еnstarstories

— Хиёри-кун? Голос звучит глухо. Нагиса делает вдох, и запахи приторным потоком забивают лёгкие. Пальцы сжимают борта́ пальто чуть сильнее, тёмный силуэт в отражении отвечает блеском глаз на его замешательство. Внезапный звук чужих шагов заставляет замереть в ожидании того, что вот-вот, через долю мгновения дверной проём зальёт ослепительным сиянием, и массивная фигура накроет хрупкое тело гротескной тенью. Но вместо потревоженного прошлого, свет настоящего ярко вспыхивает над головой. И Нагиса прикрывает глаза, морщится, а голос Хиёри звучит слишком звонко, живо: — А вот и я! О, прости, напугал? Он, кажется, правда взволнован, и ладонь мягко опускается на макушку Нагисы, успокаивая. — Хотел сделать сюрприз. Узнаешь это место? Слишком робко он окидывает взглядом просторное помещение — танцевальный зал с двумя зеркальными стенами, параллелями перекладин и истёртым множеством танцевальных па полом. Знакомое ощущение, гамма запахов больше не пестрит приторной сладостью — лишь тёплый, застоявшийся аромат дерева и лака. Он молча принимает из рук Хиёри один из бумажных стаканов с горячим шоколадом. — Мы здесь занимались одно время, да? — предполагает, делая осторожный глоток. — Да-да, верно, Нагиса-кун! Улыбка Хиёри горит так же ярко, как и его щёки. Он разводит руки в стороны, как в детстве, словно в попытке объять весь мир. Пара шагов назад, движение плеч — и его пальто падает на пол, под ноги. Хиёри танцует, и изгибом запястий и пальцев ласкает спину невидимого партнёра. — Ах, кто бы мог подумать, что прошло столько лет! Пожалуй, мне даже немного жаль, что это место изжило себя. Голос множится, как бесконечная череда их отражений. Нагиса любуется, прячет улыбку за мелкими глотками, облизывает губы. Воспоминания слишком неясны, туманны, хоть он и пытался бережно хранить и лелеять каждое из них. Его обретённые ценности, одни из первых, которые заставляли дышать без сковывающего ужаса. Хиёри никогда не сидел на месте, а маленький Нагиса Ран не мог сопротивляться чужому энтузиазму. Но, кажется, одной покорности было недостаточно, и танцы тогда давались ему с трудом. И Хиёри, который капризно не желал делать что-либо в одиночку, бросил то, что одно время любил всем сердцем. Просто потому, что это доставляло новому члену семьи неудобства. — Я рад, что мы смогли выбраться сюда. Хиёри оказывается близко, почти вплотную, и Нагиса взволнованно делает шаг назад. Это вызывает хитрую улыбку в ответ; фиалковые глаза лукаво искрятся. — Я правда не думал, что смогу достучаться до тебя. «Его Превосходительство», — передразнивает он Ибару, скривившись, — имеет привычку забывать свой телефон. Никакого удовольствия от разговоров с этой змеюкой, Нагиса-кун. — Извини. Мне сложно отвлекаться на что-то. — О, разумеется. Кому, как не мне, это знать. — Хиёри садится на пол, утягивает Нагису следом. Тот сомневается лишь мгновение, а затем послушно опускается рядом. Поджимает колени и стакан держит уже двумя руками. — Нет, ну каков наглец! Почему у него твой телефон, а?! — Хиёри недовольно ведёт плечом, а Нагиса смотрит на неровный след горячего шоколада на его губах. — И что ещё за «Ваше Превосходительство»? Если бы он не был Саэгусой, я бы поинтересовался у агентства, где они достали такого… такую сволочь. Предпочтительно ли молчание? Нагиса не уверен, но не находит сил сдержать лёгкую усмешку. Хиёри почти не изменился — хорошо ли это? Всё, что шло вразрез с его вкусами, не имело права на существование. Впрочем, он превозносил то, что любил. Безгранично, жертвенно, отдавая своё время, силы, свои желания, давая завладеть собой. О, Нагиса знал об этом, как никто другой. Как и о том, что нет ничего проще, чем взрастить монстра собственными руками. — Хиёри-кун, потанцуем? Этот семестр измотал его, а долгожданная брешь в плотном расписании досталась Хиёри; кажется, даже Ибара понимал, что сейчас — это лучшее, что жизнь могла предложить Нагисе. — …Что? — Потанцуем? — послушно повторяет, поднимаясь на ноги. Снимает пальто, роняя его на своё место, а волосы, несобранные с самого утра, рассыпаются по плечам. Нагиса неумело забирает их в косу, продолжает смотреть на Хиёри сверху вниз. Не сразу догадывается протянуть руку в очередном повторе своей просьбы. Они переплетают пальцы, и ощущения захватывают. Нагиса тянет Хиёри на себя, а тот не произносит ни слова — лишь неотрывно наблюдает за каждым движением. Вторая ладонь ложится на его талию, и первый шаг — широкий — даётся со странной лёгкостью. Пол пружинит, отражения множатся, кружась вместе с ними. Нагиса помнил, как тяжело ему давался счёт, выбор верной ноги для очередного па, плавный поворот вместе с партнёром. Тогда ведущим был Хиёри, а теперь же он отчего-то опустил голову, и его глаз вовсе не было видно. Жаль. Тишина танцевального зала, шелест шагов в унисон. Но музыка была лишней — мешала бы слушать чужое взволнованное дыхание, сосредотачиваться на дрожи тела под чутким давлением пальцев. Хиёри раньше часто говорил, что вся музыка мира играет у него в голове. А значит, её слышит и Нагиса. — А ведь ты не умел танцевать вальс. Теперь его щёки пылали ярче взгляда. Вероятно, осталось нечто, что Хиёри никогда не показывал: своё смущение, нерешительность. Когда-то они знали друг о друге всё, но сейчас — почти ничего, и это тяготило. Нагиса морщится, сбиваясь с шага, будто воспоминания любезно ставят подножку. Замирает, продолжая сжимать руку Хиёри, не отпуская его талию. Взгляд кажется гнетущим, словно он совершил нечто, что прорвало драгоценную мембрану минувших дней. Хиёри Томоэ никогда не был глуп, он не мог не заметить. — Спасибо, что позвал меня сюда. — Конечно, без проблем. Они разрывают прикосновения, и Нагиса торопится пересечь зал, поднять с пола пальто и стакан с остывшим шоколадом. Они одеваются в полном молчании. Вскоре танцевальный зал проглатывает темнота, а в зеркалах отражаются высокие тени в истончающейся полосе света. — Эй, Нагиса-кун. Он оборачивается. Хиёри кутается в шарф, и взгляд его блуждает по просторной площади. — Тут неподалёку есть игровой центр. Пойдём? — Конечно.