На расстоянии вытянутой руки

Ангст, ОМП Тяжелые ботинки громко стучали по булыжной улице одного из старых городов Италии. Не то, чтобы вокруг были трущебы, но и элитным жильем такое не назовешь. Просто догнивающие дома былого величия, впрочем, человека в этим самых ботинках это не интересовало. Он видел и хуже, и даже когда-то был одним из жителей еще более ужасных помещений. Но не сейчас, он сын Девятого босса Вонголы, пусть и не кровный, и сам он - босс Варии, сильнейшей группировки убийц. Не имеет смысла вспоминать прошлое... Рядом более легкой походкой вышагивает помощник, правая рука, который в деталях объясняет, чего от них сегодня хочет Девятый. Сколько убить, сколько оставить в живых: тут, если на четвертом перекрестке свернуть направо, пройти вперед минуты три, а после завернуть в арку, украшенную розами, попадаешь в маленький дворик, а там, между двумя более или менее ухоженными домами есть узкий проход, который ведет в один маленький притон, который Занзас и Скуало иногда посещали. Место находится под полным контролем Вонголы, и сильнейшим организации рады даже тогда, когда они вваливаются туда в крови, возбужденные от драки. Женщин они не портят, платят много... Но сегодня цель посещения немного другая. Потому что новый хозяин решил, что может безнаказанно торговать наркотиками и не делиться с Вонголой. Вот только их заметили копы, и завтра бы устроили облаву... А женщины спят со слишком многими членами организации, и могут разболтать что-то лишнее. Поэтому два лучших убийцы идут туда, чтобы уничтожить маленький бордель. - Можно было бы Диану не убивать... - протянул Суперби, потягиваясь. - Она лучшая... - Нравится, забирай себе, мусор, - скривился Занзас, не разделяя мнение помощника. - Шлюха не может быть лучшей. - Ну, а сам? Кажется, последние полгода ты выбирал одну и ту же? - чересчур громко произнес Скуало, из-за чего был вмазан головой в стену. Отряхнув штукатурку с волос, он скривился. - Но это же правда... - Не ори, мусор, - злобно рыкнул босс, поправляя пиджак на плечах. - Я снимал ее два раза. Первый, потому что она стала номером "один", а второй, потому что другая номер "один" подхватила сифилис, - все же ответил мусор. - К тому же, мы уже год тут не были... - А может сначала?.. - необычайно тихо спросил Суперби, приподняв бровь. Через сто метров от первой вмятины в стене, появилась вторая под громкий "Вроай!" - Кстати, а что насчет того случая, лет пять назад? Ты же ее тоже снимал... - Я этого не помню. На этом разговор босса и подчиненного затух, впрочем, они уже заворачивали в ту саму арку, украшенную мелкими красными розами. Обычно они красиво цвели, но сейчас взгляд задерживался на увядающих бутонах, и опавших сухих лепестках. А краски заката, делали еще свежие цветы более кровавыми. Скоро крови будет еще больше. Они не договаривались, кто будет нападать первым, потому что все должен делать Суперби, а босс вступает в драку по собственному желанию... Двустворчатая дверь с резными ручками, небольшая вывеска: "Салон особых услуг", зашторенные окна. Швейцар услужливо открывает проход, склоняя голову перед влиятельными персонами. Очень удачно для Скуало, в мгновение срубающего ее в стремительном движении. Туловище нелепо делает инетрные движения, брызгая своей кровью. На белых волосах мечника она смотрится еще более зловеще. Немногие люди в холле начинают паниковать, со страхом смотрят на двоих мафиози. И лишь администратор услужливо подпирается к ним, заискивающе улыбаясь. - Ох, прощу прощения, наш сотрудник... - договорить он не успевает. Обугленное отверстие в голове этому мешает. Занзас, скривившись, направляет дуло на следующего. Ему все равно, клиент это или очередной работник борделя. И что у него странно расширены зрачки, как и у шлюхи, ластящейся к нему, которая даже не заметила, как только что убили двоих. В странном дурмане они умрут рядом друг с другом, даже не заметив прихода смерти. Да и какая им разница? Годом раньше, годом позже? От огненных пуль или от передозировки, или от СПИДа?.. Впрочем, рассуждать об этом Занзас не имел привычки. Он видел кровь, чувствовал ее запах и наслаждался им. Рабочие пистолеты, выполненные специальным мастером, были тихими, от Скуало тоже минимум шума. Все, кто находятся в этом здании умрут не подняв паники. А в двенадцать ночи придут иллюзионисты и все зачистят. А завтра это здание отдадут какому-то детскому дому... - Ты в левое крыло, - кивком указывает Занзас, покидая залитый кровью холл. Шлюха, шлюха, клиент, снова шлюха...Шелковые простыни забрызганы кровью. Хорошо бы здесь все поджечь, но задание заключается в том, что надо всего лишь зачистить людей. А потом, в комнатах, убранных от крови, где когда-то трахались проститутки с жирными политиками, будут спать дети... Впрочем, до этого Занзасу дела тоже было мало. Спустя час все закончилось. Комнаты были тихими, никто не стонал, не орал... - Все-таки, без макияжа и накладных волос Диана не так уж и хороша... - скривился Скуало, сплевывая на пол. Перед своей смертью она успела его поцеловать. - А ты как? Убил ту... - Нет, ее не было, - пожал плечами Занзас, выходя на улицу. Теперь только рыжие фонарики освещали двор. Свет во всех комнатах погасили рубильником. - Продали? Или отпустили? - задумавшись произнес Суперби. - Какая разница? - покачал головой босс. - Хочу выпить... - Здесь недалеко... Ого, кажется, это твоя шлюха! - вскрикнул длинноволосый, указывая мечом на подходящих женщину и ребенка. Та самая проститутка, которую Занзас снимал три раза, встревоженно смотрела на пустые окна, после чего на двоих мафиози, стоящих у порога публичного дома. Босс внимательно смотрел на нее: красивые гладкие кучерявые волосы до середины спины, аккуратный макияж, подтянутое тело с аппетитными формами. Она полностью в его вкусе, и если он захочет, то может запросто забрать ее себе. Или принудить кого-то из Варии взять ее, а после изредка пользоваться, но... Приказ был от девятого: убрать всех, кто работает в этом заведении, и она - последняя. Да, они могли и не трогать клиентов. Но оставлять ее в живых нет. И даже если Суперби захотел оставить себе Диану, Занзас все равно ее убил бы. А ребенок? Ее ли? Тоже черные волосы, только прямые, длинные слишком для пацана, хотя... У Скуало они вообще до задницы. Глаза красные от отблеска фонариков. Красивый, точно так же как и она. Лет пять, ни больше. Его тоже убивать? - Ч-что здесь произошло? - дрожащим голосом спрашивает шлюха. Босс только достает свои пистолеты. Ему не обязательно объяснять все ей. Одно дуло смотрит ей в левый глаз, другое в правый ребенка. Того трясет, точно так же как и мать. Ручонки хватаются за полы длинного платья, а на красные глаза наворачиваются слезы. Словно... это когда-то уже было. Она валится на колени, закрывая ребенка руками. Тоже плачет. Занзас начинает злиться. - Нет... Я прошу, не трогайте... - так даже лучше. Хватит и одного выстрела: пуля пролетит через ее сердце и воткнется в голову ребенка. Но почему-то палец не нажимает на курок. - Я убью вас обоих, - говорит мужчина, походя ближе. - Или тебя одну. Он хватает мальчишку за волосы, оттягивая его в сторону. Дуло, только-только остывшее, снова нагревается, когда босс прислоняет его ко лбу шлюхи. Ребенок уже ревет во весь голос пытаясь отцепить руку взрослого. - Замолчи, - рычит Занзас, ненавидя это дитя. Слезы, которых он никогда не позволял себе, сейчас льются из красных глаз, словно его собственных. Этому ребенку лучше сдохнуть. Тогда его никогда не предадут. Больше не предадут. Ни мать-шлюха, ни отец, забывший вовремя вытащить свой член, никто... Никто не будет больше заботиться, спрашивать как дела, никто не будет беспокоиться... Шрамы порывают лицо, которое так безобразно в гневе. Убить. Убить этого ребенка, значит убить себя. Надеяться, что он никогда не испытает боли, когда собственный отец окажется просто посторонним, когда все надежды разрушатся, когда он будет гнить во льду... - Это твой... Он твой... - захлебываясь в слезах орет шлюха, но слова доходят тяжело. - Он твой ребенок... Даниэль... - Босс, тише, - Скуало резко отводит руку босса от ребенка. Тот плюхается на асфальт, не прекращая плакать. - Он действительно... похож на тебя. Убей ее, а его отдадим в детский дом... Он же ни в чем не виноват! - Гуманист нашелся... - отводит взгляд Занзас. Он не смог. Он не смог убить себя, такого же зареванного. Когда в ветхую халупу заходили мужчины и брали мать на его глазах. Он отворачивался и плакал. Вот так же громко, навзрыд. За стонами не было слышно. И когда его пытались трогать, а мать заступалась... так же. И у нее хватило сил солгать, заметить эти искрящиеся ладони. Он должен ее убить. И этого ребенка тоже. Ему плевать как его зовут, но почему-то в памяти так же прочно как и собственное, застряло это нелепое Даниэль. И эти глаза, такие же красные как и его собственные. Надо убить их обоих. - Иди сюда, щенок, - грубо говорит Занзас, и мальчик несмело идет к нему. Уже не спастись? Горячая ладонь прикрывает глаза. Слышно только какой-то шорох, щелчок и словно кто-то падает. - Теперь твое имя Роберто. И теперь я твой отец. Сердечко быстро бьется в груди... Он не понимает. - А мама? - Теперь этот патлатый твоя мама, - фыркает Занзас, все еще прикрывая глаза ребенку. Только когда они выходят на ту самую улицу, где хозяева охают, смотря на вмятины в стенах, мужчина убирает ее, похватывая мальчика на руки. - Запомни Роберто, что бы ни случилось: я твой отец, и я сделал этот выбор из всех возможных. - А?.. - хлопает глазами малыш, вглядываясь в грязного Суперби,идущего позади них. Ему страшно спрашивать про маму. Почему же, когда он так мечтал об отце, он лишился матери?.. Занзас идет прямо. Он поступил так же, как и старик однажды. Правильно ли? У него даже пламени, наверное, нет... Теперь у него есть сын? И почему от осознания этого так тепло в груди. "Старик, ты чувствовал тоже самое?"