На расстоянии вытянутой руки

Начало "Шепотом, только для тебя" http://ficbook.net/readfic/399528 Слэш, романтика Они разбудили спящий вулкан, Чтобы поиграть с раскаленной лавой. Танцующий Бог смотрел свысока На эти забавы... Флер "Танцующий бог" - Не спишь? - хрипловатый низкий голос нарушает застывшую тишину, и все замершее на миг начинает двигаться. Тени колышутся в такт неровному свету свечи, тонкая дорожка расплавленного воска скользит к канделябру, укрепляя основание светоча. И человек, ровно сидящий в мягком кресле вздрагивает и поднимает голову, в попытке увидеть источник шума. Гость улыбается, смотря как морщится носик золотоволосого мужчины. На щеке алеет отпечаток от массивного кольца на пальце. - Видимо, ты все-таки спал... Тень выплывает на свет, который выражает в ней более отчерченные края и цвета. Высокий, с черными волосами, завязанными в низкий хвост, и с вытянутыми бакенбардами, так неподходящими этому веку. Красивый, но пугающий. Особенно страшно смотреть в глаза холодного зеленого цвета. "Как зеленый может быть холодным?" - подумал золотовласый мужчина, немного нервно поправляя кольцо на руке. Он не может смотреть долго в них, поэтому взгляд был опущен куда-то ниже. Только сейчас Джотто заметил, что Рикардо одет по-домашнему: свободные штаны, не застегнутые на все пуговицы, полураспахнутая рубашка с опущенным воротничком, закатанные рукава. Видно мускулистую грудь, тяжело вздымающуюся с кажым вздохом... - Ты слишком много работаешь, - говорит он, протягивая руку и потирая красный отпечаток с гербом Вонголы. - Не забывай отдыхать. - Что ты здесь делаешь? - с трудом сдерживая свою дрожь, Джотто поднял глаза на мужчину, который даже не думал убирать руку. - Ты не слишком дружелюбен со мной, - усмехается Рикардо. - Со своими подчиненными ты более приветлив, мой любимый племянник. Талантливый, но слишком слабый... - Не говори так! - вскидывает голову Джотто и мгновенно опускает. Да, он слишком слаб, по сравнению с ним. И эта рука, которая поглаживает щеку. Она с твердой кожей, она привыкла к тяжелым тренировкам. Словно наждачная бумага, она приносит боль. А тяжелое тело неслышно передвигается, и мужчина садится на край стола. Большие руки тянут золотоволосого к себе, сжимая дорогие рукава рубашки. И Джотто тянется к нему, не в силах противиться этой силе. Гиперинтуиция кричит об опасности, но впервые он не слушает ее. Он хочет убежать, да, но встает и идет, ведомый тяжелой рукой. Останавливается в шаге от сильного тела, на расстоянии вытянутой руки, которая держит крепко, до белизны у костяшек. - Ты слишком лакомая добыча, - шепотом начинает Рикардо, чувствуя стах от Джотто. Это видно по большим голубым глазам, наполняющимися слезами, по легкой дрожи ног и крепко сжатым губам. - Я тебя не понимаю, - все же пытается вырваться золотоволосый, но на плечо ложится другая рука, и он оказывается в теплом кольце мощных рук. Теперь слышен аромат парфюма, немного горьковатый, от него кружится голова, или это от жара чужого тела?.. - Не понимаю... И Рикардо нравится это недопонимание, дрожь и мутные голубые глаза. Он давно хотел этого, но наблюдал издалека. Только недавно он себе позволил подойти на расстояние вытянутой руки, и вот... он обнимает это хрупкое тело, в котором течет та же кровь. Запретно, но так желанно. И он склоняется, чтобы коснуться этих пухлых губ, в непонимании полураспахнутых. Сердце стучит бешено, и Джотто выгибается, вставая на носочки. Он низкий, но ему хочется быть равным, и легкий, нежный поцелуй, ласковые прикосновения губ превращаются в сражение. Здесь не будет крови и трупов, только лишь наслаждение, которое приносит попытка понять друг друга. Слабовольный и добрый и сильный, безрассудный, страшный в своей ярости. И сейчас, он перехватывает инициативу. Дорогая рубашка рвется, а горячие руки потирают мужскую грудь, другие же, более аккуратные и миниатюрные, сжимают домашнюю рубашку и немного царапают кожу. Рикардо усмехается. Давно он жаждал этой белоснежной груди, плоского живота с почти не прощупывающимися мускулами, мягких, но упругих ягодиц. И он никогда бы не отдал это другому, только себе. Никто не будет достоин видеть тяжелое дыхание, расфокусированный взгляд и напряженную плоть. Никто не посмеет прикосаться к нежной коже, к розовым бусинкам сосков, блестящей головке... - Ты только мой, Джотто, - хрипит Рикардо, чувствуя, как золотоволосый трется об его член через ткань животом. Ему хорошо, только сейчас, когда сладость прикосновений не вынуждает думать, правильно ли это. Но завтра он будет отводить глаза и надеяться, что все ему только лишь приснилось. И поэтому он шепчет на ухо: - Это все на самом деле. Не сон... Только сейчас в голубых глазах преданность и верность, только сейчас он смотрит долго, и без страха, только сейчас его губы двигаются в тихой просьбе: - Потрогай... его... - голос срывается стоном, когда большая рука накрывает пах и скользит по члену, поглаживая бархатистую кожу. Только бы не поспешить... касаться ровно настолько, насколько ему хорошо, но не слишком. Рикардо не хочет, чтобы все закончилось так быстро. И со стола летят на пол все принадлежности. Чернильница капает остатками туши на дорогой ковер, на котором разбросаны и заляпанные важные бумаги, перья... На столе только лишь канделябр, он освещает прекрасное тело, изящные линии... И к бумагам летят штаны и рубашка... Они сидят на полу, Рикардо прижимает к себе Джотто, который и сам прильнул к сильному плечу. - Мы родственники, бормочет золотоволосый. - И что? - И мужчины... и родственники, - продолжает мантру Вонгола. - Не правильно. - Завтра беги как можно быстрее, а пока, - грубо целует мужчина, - ты только мой... Он подхватывает обессиленного мужчину на руки, словно принцессу. "Утром... Но не сейчас", - проносится в голове у Джотто. Ему снова хочется горячих прикосновений... А утром он убежит, как можно дальше. Ив кабинете снова тишина, а свеча почти потухла. Огонь негромко трещит в расплавленном воске и через мгновение становится темно. И только через полчаса снова слышен шорох - Джи собирает важные вещи. Утром они уходят куда-то.