На расстоянии вытянутой руки

Ангст, намеков на слэш нет       Гокудера не совсем ожидал попасть под дождь в самый разгар июля в месте, где от него невозможно было укрыться, да еще и с Десятым! Сам Тсуна молча терпел превратности судьбы, меся грязь в новеньких легких туфлях. Все, что мог сделать его правая рука, - это укрыть его своим пиджаком. Да уж, попасть под жуткую грозу, да еще и в самом центре одного из полей, засаженных виноградом, стало для Гокудеры неожиданностью. А вот его Босс спокойно шел по дорожке между кустами, что-то бормоча себе под нос. Когда он вышли на более утоптанную дорогу, Хаято вспомнил еще одну мелочь - довозил их Ямамото, который после этого отправился на короткое задание в близлежащую деревушку, и вернется он не ранее, чем через час. - Простите, Десятый, я должен был это предвидеть, - шумно выдохнул Гокудера, уже продумывая меры для того, чтобы Босс не заболел. Но Тсуну это не волновало. Он так же бормотал что-то, загибая пальцы на руках. - ...Риза Вановье, - услышал Гокудера. Именно эту женщину поехал устранять Ямамото. - Босс?.. - Чувствуешь запах?.. - вдруг громко сказал Тсунаеши, втягивая в себя мокрый воздух. - Смесь азона, влажной почвы и винограда. Незабываемый запах, Гокудера. Я никогда его не забуду. Мужчина рядом с ним рассеяно посмотрел по сторонам. Ему не нравился этот запах, от почвы тянуло гнилью. Это даже чем-то похоже на мертвечину. - А когда листья сухие, они похожи на женскую кожу. На них оседает пыль... - продолжил Савада, и словно в подтверждение дотронулся до мокрого листа виноградного куста. - А знаешь, сколько здесь их? Сколько здесь виновных и невинных душ?.. - Я не понимаю, - сглотнул Гокудера. Ему хотелось просто уже взять Десятого на руки и потащить самому мимо этого успевшего надоесть винограда и его зеленых пока еще некрупных кистей. А еще, ему не хотелось видеть эти полные боли глаза. В последнее время они все чаще такие, с опущенными уголками, с темнеющими мешками, с первыми морщинками у переносицы. А щеки запали, они гладко выбриты всегда, но в последнее время на них все чаще появляются ранки от острого лезвия, и с каждым разом их все больше. Босс тонул, тонул в мире, который создал сам. Новая Вонгола, ставшая еще страшней старой. - Я помню, как испугался, когда Реборн сказал, что я убил Моретти... - говорил Тсунаеши. - Но все по-другому, когда убиваешь... По-другому. Гокудера сглотнул. Вот к чему клонил Босс... И, кажется, все стало на свои места. И этот виноградник в далекой Молдавии, и запрещенное вино в Европе, и... эти семь тысяч сто пятьдесят три куста винограда. - Первой, кого убили после моего провозглашения Десятым была... - Изабелла Росо, - пробормотал Гокудера. - Да, - кивнул Тсуна. - Изабелла. зЗнаешь, почему в Италии нет такого вина? Если оно будет стоять долго, то в нем будет концентрироваться метан. Вино станет ядовитым и будет вонять гнилью... Совсем как человек, верно?.. Изабеллу же так и не похоронили. Она гнила в своем доме... - Босс, - выдохнул Хаято, проклиная Ямамото, себя и чертову Вонголу, ставшей клеткой этого человека. - Да, Хаято, кажется... Кажется, только кажется, - опустил глаза Тсуна. - Простите. Простите меня за то, что ввязал вас в это, - слезы лились из глаз, мешаясь с капельками дождя. И Гокудера крепко обнял его. Босс падал, погружаясь слишком глубоко во тьму. Нет. Он уже утонул во тьме бордового моря с гнилостным запахом и слишком женским названием "Изабелла". Море той пролитой крови семи тысяч сто пятидесяти трех виновных и невинных душ. - Семь тысяч сто пятьдесят четыре... - всхлипнул Тсуна, из машины выходил Ямамото.