На расстоянии вытянутой руки

Слеш, ангст, смерть персонажа, немного нецензурной лексики Так тихо, что звенит в ушах, слишком... словно вакуум. Там, высоко-высоко, в космосе тоже так? Настолько тихо, что настороженные перепонки могут лопнуть от напряжения, в попытке услышать хоть что-нибудь, хоть один мельчайший шорох, стук, шаги... Почти неслышные топ-топ... Здесь их тоже нет. Ни единого звука. Шоичи сглотнул, и звук показался оглушающим. Он привык жить так: громкая музыка, громкие речи Бьякуран-сана, постоянный шум Блек Спелла... А теперь тишина, и темнота... Больше чем тишина, страшили эти черные призраки, сгустившиеся из-за потухшего солнца. И нет Червелло, которые назойливо предлагают лечь спать, и нет... Оно же лучше, так лучше. Все живы, а тот, кто должен быть мертвым, ушел. Все на своих местах. Та должно быть, и никакой человек, даже такой ослепительно белый не смеет нарушать покой. Везде руины, только комната была почти полностью восстановлена, для дальнейшей работой над машиной. Механики уже убрались отсюда, только Шоичи вернулся, чтобы забрать что-то свое. Что? Тут все принадлежит ему, все эти руины - его рук дело, его коробочка. Это место он конструировал для Бьякуран-сана, а ту машину - для его смерти. Сейчас, когда-то белые, стены были грязными, эмаль сбилась от постоянных землетрясений, куча трещин. Вон стол, кровать, стул... Книги, кучей наваленные в углу, листы бумаги, гайки и шурупы, наверняка сломанный компьютер. Ирие даже не пытался включить его. Там... Там точно должно быть сообщение от него: проклятия, оскорбления. Этого слышать не хотелось, но руки сами взяли шнуры и соединили мощный процессор, экран, мышь, сеть. Щелчок. Тишина, нет привычного шума вентилятора, жужжанья лампочки у кнопки включения. Что ж, не в первый раз. Можно взять отвертку, бутылку пива, оставшуюся от Спанера, и попробовать отремонтировать. Это же так легко. Сто раз... Ну вот, всего лишь проводок отошел. Теперь можно включать? Тихие шаги. Звук? Неужели... Он?! Парень вскакивает с места быстрее, чем понимает, что он не придет. - Можно? - тихо спрашивает мужчина, вторгнувшийся в эту тишину, но не смеющий ее нарушать так вероломно. Негромкий голос, шаги кошки, движения, не создающие шума. Растрепанные волосы, и немного печальный, но несомненно счастливый взгляд. Савада двигается легко, словно никогда не был мертвым в том полном белых лилий гробу на поляне. По его приказу... его волей... его рукой... И эта рука касающаяся лица так легко, почти невесомо. А от улыбки так больно сжимается сердце, и почему-то глаза на мокром месте. Этот человек убил его. Бьякуран-сан растворился в огненном зареве из-за него. И не он, а босс обнимает бережно, а не страстно, ласково гладит рыжие волосы, а не мнет их, выгибаясь навстречу. И Шоичи противно от самого себя, от совершенного предательства, от того, что он так быстро сменил одного любовника на другого. Но Тсунаеши не трогает больше, чем просто утешая. Это же десятый босс, он всегда такой - нежный, понимающий, словно мать. Скорее курица-наседка со своими хранителями, Вонголой и... И к ним теперь относится и Ирие. Он сам захотел, сам согласился. Он не мог позволить Бьякуран-сану сотворить нечто ужасное с этим миром, что даже позволил убить его. А ведь когда-то давно... - Он просил передать тебе, незадолго до моей смерти, Шоичи-кун, - внезапно говорит Савада. Из-под пиджака он достает тонкий подкассетник болванки. - Ты должен посмотреть. Руки Ирие трясутся. Он не хочет смотреть это. Ему нравится эта тишина, а что на компакт-диске? Обвинения, слова ненависти, презрение? Слезы уже застилают глаза, и Тсунаеши сам нажимает большую кнопку системного блока, чуть разворачивая Шоичи в своих объятиях. Слишком быстро загружается система, а руки босса укладывают диск в дисковод. На нем нет ни единой царапины, смотрел ли его Савада?.. Видеозапись. Да, только так Бьякуран-сан любит общаться, именно такую память о себе бы он хотел оставить. Два клика по значку с кинолентой и на весь экран появляется он... Play. - Шо-тян, я ревную... - на лице привычная улыбка. Белые волосы растрепаны, а глаза прищурены, почти закрыты, но смотрят внимательно. - Тсуна-кун, я бы попросил тебя отпустить моего милого Шо-тяна, но знаю, что ты этого не сделаешь. Хотя, мне это и не нравится. Шо просто идеален сверху, он такой честный... Хотя... Улыбка стерлась с белого лица. Впервые на лице Бьякурана было такое выражение - серьезное, даже немного печальное. - Хотя в последнее время ты не был так уж правдив со мной. Надеюсь ты мне не изменяешь, хотя Тсунаеши определенно стал сексуальней. Чтоб ты знал, Шо-тян, я тебя простил. Да, я простил тебя, потому что знаю, что вы проиграете и ты вернешься ко мне. Или умрешь. Теперь, после твоего предательства я не могу доверять тебе. Если вообще когда-то доверял. Кольцо на твоей руке - подделка, впрочем, как и у остальных погребальных венков. Прости, Шо-тян, возможно, я бы этого не сделал, но я хочу этот мир. Он должен быть моим. Он снова улыбнулся, доставая пакет с маршмеллоу и заглатывая несколько сладостей. - Надеюсь я сказал правильные слова, Шо-тян, - рассмеялся Бьякуран. - Ведь может же быть так, что вы победите. Ты умный мальчик, можешь все распланировать правильно. Савада, береги его. Если конечно, выживете. Конец записи. - Правильные слова?.. - Он любил тебя, Шоичи-кун, - покрепче сжимает объятия Тсунаеши. - Спасибо тебе за все... Если бы не ты, то... Ты знаешь, что бы было... Он продолжает что-то шептать, но Ирие не слушает. Он виноват, он не должен был... И все это время! Бьякуран знал, знал, но не убил его! Почему? На что надеялся? Зачем, черт побери, Ирие встал на сторону Савады?! - Ты сделал все правильно, из-за тебя многие живы... Он разворачивает Шоичи к себе. Карие глаза смотрят с благодарностью, а руки вытирают слезы. Зачем он утешает?.. И все меняется, потому что утешение нужно не такое, нужно, чтобы было больно. Так же больно, как и Бьякуран-сану когда-то, все время... Шоичи отключается в конце, одновременно кончая. И Тсунаеши укутывает его потеплее, гладя рыжие волосы, после чего вытаскивает диск из дисковода и сжигает его в своих руках. - И что там было на самом деле? - спрашивает из никуда возникший Мукуро. Иллюзия тумана распадается, но в этом уже нет необходимости. - То, за что Шоичи бы не простил никогда, - выдыхает Тсуна. - Видеозапись в полчаса, воспоминания, признания в любви... - И почему все-таки он? Некрасивый, одевается безвкусно, почему, например, не я?.. Уверен, ты бы смог заполучить и меня, - фыркнул иллюзионист, наблюдая как бережно подхватывает на руки парня босс. - Потому что ты бы никогда так чувствовал, - улыбается Тсуна. - По-настоящему... - Савада, передашь Шо-тяну... И, если только ты посмеешь... - глаза сверкнули в полутьме. - Посмею, еще как посмею, - усмехнулся Тсунаеши, взмывая в небо. - Потому что ты скоро сдохнешь...