность, будто бы встретил самого себя из далекого прошлого. Мальчишка воровато оглядевшись, присел прямо напротив своего противника, яростно сверкая глазами. — Что ты здесь ищешь, путник? Это наш лес. — Насколько я знаю это лес четырёх королей и королев Нарнии, давно сменилось право владения? — Этот лес принадлежит нарнийцам! — воскликнул мальчишка. Где-то в темноте леса вздрогнули тени, трепеща перед криком ещё совсем юного, но защитника. — И мы, нарнийцы, защищаем его по завету нашего короля, что оставил нам черный клинок — символ доверия. Эдмунд вздрогнул. Нарнии не требовались мечи, так он думал много лет назад. Нарнии не нужна война — так они убеждали людей сложить оружие. В Нарнии никто не узнает о смерти — так он решил, убивая очередного мятежника в деревне посреди бескрайних лесов. Смерть от его руки всегда была быстрой, он считал — милосердной. Тела погибших всегда покоились под цветущими деревьями — так он извинялся за очередную ложь. И пока жители Нарнии смотрели в чистые глаза Питера, Эдмунд делал всё, чтобы ни единой тени не отразилось на собственном лице, испачканном в крови, ровно как и руки. В этой бесконечной погоне, в бесконечном вранье — младший король не заметил, что все тени, отвергнутые им, не покинули его клинок, теперь сравнимый лишь с самой тёмной ночью. Черный клинок — проклятие короля. Проклятье, которое он похоронил там, где должно было лежать его тело. А теперь это символ. Символ защиты нарнийцев. — Что стало с Нарнией? — спросил король, поднимая взор на безмолвные деревья вокруг.  — Захватчики, — прорычал мальчишка. — Узурпаторы. Они охотятся за нами по всем лесам, убивают ради собственной выгоды. А те, кто не погиб попадают в их рабство. Но бабушка говорит, что король вернётся, что нашу справедливость восстановит королевская кровь, которая пробудит эту землю. — Очередная сказка выживших… — Враньё! — мальчишка подскочил, чуть ли не угодив ногами, вокруг которых вились умирающие стебли, в костёр. — Бабушка видела короля! Он защитил её, Он защитит и нас! Ибо в час великой нужды… — Нарния призовёт своих королей и королев. Тени вокруг затрепетали, сгустились и ринулись к хозяину. Свет от костра, до сих пор защищавший территорию вокруг, померк. В абсолютной темноте, единственное, что можно было различить чуткому взгляду оборотня, были сияющие странным светом глаза человека напротив. Глаза… — Мой король?..

Во тьме, где даже не сияют звёзды - так легко перепутать надежду