Новое Время молодо и... зелено.

Столько раз Василиса представляла себе встречу с отцом, столько разных сценариев рисовала у себя в голове, но на деле оказалась совершенно не готовой к такому повороту событий. Это настолько застигло её врасплох, что она замерла, даже не удосужившись отойти от зеркала, отчего Миракл, следующий сразу за ней, наткнулся на её спину. Но девушка, казалось, даже не заметила этого. Последний раз она видела Нортона-старшего в тот день, когда состоялась церемония принятия её друзей в Зодчий Круг, но им удалось поговорить едва ли десять минут. Полгода. Отец обещал ей ещё пол года разлуки, после чего они смогут видеться чаще, и Василиса была готова ждать, сколько нужно, бережно сохраняя в памяти каждую секунду, проведённую с отцом в тот день, когда бесчувственная стена между ними наконец-то рухнула. Это стало её самым счастливым воспоминанием, связанным с семьёй, и в душе она надеялась, что таких моментов впереди ещё много. В дорогом костюме, начищенных до блеска туфлях Нортон-старший напоминал какого-то великого дипломата, взгляд красивых глаз больше не смотрел равнодушно, скорее мягко и снисходительно. Первым порывом Василисы было подойти к отцу и обнять его так же сильно, как когда-то перед дверьми Янтарной залы. Но что-то не давало ей это сделать, держало её на месте. Миракл отошёл в самый угол, к двери, но оставался в комнате, словно чего-то ждал, хотя ни Василиса, ни её отец его не замечали, поглощённые созерцанием друг друга. Нортон-старший смотрел на дочь изучающе, немного требовательно, но в то же время восхищённо; Василиса просто выжидала, когда он наконец скажет что-нибудь или сделает, потому что с каждой минутой она чувствовала себя всё более неуютно. — Здравствуй, — наконец она не выдержала и сдалась первой, с удивлением отмечая, как предательски хрипит голос. — Привет, Василиса, — взгляд отца смягчился, уголки рта слегка дёрнулись вверх, словно он только и ждал, чтобы она первой нарушила молчание. — Как же быстро ты растёшь… — Мы не виделись всего четыре месяца, — тихо ответила девушка, с трудом выговаривая «всего». Это долгий срок, если жить одним лишь ожиданием. — Да, да… — Нортон-старший, казалось, задумался о чём-то своём, теряя связь с реальностью, но тут неожиданно кашлянул Миракл, как будто напоминая о своём присутствии. Василиса невольно дёрнула головой в его сторону. — Когда ты будешь готов, Нортон, возвращайся в мой кабинет. — Голос зодчего звучал повелительно. — Я настрою переход и буду тебя ждать. Огнев коротко кивнул другу, и тот скрылся за дверью. — Переход? — Василиса перевела взгляд на отца. — Помнишь, в нашу прошлую встречу я обещал, что через некоторое время я смогу беспрепятственно ходить в Расколотый Замок? — Нортон-старший отошел от окна и присел на край дивана, закинув ногу на ногу. Василиса кивнула. — Так вот, это время ещё не наступило, но уже сегодня я получил разрешение навестить тебя, буквально на несколько часов, а потом мне снова нужно будет вернуться в свою параллель. Василиса продолжала стоять около зеркала, из которого вышла, не решаясь присесть на диван рядом с отцом. И что с ней такое? В прошлый раз, кажется, он дал ей понять, что бояться его не нужно, ведь он любит Василису. — И как давно ты уже здесь? — она вспомнила слова Миракла о «возвращении» в его кабинет, значит, они уже там были. — Полчаса, может, минут сорок, — Нортон чуть склонил голову, наблюдая, как его дочь переминается с ноги на ногу. — В нашем распоряжении ещё часа два-три, и я хотел бы провести их с тобой, Василиса. Девушка даже задержала дыхание на секунду, услышав эти слова, так и искрящие нежностью и заботой. Нортон-старший это заметил и улыбнулся. Ему и самому предстояло ещё многому научиться в общении с дочерью, но он был только рад предстоящим перспективам в этой области. — Мы можем остаться здесь или прогуляться по замку, как хочешь, — Нортон-старший перестал улыбаться, рассматривая в лице дочери мельчайшие подробности. Его искренне интересовала её реакция на эту беседу, на эти слова, но отнюдь не радовало, что девушка всё ещё относится к нему с большой осторожностью и даже опасением. Василиса думала над его словами. Наверное, проще было прогуляться с отцом по замку, показать ему что-нибудь интересное, найденное здесь, или то, чему она успела научиться. Но в то же время в этом кабинете вряд ли кто-то нарушит их уединение, которое Василисе не хотелось покидать. И вместо ответа она молча подошла к отцу и села на диван в полуметре от него. Чувствуя, что Нортон-старший всё ещё выжидательно смотрит на неё, она смело взглянула ему в глаза. — Я бы хотела остаться здесь, — на этот раз голос звучал увереннее. — Давно не видела эту комнату. — Да, мы со стариной зодчим постарались сегодня, — отец улыбнулся, и на душе у Василисы стало теплее. — Если бы меня кто-нибудь научил этому трюку, я бы перенесла сюда Зеленую комнату, она мне нравилась, — она улыбнулась в ответ. — Для этого нужно попасть в настоящую комнату, так что тебе понадобилась бы чья-нибудь помощь, — Нортон слегка наклонился вперёд, поставив локти на колени. — Думаю, ты тоже могла бы попросить Миракла, он не откажет. — Я уже привыкла к своей новой комнате, — вздохнула Василиса, слегка пожав плечами. — Но в ней тоже зелёный ковёр и шторы. Я наэферила. Нортон-старший по-доброму усмехнулся и положил ладонь на колено дочери, глядя ей прямо в глаза. Девушка читала в них большую гордость за неё и не смогла удержаться — накрыла его ладонь своей. Так они просидели несколько минут, ничуть не смущаясь. — Может, покажешь мне свою комнату? — отец первым нарушил молчание. Василиса кивнула. — Хорошо, только пойдём не через зеркало. — Как скажешь, дорогая, — Нортон-старший, казалось, был рад, что его дочь взяла на себя роль проводника, сегодня она была главной и могла командовать отцом, а он с радостью подчинялся. — Я хочу показать тебе одно место, — с улыбкой добавила она, поднимаясь с дивана. Нортон-старший молча последовал за ней. Они прошли два коридора, прежде чем Василиса наконец поняла, в какой части замка они находятся и куда идти дальше. По пути к нужной лестнице девушка встречала знакомые комнаты и рассказывала отцу, какие исследования здесь проводились и в каких Василисе и Фэшу позволяли принимать участие. Нортон-старший слушал дочь с полуулыбкой, изредка вставляя в разговор свои комментарии. Он искренне наслаждался непринужденными рассказами и повзрослевшей дочерью. — Ты ведешь меня в подвал? — после двадцатиминутной прогулки Василиса всё же привела отца к нужной двери, за которой скрывалась узкая лестница, к удивлению Нортона, ведущая вниз, хотя они уже несколько раз спускались, и по его представлениям, ниже уже было некуда. — Не волнуйся, там очень красивый подвал, — Василиса лукаво улыбнулась, обернувшись. Она уже начала спускаться, неторопливо преодолевая ступеньку за ступенькой, и Нортону ничего не оставалось, кроме как последовать за дочерью. Когда темнота начала сгущаться так, что стены стали едва видны, неожиданно над головами путников зажглись цепочки фонариков, похожие на новогоднюю гирлянду: огоньки светили белым, синим и зелёным цветами. Через несколько минут молчаливого странствия где-то внизу стал виден выход, слабый свет проникал в коридор едва-едва, но позволял разглядеть что-то… зелёное. Вдруг в нос ударил запах свежести и хвои. Когда они приблизились к источнику света, брови Нортона-старшего поползли вверх. «Что-то зелёное» оказалось огромной лапой раскидистой ели, которая загораживала добрую половину выхода. Василиса ловко отодвинула ветку, юркнув вперед, приглашая отца жестом руки. Перед ними раскинулся большой лес, преимущественно хвойный — ели росли густо, в некоторых местах создавая непроходимую стену, между ними высились сосны, старые и величественные, как и сам Расколотый Замок. Кое-где из-за елей выглядывали клёны, липы, ивы и осины. — Удивительно, правда? — Василиса запрокинула голову вверх, — Как отдельный мир. До сих пор никто не понял, каким образом здесь расширено пространство, что поместился целый лес. Настоящий! Нортон-старший сделал несколько шагов в сторону, оглядывая всё, что могло попасть в поле зрения, под его ногами зашуршала трава и затрещали мелкие веточки. С трёх сторон нельзя было увидеть окончание леса, только за их спинами возвышалась каменная стена, как снаружи Замка, и терялась где-то за пределами человеческого зрения. — Здесь и птицы есть? — он взглянул на дочь, прислушиваясь. Где-то вдалеке слышались тихие крики и частая дробь по стволу дерева. Василиса часто закивала с самым довольным видом. — Здесь есть всё, даже озеро. И даже своя атмосфера, — она указала наверх, и Нортон поднял голову. Там было настоящее небо, голубое-голубое, с редкими пушистыми, как вата, облаками. — Сейчас здесь тепло и всё цветёт, потому что за пределами Замка конец мая. Но менять погоду можно с лёгкостью, я быстро научилась, даже времена года. Василиса с гордостью посмотрела на отца и встретилась с его улыбающимся, восхищённым взглядом. Её губы сами расплылись в широкой улыбке. — Пойдём, только бы найти тропинку… — Девушка осмотрелась и, выбрав направление, побежала чуть ли не вприпрыжку, умело огибая размашистые ветви ели. Нортон задержался, но поспешил за ней, услышав радостный вскрик. — Вот она! Как таковой тропинки здесь не было, но деревья росли на таком расстоянии друг от друга, что позволяли беспрепятственно передвигаться между ними, тогда как в других местах это было бы проблематично. — Мы с Фэшем сделали здесь тайничок, — объясняла Василиса, приподнимая ивовую веточку, — Чтобы не таскать с собой вещи каждый раз, когда идём сюда. Надеюсь, ты не сдашь нас Мираклу? — она слегка обернулась, останавливаясь. — Он не разрешает нам сюда часто ходить, боится какого-нибудь климатического катаклизма или чего-то подобного. — Наверное, он прав, — подал голос Нортон, стараясь говорить мягким тоном, скрывая недовольство. Как ему не нравилось присутствие этого мальчишки Драгоция в жизни его дочери, он не мог ничего изменить: их судьбы связаны на ближайшую тысячу лет. — Это место подчиняется древнему часодейству, неизвестно, что здесь может произойти. Василиса шарила руками под ветками очередной ели, ничем не отличающейся от других таких же, но для неё, видимо, всё было совсем не так. И вот она уже выудила оттуда большой синий рюкзак, набитый чем-то плотным. — Но здесь так красиво! — возразила девушка, вскинув свободную руку, но тут же начала раскрывать найденный рюкзак, доставая из него толстый бордовый плед. — Да и я научилась управлять погодой! Если здесь пойдёт дождь, нежелательный для нас, я быстро верну солнечную погоду. Я уже многое умею, правда! Взрослые думают, что мы с Фэшем нечасто сюда приходим, только чтобы поупражняться в часодействе. Она уже расстелила плед в тени той же ели на лапник, заблаговременно наломанный, вероятно, Фэшем и Василисой тогда, когда они прятали здесь твой «тайничок». Нортон нахмурился, представив дочь, лежащую на этом пледе с Драгоцием среди такой красоты и величественной тишины. Бог знает, чем они могут заниматься здесь без присмотра! Василиса, неправильно растолковав изменение настроения отца, тут же взмолилась: — Пожалуйста, не рассказывай Мираклу об этом месте! И Чёрной Королеве тоже. Иногда так хочется побыть в спокойствии, а они даже наш домик на дереве нашли. — В голосе девушки сквозило такая отчаянная мольба, что Нортон сразу же смягчился. — Они просто заботятся о тебе, Василиса, — ответил он, приближаясь к дочери. — Они вздохнуть спокойно не дают, — буркнула в ответ та с недовольным лицом, но тут же слегка порозовела, когда отец взял её ладошки в свои. Ей сразу стало так уютно, однако она не забыла о теме их разговора и, заметив, что Нортон-старший так и не ответил, горячо зашептала, — Пожалуйста, пообещай. Папа, пожалуйста. Как Василиса и думала, это обращение подействовало на отца, и она умоляюще сжала его руку. — Хорошо, Василиса, — наконец-то Нортон сдался. — Я обещаю, что не скажу ничего Мираклу. — И бабушке тоже, — потребовала девушка. Мужчина улыбнулся. — Да, и ей. Василиса облегчённо вздохнула и села на плед, потянув отца за собой. К её удивлению, он даже не стал упрямиться, а лёгким движением опустился рядом с ней, откинувшись назад на локтях. Его вид, в шикарном костюме, растянувшимся на пледе в часодейном лесу, вызвал у Василисы лёгкую усмешку и чувство необъяснимой радости. — Тебе не жарко? — засмеялась она, слегка дотрагиваясь до его пиджака. Ткань казалась плотной. Сама-то девушка щеголяла в бриджах из лёгкой ткани и атласной футболке. — Совсем немного, — улыбнулся Нортон-старший, переводя взгляд на дочь. — Сейчас исправим, — подмигнула девушка. Василиса приняла удобную позу, скрестив ноги по-турецки, и тут же в её руке появилась часовая стрела, которой она принялась сосредоточенно выводить какие-то символы в воздухе. Уже через несколько секунд подул свежий ветерок, всколыхнув рыжие волосы девушки, а когда она закончила, в воздухе уже не чувствовался зной, температура опустилась совсем немного, но всё же ощутимо. Василиса победоносно улыбнулась. — Сейчас здесь погода, характерная для конца апреля, — торжественно заявила она. — Сначала я хотела наэферить осень, но потом подумала, что осенью меньше солнечных дней, а хотелось сохранить хорошую погоду. — Спасибо, конечно, — Нортон-старший поднял один уголок рта, — Но, боюсь, теперь ты замерзнешь. — Не-а, — Василиса ещё шире улыбнулась и, порывшись в рюкзаке, вытащила оттуда большое махровое полотенце. Кутаясь в него, она заметила недоумённый взгляд отца и быстро опустила глаза. — Мы иногда бегаем купаться в озеро, вот и прихватили с собой, — пояснила она, ожидая, что отец начнёт её ругать, скажет, что это ужасно безответственно и теперь-то он точно всё расскажет и Мираклу, и Чёрной Королеве, чтобы пускали сюда только под строжайшим контролем. Но Нортон лишь тяжело вздохнул. — Василиса, я тебя очень прошу, будь осторожна, — наконец произнёс он после тягостного молчания. Девушка так удивилась, что даже не сразу ответила, поражённо уставившись на отца. — Да-да, конечно, — поспешно согласилась она, понимая, что сидит с полуоткрытым ртом. — Я всегда осторожна. Нортон-старший хмыкнул, очевидно, не соглашаясь с дочерью, но больше ничего по этому поводу не сказал. Сердце Василисы так и прыгало от счастья. Наконец-то, наконец-то она может свободно разговаривать с отцом, не ожидая какой-либо подставы с его стороны, может даже доверить ему свои секреты, не переживая о том, что они станут известны кому-то постороннему. — Ты действительно добилась больших успехов, Василиса, я очень горжусь тобой, — сказал Нортон-старший, переводя тему. Девушка вдруг подметила, что он часто обращается к ней по имени, очевидно, оно ему очень нравилось. Она вспомнила мантиссу, на которой видела родителей вместе в Змиулане. «Лисса-Василиса...». Ещё бы ему не нравилось, он ведь сам его предложил! Василиса грустно улыбнулась, но тут же взяла себя в руки. — Спасибо, — она опустилась на спину и на мгновение прикрыла глаза, наслаждаясь моментом. — Миракл говорит, что Расколотый Замок принял меня, раз позволяет часовать в нём. У Фэша не сразу начало получаться, а я в первый же день себе наэферила в комнату всё, что хотела. — Василиса хохотнула, вспомнив тот день. — Чёрная Королева чуть в обморок не упала, узнав, что я «натворила». Долго причитала, что я поступила необдуманно, что Замок мог как угодно меня наказать, но Константин Лазарев быстро её успокоил, сказал, что Замок, вероятно, почувствовал мою силу и не собирается сопротивляться. На последних словах она немного смутилась, потому что всё выглядело так, будто она хвастается. Но Нортон-старший смотрел на неё только с гордостью, поэтому она продолжила рассказывать. Ей хотелось как можно больше поведать отцу о своих успехах, и она говорила и говорила. О том, как превращение в огнежара у неё становится всё лучше и лучше и теперь хватает лишь секунды, чтобы стать птицей и наоборот; о том, что часовой флёр уже полностью подчинился ей, что она научилась составлять цифры в даты и время и наблюдать мантиссы прошлого из того промежутка времени, который сама задаст; о том, что она уже начала обучаться превращению в затерянную во времени, а значит, скоро сможет путешествовать между мирами, и ей обещали, что тогда начнётся самая главная часть её обучения — управление временем, так что фактически она станет самым настоящим зодчим; о том, что её тиккеровке поддаются даже такие старинные вещи, как чьи-то личные фотографии в рамках и шкатулки. — А однажды я проводила тиккеровку над обрывком бумаги, на котором было что-то неразборчиво написано, и увидела самого Эфларуса, представляешь! — Василиса лежала на боку, подперев голову рукой, в её глазах блеснул яркий огонёк, передавая восхищённое настроение в тот момент. Нортон-старший лежал около дочери на животе и, опираясь на предплечья, теребил уголок полотенца, всё ещё накинутого на спину и плечо Василисы. — Оказалось, что это обрывок письма, которое он когда-то писал, но потом порвал и сжёг, и только этот кусочек уцелел. Вдруг к Василисе пришла неожиданная мысль, и всё её цветущее настроение пошло на убыль. — Но ты ведь и так всё это знаешь, да? — она вспомнила, как отец когда-то упоминал, что зодчий ведет перед ним полный отчёт об её успехах. Нортон-старший медленно кивнул, уловив её огорчение. — Да, я знал обо всём в общих чертах, — начал он и, сделав паузу, слегка улыбнулся. — Но мне нравится тебя слушать, это намного интереснее, чем читать письма Миракла. Мне нравятся твои эмоции, твоё восхищение тем, что ты можешь. Это хорошо, это значит, ты тянешься к часодейству, даже самому сложному, поэтому тебя ждёт великое будущее. Василиса моментально забыла, что её расстраивало минуту назад. Слова отца проникали в сердце, трогали до глубины души. Она улыбнулась и смущённо опустила глаза. Неожиданно Нортон-старший перевернулся на спину и резко сел, по его лицу заскользили тени беспокойства. Василиса сразу же встрепенулась, тоже поднялась, даже полотенце упало с её плеч, но она этого даже не заметила, с тревогой оглядывая отца. — Что случилось? — она заботливо положила руку на его плечо, и он сразу же накрыл её своею. — Думаю, нам пора заканчивать, Василиса, — Нортон повернул к дочери голову, его улыбка тронула лишь губы, но не глаза. — Мне нужно возвращаться, а ещё надо выйти отсюда. — Я знаю короткий путь, — она говорила успокаивающим, ровным голосом, стараясь не выдать своё расстройство. Вот и подошло время снова расставаться с отцом, но, ох, как же ей не хотелось! Этот вечер был таким прекрасным, и Василиса желала, чтобы он никогда не заканчивался. Но, к сожалению, реальность далеко не всегда подчиняется нашим желаниям. Когда они оба поднялись, Василиса быстренько сложила плед и полотенце, убрала их в рюкзак и спрятала его в то же самое место, под нижние ветви ели. Подняв взгляд на отца, она не удержалась от улыбки: светлые волосы растрепались, а его попытка пригладить их рукой не увенчалась успехом, костюм помялся, но почему-то именно в таком виде Нортон-старший казался дочери более милым, каким-то домашним и таким родным. Василиса вызвала стрелу и вернула в лес нормальное время, сразу стало жарче, потянуло зноем, несмотря на освежающий хвойный воздух, запахло разогретой смолой. — Бабушка говорила, что если не возвращаться в настоящее после экспериментов со временем, может произойти какой-нибудь сдвиг, — объясняла девушка, когда они снова двинулись в путь, но не обратно, а наоборот, в глубь леса. — И неизвестно, чем всё это закончится. — Она помолчала какое-то время, потом снова продолжила, — Нам сейчас нужно выйти к озеру, всего пара минут. А там есть такой замечательный переход, по нему можно пройти в любую часть Замка только с помощью силы мысли. Его Маар нашёл, чисто случайно… Василиса поморщилась, вспоминая, как досталось бедному проголодавшемуся Маару, когда он совершенно волшебным образом оказался на кухне Замка, да ещё и так неудачно приземлился, что от неожиданности завалился на полку с посудой, разбив добрую треть тарелок и чашек. Пришлось очень долго всем объяснять, что парень никуда не проникал с какой-то личной целью, но когда Миракл подтвердил существование перехода, никого не стали наказывать, а Маара наконец-то покормили. Но вот за деревьями уже засеребрилась гладь озера, и вскоре Василиса с отцом оказались на его берегу. Оно было небольшим, почти идеально круглой формы. — Мы называем его Остальским озером, — произнесла девушка, любуясь знакомым пейзажем. — Почему Остальским? — Нортон-старший перевел удивленный взгляд на дочь. — Потому что оно самое обычное, в нём живут разные рыбы, раки, лягушки, но ни одного эферного существа. — Наверное, этот лес и правда с Осталы, — Нортон вздохнул, а Василиса лишь пожала плечами. Ещё раз окинув взглядом озеро, она принялась искать взглядом то, ради чего они сюда пришли. — Нам сюда, — позвала она, уже подойдя к небольшому голубому овалу на земле, выделяющемуся на фоне зеленой травы и жёлтого песка. Нортон-старший тоже приблизился и рассмотрел переход получше. Он напоминал кусок стекла или льда с идеально ровными краями и казался каким-то чужеродным в этой местности. Вероятно, именно это привлекало к нему внимание. — Нужно на него встать, закрыть глаза и мысленно представить комнату, в которую хочешь попасть, — объяснила Василиса. — Причём за пределы Замка оно не переносит, мы с Фэшем пробовали. Нортон-старший нарочито серьёзно посмотрел на дочь, как бы говоря: «А если бы получилось? Вы об этом подумали, экспериментаторы?». Но Василиса лишь смущенно улыбнулась, и отец тут же смягчился. — Итак, кто первый? — спросила девушка, прерывая паузу. Нортон-старший не отвечал, продолжая в упор смотреть на неё, и Василиса уже хотела сказать, что, так уж и быть, первой пойдёт она, как вдруг отец сделал к ней шаг и слегка поднял её подбородок, мягко поглаживая скулу подушечкой большого пальца. У Василисы перехватило дыхание. Она различала в его взгляде столько эмоций, сколько не видела никогда с их первой встречи, но отчётливее всех просматривалась та же мысль, что прямо сейчас терзала и её тоже: нежелание уходить отсюда, покидать Расколотый Замок, покидать дочь. Девушка почувствовала, как начинают щипать глаза, и быстро моргнула, пытаясь отвлечься. Нет, только не сейчас, она не расплачется. И не потому что она не хотела показывать слабость перед отцом, абсолютно нет, теперь она не боялась проявить с ним чувства, просто ей не нравилось, что она может испортить такой счастливый вечер слезами тоски. Ведь, если подумать, самое страшное уже позади, теперь она точно знает, что с отцом всё хорошо и что совсем скоро он снова придёт к ней. — Знаешь, Василиса, — негромко начал Нортон, и сердце Василисы застучало быстрее. — Я всегда мечтал о такой дочери, как ты. — Я тоже всегда мечтала о таком отце, — прошептала она пересохшими губами. — Ты был мне так нужен… Нортон-старший грустно улыбнулся, не отводя от дочери глаз. — Выходит, самые заветные мечты всё же сбываются. — Он выдержал паузу, затем заговорил ещё тише. — Василиса, прости меня, что никогда не был примерным родителем, делал ужасные вещи… Я не имел права делать о тебе какие-то выводы, основываясь на глупых пророчествах. — Нортон нервно сглотнул и закрыл глаза, его голос сочился отчаянием и сожалением. — Ты сейчас со мной так добра, что мне становится больно от мысли, какие муки тебе пришлось пережить из-за меня… — Пап, папа, посмотри на меня, — перебила его Василиса. Она не смогла сдержаться, по щекам бежали горячие ручьи слёз, но голос, к её удивлению, звучал уверенно. Она аккуратно дотронулась до руки отца, которая всё ещё придерживала её за подбородок. Он слегка вздрогнул от прикосновения, но глаза открыл. — Не вини себя за то, что уже прошло. Со мной сейчас всё хорошо, видишь? Я живая, здоровая, и уже давно простила тебя. У тебя были причины, а теперь всё осталось позади. Ты говоришь про муки, а знаешь, что я помню? Что ты мне помогал, учил меня эферам, защищал, когда это было нужно. Да, были сложные периоды, но я тебя простила, и ты себя прости. И просто в будущем будь хорошим отцом. — Я обещаю, Василиса, — Нортон-старший перешёл на шёпот, глаза подозрительно блеснули, и он прижал дочь к груди. — Я клянусь. Василиса обхватила отца за талию, и в таком положении они простояли несколько минут. И стояли бы дальше, если бы у Нортона браслет не начал издавать странные звуки. — Миракл вызывает, — пояснил он, глядя на часы. Василиса к тому времени уже успокоилась, вытерла остатки слёз и улыбнулась вполне искренне. — В его кабинет? — она указала рукой на голубое «блюдце» в паре шагов от них. Нортон-старший кивнул, осторожно встал на стеклянную поверхность и через несколько секунд пропал, провалившись в переход. Василиса задержалась всего на мгновение, чтобы окончательно взять себя в руки, и поспешила за отцом в комнату зодчего, где их уже ждали.